Coucher de soleil

- Объясните мне, - Накахара сидел напротив своего босса, и взгляд его был до боли сердитым. - Дазая отвезут домой, выпиши ему рекомендации и препараты, я уверен, он справится сам, - Мори стоял у окна, рассматривая шатающиеся деревья. – Накахара-кун, давай на чистоту, я вижу что ты прикипел к нему, это нарушает… - Я знаю, - перебил его врач, отводя глаза в сторону, - я…я собирался отказаться от него. Но я не думал, что… - Что его заберут? – улыбнулся главврач, поворачиваясь на коллегу. – Я попросил тебя забрать все его вещи из палаты. - Шкаф пуст, - Чуя смотрел в пол, не в силах поднять голову. - Они нашли его футболку под покрывалом, - Мори вновь отвернулся к окну. - Чёрт… - мужчина зажевал губу. – Разве одна футболка является доказательством незаконного пациента? Что за бред? - Ты прав, это никак не может быть доказательством пребывания Дазай-куна здесь: документации попросту нет, записи с камер видеонаблюдения чистят, все кто нужно, знают о его положении здесь и при проверке не проболтаются, ты же знаешь, насколько тщательно я выбираю сотрудников, - Огай сложил руки за спиной и глубоко вздохнул, - у них другие подозрения. Чуя поднял голову и склонил её в немом вопросе. - Они думают, что пустая палата используется для служебных романов, - главврач усмехнулся, - как будто кому-то не всё равно кто с кем спит. - И что теперь? – Накахара нахмурился, внимательно смотря на врача. - Пришлют детектива, всех опросят, ничего не найдут и уедут, - пожал плечами Мори, садясь за стол. – Мне не верится, что даже если этот детектив что-то найдёт, то это станет сенсацией. Всем плевать на это. - Из-за детектива Вы отослали Дазая? – вновь вернулся к этой теме врач, стараясь не выдавать лишних эмоций. - Именно. Я не знаю, кто приедет, но я в любом случае не хочу, чтобы кто-то его видел. Он племянник Фукудзавы-сана, достаточно известная личность, про него и так в новостях не самые лестные заголовки, не хватало, чтоб его заметили в психиатрической клинике, - Огай снова вздохнул. – Я повешу на тебя парочку своих пациентов, чтобы ты не казался подозрительным. На них уже составлен план лечения, просто продолжай его. - Да, конечно, - Чуя кивнул головой. Интересно, о чём сейчас думает Осаму?

***

Рабочий день подходил к концу; Чуя уронил голову на стол: оказалось, что справляться с тремя пациентами – это настолько сложно. За день он успел с ними познакомиться: убийца, некрофил и насильник. Такая себе сборная солянка, но именно с такими людьми он и мечтал работать всю свою жизнь. Он сидел напротив каждого, натянуто улыбался и задавал стандартные вопросы. Каждый из его новых подопечных смотрел на него отстранённо, и у Чуи даже возникли подозрения, что все они просто издеваются, и отлёживаются в психиатрии вместо тюрячки. Палату 320 закрыли и опечатали. Врач прошёл мимо неё всего два раза за день, и каждый раз отводил взгляд в пол, не в силах посмотреть. Осаму. Осаму. Осаму. Осаму. Чуя тихонько простонал и крепко зажмурил глаза. Этот человек не выходил из его головы, мысли метались из стороны в сторону, ездили по мозгам, словно по рельсам, и Чуя думал, что же это за поезд, и есть ли внизу рельсы. День проходит сюрреалистично: убийца, некрофил и насильник; Мори-сан со своей отработанной годами милой улыбкой; бегающий медперсонал; Акутагава-сан со своей терапией; грёбаные синие шапочки практикантов. Чёрт бы побрал эти шапочки. Ему даже показалось, что он сам сходит с ума. Будто вот-вот, и стены в его кабинете медленно станут мягкими, шкаф с бесчисленной