Coucher de soleil

- Дазай-кун, - его легонько тормошили по плечу, - Дазай-кун, доброе утро. Парень с трудом разлепил глаза – яркое солнце пробиралось сквозь рыжую копну волос, и казалось, что Чуя сияет. Он на секунду забылся, всматриваясь в огненную гриву. - Доброе утро, Накахара-сан, - он улыбнулся, понимая, что выспался без дополнительной стимуляции в виде препаратов. - У меня к тебе очень, очень серьёзный разговор, - нахмурился врач, отведя взгляд в пол, - пожалуйста, обещай, что выслушаешь и не будешь перебивать меня, договорились? Карие глаза в ужасе округлились: - Что-то случилось? Я что-то сделал? Накахара-сан, я… - Выслушай, пожалуйста. Резко произнёс мужчина, присаживаясь на край кровати. Он потёр переносицу и глубоко вздохнул. Тени залегли под глазами – не спал. - Хорошо, я молчу, - Осаму привстал на локтях и облокотился на спинку кровати. - Я должен отказаться от тебя. Сердце пропустило удар и, как показалось Дазаю, навеки замерло. Ладони вмиг похолодели, а разряд тока пронёсся по телу. - Накаха… - Дазай-кун, я должен отказаться от тебя, - повторил он более мягким тоном. – Я не могу продолжать твоё лечение. Я поговорю с Мори-саном, я уверен, либо он возьмёт тебя, либо кто-то другой. Ты не должен винить себя, ты ничего не сделал, ничего плохого не произошло, просто я…я немного запутался в себе. Осаму не шевелился. Всё внутри замерло, только мозг продолжал анализировать только что услышанные слова. - Почему? Только это он смог произнести, смотря прямо на своего врача, и тут он почувствовал, как перед глазами всё начинает плыть и видоизменяться. - Дело, правда, не в тебе, - он усмехнулся, - боже, звучит так, будто я расстаюсь с девчонкой. Просто, дай мне немного времени, и я объясню тебе всё.

***

Его начинающий оживать взгляд глубоких светло-карих глаз. Его тонкое, измученное анорексией тело. Его запах стерильной чистоты и медицинских бинтов. Его мягкий, тихий голос. Его запутанное болезнью сознание, и его вновь появляющееся «Я». Чуя почувствовал, как пазл сошёлся, и мир, вдруг, остановился. Остановился на одном конкретном человеке. - О нет, о нет, о нет, о нет, о нет, - бесконечно шептал он, смотря на спящего Дазая с своей спальне. Он пулей выскочил из комнаты, тихо прикрыв дверь, и вышел на балкон. Руки тряслись, не слушались, зажигалка пару раз падала на пол. Первый вдох едкого дыма заполнил лёгкие, разнёсся по крови, но обещанного успокоения не принёс. Чуя ходил туда-сюда по небольшому балкону, чувствуя, как крутятся шестерёнки в его голове. - Я не мог…я не мог…я не мог… - он остановился, - он же мой пациент. Мужчина ахнул ещё раз – Кэтсуо – он же вылитая копия Дазая. - Чуя, - он сел на кресло-мешок, - он твой пациент, к тому же, ему 19… Он помотал головой. Осознание ударило по голове как упавшая с крыши сосулька посреди июля. Как он мог не понять раньше? Мальчишка, больной шизофренией мальчишка, и младше на целых десять лет. Вот дела-то… Решение пришло спустя несколько часов и почти десятка выкуренных сигарет. Чуя ненавидел себя за это решение. Но ещё больше он ненавидел себя за свой собственный идиотизм.

