Чёрная кошка...

      Десятого октября в Конохе уже третий раз отмечают день победы над Кьюби. В этом году празднество было гораздо пышнее, возможно, потому, что Деревне Скрытого Листа наконец-то удалось заключить мир с Кумо. Конечно, всё это было притянуто за уши и действовало лишь на бумаге, но оно было, что уже заставило многих гражданских успокоиться.       Трёхлетней Хинате, конечно же, было всё равно на перемирие с какой-то деревней. Девочку интересовал праздник, окружающие люди. Свобода. Её она получала редко, опекаемая родителями, не позволяющими малышке и носа высунуть за пределы клана! Да её даже с братом познакомили мельком, не позволив приблизиться и подружиться.       Фестиваль у девочки вызывал бурный восторг. Как жаль, что злой отец не отпускал маленькую ладошку и шипел, чтобы она не вертелась по сторонам. Она— химе! Это его утверждение у Хинаты ассоциировалось с запретами, каким-то незримым наказанием, опутывающим её, как железные цепи.       Отец долго ругался на её неподобающее поведение, тащил несопротивляющуюся девочку к дому, пока она пыталась сморгнуть слёзы и не разреветься вот так вот. В спальню её буквально затолкнули и, закрыв на замок, оставили в полном одиночестве. Малышка дала волю слезам, громко всхлипывая, она погружалась в самую настоящую истерику.       Уже обессиленная Хината уснула, не слыша, как распахнулось окно. Она уже не могла видеть, как к ней приближается, гадко улыбаясь, незнакомый человек с протектором чужой страны… ***       Первое, на что я обратила внимание, придя в себя, это горло. Во рту было отвратительно сухо, глотку жгло. На второй план отошло то, что я, собственно говоря, умерла и попала в аниме. А точнее, в тело маленькой, судя по моим рукам, ногам и прочим частям тела, девочки. Осознание того, что теперь уже я неизвестно где, пришло неожиданно.       Взглянув на засохшую листву под моей тушкой, я попробовала узнать, что с моей предшественницей произошло. Рикудо не зря упомянул о том, что у меня будет память Хинаты. Стоило только спросить у самой себя, что произошло, как перед глазами замелькали воспоминания.Маленькую, трёхлетнюю, Хинату, как и в каноне, похитили. Только вот живой им она явно не нужна была, а потому девочку прирезали и кинули «отдохнуть».       Шиноби, сделавший это, куда-то ушёл, возможно, ненадолго. А это значит, что надо уносить ноги и поскорее, не хочется повторять судьбу.Проблема была в том, что я не знала куда бежать, а ещё меня не держали ноги. Тело слушалось с трудом, но передвигаться было можно, хотя и медленно.       Не знаю сколько прошло времени, но к закату я вышла на полянку, в центре которой бежал ручеёк. Усталость и боль отошли на второй план, пить хотелось отвратительно сильно, поэтому, преодолев расстояние, я быстро припала сухими губами к холодной и вкусной воде. Напившись, просто упала рядом, не в силах подняться и двигаться дальше. Наконец-то было хорошо и спокойно. Глаза против воли медленно закрывались, унося с собой мысли об опасности, диких зверях и том похитителе, однажды перерезавшем мне горло. ***       На рассвете в кабинет, невероятно уставшего и потерявшего надежду, главы клана Хьюго вошёл его брат-близнец, полное его отражение, даже сейчас. Хиаши нехотя поднял взгляд, но снова его опустил, заметив состояние родственника. Всё было ясно и без слов, но надежда несмотря ни на что, так и теплилась в его сердце. — Ну что? — Хизаши покачал головой и присел напротив, смотря куда-то в пустоту. — В лесу нашли много крови. Это её кровь. — Тихо произнёс он, буквально чувствуя, как щемит сердце брата, внутри что-то натягивается и рвётся, возможно, навсегда. — Иди. — Раздаётся охрипший в один миг голос. Хиаши бледнеет, тускнеет на глазах, не в состоянии произнести что-то ещё. Кажется, будто он стареет прямо на глазах.       Близнец сжимает зубы, но не уходит, шепчет пустые слова, которые не способны вернуть всё назад, вернуть назад маленькую, такую наивную и скромную Хинату. Хиаши не выдерживает, опускает низко голову, чувствует, как солёные капли катятся по бледным впалым щекам и капают на столешницу, выплёскивая боль. Его Хинаты нет. Больше нет. ***       В который раз придя в себя, я наблюдала за движением деревянного потолка. Он, скорее всего, не двигался, это у меня кружилась голова и была такая слабость, что было сложно пошевелить даже пальцем. — Очнулась? — Рядом со мной вмиг оказалась старушка. Все её лицо было испещрено морщинами, но волосы ещё не утратили свой красный цвет. Она с улыбкой глянула и поправила компресс на моей многострадальной голове. — Угораздило же тебя, деточка. Чуть не отправилась к Шинигами.— Женщина покачала головой и напоила меня каким-то отвратительным на вкус отваром. Пила я, правда, без возмущений, здравого смысла хватило, чтобы понять, что я в полной её власти и противиться смысла нету. — Ну вот, станет полегче. Расскажи-ка, как маленькая Хьюга оказалась в лесу, да ещё и одна? — Меня похитили, но я выгадала момент и убежала. — Ну хорошо, а звать тебя как? — Хината, — лгать смысла не было, потому изложила всё как на духу. Ну, почти всё. — А меня зовут Орико Узумаки. Ты не переживай, Хината-чан, вылечим тебя…       Бабуля Орико, как она разрешила себя называть, оказалась довольно доброй и одинокой старушкой. Оказывается, она, собирая травы, нашла меня полумёртвую в компании чёрной кошки, которая орала на весь лес. Та, завидев бабулю, скрылась из виду, но, по всей видимости, спасла мне жизнь.Бабуля с трудом меня выходила. Через два месяца я наконец оправилась, начиная вполне резво бегать и даже использовать бьякуган, как советовала мне оба-сама (*). Она явно не хотела меня отпускать, успела привязаться, как и я к ней, но мне нужно было домой. — Хината, а давай ты останешься пока у меня? Мне скоро помирать, не хотелось бы, чтобы все мои знания отправились биджу под хвост. Ты хоть и не Узумаки, но кое-чему научу, да кое-что передам, может детям твоим, а может кого встретишь из Узумаки.— Предложила она мне однажды. И я согласилась, жалея дорогого человека и чувствуя, что поступаю правильно.