медицинской литературой исчезнет, мягкий диван превратится в кровать с жёстким матрасом и белым больничным бельём. Всё показалось нереальным, словно оторванным от реальности, как будто всего остального мира не существовало за пределами этого блядского кабинета. А Осаму сейчас где-то далеко. Внезапная трель телефона заставила Чуя поднять голову и ответить на звонок. - «Дорогой, привет, как ты там?» - спросила женщина обеспокоенно, ведь совершенно точно почувствовала что-то неладное. - Мам, - его голос показался ему не своим, - я чувствую себя просто ужасно. - «Что случилось? Расскажи мне.» - Осаму забрали, - и вновь картинка перед глазами поплыла. – В его палате проверка нашла футболку, теперь думают, что кто-то использует пустые палаты для романов. Как сказал Мори-сан: «Как будто кому-то не плевать». Он…он только начал приходить в себя. Мам, человек, которого я увидел впервые – измученного анорексией, потерявшимся в собственном сознании, и человека, которого я отпустил сегодня – с ожившими глазами… Мам, я запутался, я не могу… - «Ты любишь его.» Время остановилось. Сердце тоже. Чуя смотрел вперёд себя, не видя ничего. - Да. Только смог выдавить из себя он, закрывая глаза и опускаясь глубже в кресло. - «О дорогой, - печально произнесла женщина, - тебе нельзя его любить.» - Я знаю, мам, я знаю, - в груди свернулся болезненный ком. Он мешал дышать и биться сердцу, он сдавливал ребра, давя на лёгкие, и Чуя почувствовал, что перестаёт дышать. – Но я так люблю его, мам. Он услышал тихие вздохи в трубке. Она тоже плачет. Плачет по человеку, о котором знает только лишь имя. Для неё он должен быть всего лишь чьим-то рассказом, но она плачет по нему, как будто знает его долгое время. - «Чуя, - вдруг решительно произнесла женщина, - он больше не твой пациент, тебя больше ничего не связывает. – Она сделала паузу и мужчина почувствовал, как она улыбнулась. – Езжай к нему. Езжай, и забудь про весь мир.» Дорога до машины ещё никогда не была такой быстрой. Он просто надеялся, что быстро написанная записка, оставленная на столе его кабинета и кое-какой важный документ, не вызовет подозрений у Мори-сана. Хотя, по правде говоря, он забыл об этой записке, как только отложил карандаш. Он гнал так, как никогда в жизни, не обращая внимания на предупреждающие знаки ограничения скорости. Он ликовал, что уехал раньше, что не попал в час пик. Педаль почти касалась пола, его взгляд был до ужаса серьёзным, а глаза немного красноватые после плача. Ему было плевать, что он не снял медицинский халат, что на него повесят кучу штрафов, он понял, что время, пространство, материя, да всё, блять, на свете, сжалось в одну точку, и только на этой точке Чуя и был сконцентрирован. Роскошные ворота показались из-за поворота, и мужчина остановил машину, открывая окно. Из громкоговорителя послышалось сухое: - «Добрый вечер, Фукудзава-сама в данный момент не принимает гостей, пожалуйста, назначьте встречу в другой…» - Я к Осаму! – не выдержал Чуя, срываясь на крик, - я его врач! Мне срочно нужно к нему! Пожалуйста, умоляю Вас! Человек по ту сторону замолчал на мгновение. - «Да, проезжайте». Послышался писк и ворота медленно открылись. Чуя не обратил совершенно никакого внимания на завораживающий сад, в котором были высажены безумно красивые растения, не обратил он внимания и на поместье, которое выглядело так, будто сошло со страничек какого-нибудь журнала для архитекторов. Он вылетел из машины, не закрывая дверь и помчался к входной двери, где его уже ожидала миловидная девушка в строгом сером