***

Дорога проходила в гробовой тишине. Радио молчало. Чуя старался максимально сосредоточиться на дороге, и не смотреть в сторону отвернувшегося от него Дазая. Тот равнодушно рассматривал лес, погружённый в свои мысли, и только трясущееся колено выдавало его явно не жизнерадостный настрой. Лес сегодня темнее обычного. Густые сосновые кроны медленно, будто угрожающе, шатались из стороны в сторону, прохладный ветер пробирался сквозь приоткрытое окно, а по дороге были разбросаны упавшие ветви. Чую грызла, наверное, совесть. Он не понимал, что это за чувство, скребущееся в душе, но оно явно не давало ему покоя с самой ночи, а после разговора с Дазаем оно выросло до размеров всей грудной клетки. Врач беспокоился, не раздавит ли оно сердце, ибо казалось, что некие артерии оно, всё-таки, пережимает. Чёрный заострённый забор показался на горизонте, и Чуя мысленно выдохнул. Неловкость нарастала с каждым оборотом колеса. Серая машина заехала на парковку и остановилась на привычном месте. - Дом, милый дом, - достаточно тихо произнёс Дазай, но Накахара услышал его. Только врач захлопнул дверь, как послышалась трель звонка. - Да, Мори-сан? – незнамо почему, Чуя оглянулся по сторонам. - «Послушай внимательно, - его голос был невообразимо строг и серьёзен, - отведи Осаму-куна к беседке, там его ждут. Забери его вещи. Не задавай лишних вопросов, я позже всё расскажу тебе.» Мужчина даже не успел ничего ответить, как главврач отключился. - Дазай-кун, иди за мной. - Что случилось? - Я пока сам не знаю, - с некой неуверенностью сказал он, вновь оглядываясь по сторонам. Мори-сан ничего не мог знать о его сомнениях или намерениях. Или, о боже, неужели это было так заметно? Они вышли с территории больницы, и ни один охранник на КПП не задал ни единого вопроса. Видимо, они о чём-то знают. Чёрт возьми, что здесь происходит?! - Накахара-сан, пожалуйста, скажите хоть слово, - взгляд у Осаму растерян, руки прижаты к груди, походка медленная, путающаяся – он явно напуган. Врач остановился, как только они отошли на более-менее безопасное расстояние от клиники, и остановился в тени куста, где их вряд ли кто-то мог увидеть. - Дазай-кун, - он повернулся на пациента, - я могу только предполагать, что происходит, но и с этими малыми знаниями, я не могу тебе ничего объяснить. Мори-сан попросил подойти к беседке, помнишь, где мы с тобой были? – он дождался еле заметного кивка. – А я доверяю Мори-сану, и я уверен, что всё делается только к лучшему. И я попрошу тебя довериться мне. Осаму зажевал губу, затем вдруг сделал шаг к врачу и взял его за руку. - Накахара-сан, я не знаю, я просто без малейшего понятия, что здесь происходит, почему Вы хотите отказаться от меня и прочее, но поверьте, я доверяю Вам, - он спрятал глаза за густой чёлкой, а голос его дрожал. Рыжий мужчина мягко улыбнулся и переплёл их пальцы. - Идём. Чуя чувствовал, как сильно бьётся его сердце, как непонятно откуда взявшаяся теплота растопила это страшное чувство, что пожирало его на протяжении, пожалуй, почти десятка часов. У Осаму пальцы холодные, длинные, и обхватывают руку Чуи как будто бы так правильно, будто так и должно быть, будто так заложено природой. У беседки их встретила чёрная машина с тонированными стёклами. Чуя обернулся на Дазая: - Дядя, - произнёс шатен, отпуская руку врача. Из автомобиля вышел водитель в чёрном костюме и солнцезащитных очках. - Дазай-сан, прошу Вас, - мужчина открыл пассажирскую дверь и указал внутрь машины. – Фукудзава-сама Вам всё объяснит. Чуя вновь обернулся на парня: тот встал как вкопанный, не двигался, только сурово смотрел на водителя. - Накахара-сан, не отдавайте меня… - еле заметная слеза покатилась по бледной щеке. - Дазай-кун, ты же знаешь, я не могу, - он почувствовал, что вот-вот и сам расплачется. - Видимо, пришло время прощаться, - Осаму печально улыбнулся, поворачиваясь на Чую. – Я безумно благодарен Вам за отведённое мне время, и мне кажется, что вчерашний день был самым лучшим в моей жизни. - Дазай-кун, ты самый интересный, самый невероятный человек в моей жизни, - Накахара понял, что картинка перед глазами начинает постепенно плыть. – Я, как ты сказал, безумно благодарен стечению обстоятельств, вселенной, богу, что мы повстречались в этой жизни. Осаму дёрнулся в его сторону, но в самый последний момент остановил себя, ведь их объятия – это нечто интимное и любовное, то, что не позволено видеть другим людям. Парень кивнул водителю, садясь в машину. - Накахара-сан, я… - Зови меня Чуя, - широко улыбнулся врач, смахивая крошечную слезу с уголка глаза. - Прощай, Чуя. Машина оставила за собой след из поднявшейся пыли. Накахара схватился за голову и приложил все силы, лишь бы не закричать. Всего десяток часов назад он осознал, насколько сильно он влюблён в этого мальчишку, и им пришлось попрощаться.