костюме. Она слегка склонила голову в приветствии: - Добрый вечер, Накахара-сан, проходите, Фукудзава-сама Вас уже ожидает. - Мне нужно к Дазай-куну, - он нахмурился, стрельнул взглядом с ноткой угрозы. - Конечно, но Фукудзава-сама попросил Вас сперва подойти к нему, - явно подготовленная, она ответила серьёзно, без малейшего намёка на былую милость. – Пожалуйста, пройдите за мной, Вас примут в главной гостиной. Чуя чертыхнулся, но двинулся за девушкой. У него не было ни малейшего желания пересекаться с дядей Осаму, но судя по взгляду девушки (служанка, секретарша, кем бы она не была, его это не тревожило ни капли), встречи не миновать. Гостиная встретила их приятными королевско-синими тонами и роскошным убранством. В камине трескались поленья, и мягкий свет костра освещал комнату. Юкичи сидел в глубоком кресле, сложив ногу за ногу, и потягивал виски; он повернул голову в сторону вошедших и кивнул: - Благодарю, Аоки-сан, Вы свободны. Девушка, быстро поклонившись, скрылась за дверью. На короткое мгновение повисла тишина. - Приветствую, Накахара-сан, прошу, присядьте, - седовласый мужчина указал на соседнее кресло. Чуя повиновался, садясь рядом. – Что привело Вас в такой час? - Я хочу поговорить с Дазай-куном, - твёрдо ответил врач, складывая руки на груди. - По поводу? – Юкичи не отрываясь смотрел на огонь. - Я хочу уточнить насчёт лечения и… - он на секунду замялся, чтобы сглотнуть вязкую слюну, - и есть личный разговор. - Мне стоит об этом знать? – мужчина наконец повернул голову в сторону Чуи. - Личный разговор, - повторил врач, пристально смотря в глаза сидящего рядом. Фукудзава слегка кивнул: - Хорошо, он в своей комнате. Аоки-сан Вас проведёт, - он вновь отвернулся к камину и отпил виски. Не выдавая волнения, Чуя поднялся с кресла и вышел из комнаты. Эта же серьёзная девушка ожидала его в зале, и окинула не самым приветливым взглядом. - Проводите меня до комнаты Дазай-куна, - наплевав на вежливость, проговорил врач. Она кивнула в ответ и, развернувшись, ушла вверх по раскидистой мраморной лестнице. Немного успокоившись, Чуя позволил себе рассмотреть коридоры этого поместья – антикварные вазы, картины прошлых веков, роскошные шторы из самых дорогих тканей мира. Да, квартирка молодого врача по сравнению с этим великолепием не стоила и гроша. Аоки остановилась у громоздких дубовых дверей и постучала: - Дазай-сан, к Вам гость, мы можем войти? – в ответ тишина, поэтому девушка постучала ещё раз, - Дазай-сан? – и вновь тишина. – Дазай-сан, я вхожу! Комната встретила их огромными окнами, через которые пробивался последний свет сумерек, таким же дорогим убранством и…печалью. Чуя буквально мог ощущать её физически, просто находясь здесь. Свет не горел, в кровати никого не оказалось. - Может, он в ванной комнате? – озвучила мысль Аоки, на что Чуя ответил: - Спасибо, дальше я сам. Девушка недовольно хмыкнула, но оставила мужчину. Как только дверь захлопнулась с той стороны, врач учуял что-то неладное. Он обошёл комнату, приподнял тяжелое одеяло на кровати, выглянул на балкон, а затем всё-таки постучал в дверь ванной комнаты. Сердце пропустило удар, когда и оттуда он не услышал ничего, кроме тишины. - Дазай-кун, - довольно громко проговорил он, - Осаму, это я, Чуя, я хочу поговорить с тобой. Я могу войти? Он медленно приоткрыл дверь и вошёл внутрь. Горела лишь одна маленькая лампочка над зеркалом, но в комнате никого не было. Чуя на негнущихся ногах подошёл к большой ванне. Осаму был там. Кровь быстро стекала в слив. Рядом лежало небольшое лезвие. Он не дышал.