Не поддающийся дрессировке

      Лучики солнца играли на прозрачной водной глади. Они просвечивали сквозь воду, доставая до влажных тел морских животных. Дельфин скользнул по поверхности и ушел вглубь морской пучины. Ему кинули рыбу, а он, одобрительно махнув хвостом, ушел под воду. Ричард подал знак рукой, и морское животное перевернулось, мигом съедая угощение. Этот океанариум работал в курортном городке Детройта уже много лет. Туристы каждый день посещали его с неописуемым восторгом. А дело было в том, что он соединен с морем, и животное могло свободно выйти за пределы своей клетки, которую создал человек. Сотрудникам надо было лишь открыть барьер, соединяющий границы искусственного бассейна и морской пучины. Животные всегда возвращались, если их отпускали. Можно было сказать, что, действительно, это было прекрасное место взаимопонимания животных и людей, а в особенности для Ричарда. Он являлся самым лучшим сотрудником уже многие годы. Как только он пришел, дельфины обрели покорность, касатки стали чуть ли не ручными, а сам он обучал их таким трюкам, от которых дети визжали, а взрослые с уважением аплодировали. Слава Ричарда-дрессировщика была на всю окрестность известна многим людям. Многие женщины засматривались на него и тайно мечтали, чтобы он управлял ими в постели так же ловко, как и животными. На эти слухи Ричард лишь хмыкал и уходил, с разбегу прыгая в бассейн к окружавшим его дельфинам и косаткам. Его форма — белый с серыми полосками жакет и черные брюки — сразу намокала, но он быстро сбрасывал ее, оставаясь в одних лишь плавках, демонстрируя всем окружающим свое мощное подтянутое тело, которое являлось лишь одним малым из его достоинств. На выступлениях он купался в славе, восторгах и аплодисментах и, зная, когда люди ожидают этого меньше всего, делал особый знак. Сначала один дельфин улавливал жест, на который сразу реагировал, а потом уже вся стая подхватывала его действо и происходил фурор — фонтан брызг и визг, не ожидавших такого шоу людей. Ричард посмотрел на выплывшего из воды дельфина и обратился к нему: — Джессика, ты умничка, лови рыбу, — он кинул ей рыбину побольше. Всегда надо поощрять хороших девочек, ну и хороших мальчиков тоже. К Джессике подплыл дельфин более массивного вида. Ричард нахмурил брови, а потом, сорвавшись, мигом прыгнул в воду, пытаясь схватить морского обитателя. — А ну стой! Альберт, ты не выполнил трюк на вчерашнем выступлении, теперь ты так просто не уйдешь. Альберт ушел под воду, отталкиваясь и продвигаясь с помощью хвоста и плавников, но Ричард, недолго думая, нырнул следом, в последние секунды хватаясь за выступающий плавник. Дельфин дернулся, но дрессировщик уже крепко держался и ухмылялся. Вода плотно обволокла его тело, пропиталась сквозь форму и коснулась кожи. Сегодня море еще не прогрелось, и по телу Ричарда невольно пробежали мурашки, хотя он никак не отреагировал на это.       Толстокожий. Дельфин уплывал вниз, на глубину, так, что до поверхности расстояние стремительно увеличивалось. Непослушное животное бойко вертелось. Обычный человек уже давно бы не удержался. Но не Ричард. Ему и не такие попадались. Он крепче ухватился одной рукой за верхний плавник, а второй потянулся к пасти, держась за нее и открывая рот. Отпустив пасть, он жестом показал какой-то знак и полностью отплыл от животного, смотря на него открытыми глазами. Соль неприятно щипала, но сейчас важно было показать доминирование над животным. Руками он двигал по воде, придерживая себя на этой глубине, чтобы толща воды не вытолкнула его на поверхность. Дрессировщик смотрел на Альберта пронизывающими серыми глазами, его взгляд был колким, острым, заставляющим отступить. Дельфин пару раз перевернулся и застыл напротив человека, вглядываясь. Ричард вытянул к нему руку, касаясь кожи, такой гладкой, скользкой и толстой, которую ничего не пробьет, но взгляд Ричарда смог пробить, и животное отступает, поддаваясь на ласки человека. Дельфин подается вперед, и Ричард хватается за него, понимая, что Альберт хочет отвезти его на поверхность. Сквозь толщу воды пробивается острый нос, и вот — дрессировщик вдыхает воздух, который сразу до краев наполняет легкие. Становится неимоверно тесно и неудобно, будто он пробыл под водой несколько лет и вынырнул на сушу, не зная, как дышать. Ричард умел надолго задерживать дыхание. Поэтому часто тренировки проходили в воде. Он оплывал каждый отсек бассейна, приветствуя там каждого дельфина и касатку по-своему — индивидуально. Его вольный стиль работы приносил собственникам океанариума огромные деньги. Вообще, в данном океанариуме дельфины и касатки отличались большим умом и сообразительностью. В отличие от диких животных и рыб конкурентов, эти хищники считали человека другом. Ну, по большей мере Ричарда, этого вечно властвующего над ними человека, но в то же время проявляющего к ним самое чистое добро и дрессирующего их без насилия, с каким-то творческим азартом. Ричард сел на мостик. С него ручьями стекала прохладная вода, волосы липли к лицу, а сам он улыбался как-то уж очень зловеще, обнажая свои остренькие белые зубы. Вот и прибыль жди в месяц за то, что усмирил самого неподдающегося дельфина, которого недавно совсем завезли в океанариум. Тот в этот момент носом рассекал воду, стараясь в знак примирения окатить человека. Но Ричард вскочил, не дав ему это сделать, и бросил прямо в пасть рыбу. — На следующем выступлении мы покажем с тобой зрелище. Да, Альберт? — мужчина вопросительно поднял бровь, переспрашивая и намекая на то, что если дельфин не согласен, то можно повторить содеянное им ранее. Но морское животное только качнуло головой и кинулось в воду, на глубину, разгребая своими сильными плавниками плотную толщу воды. Вода всем, кто работал здесь, была нипочем. Оседлать волну и приручить воду — испытание, необходимое для поступления здесь на работу. Стихия в особенности подчинялась Ричарду. Он покорил ее уже давно. Умеющий на отлично плавать мужчина часто гулял вдоль берега моря, высматривая вдалеке своих дельфинов, которых отпустили на ночь погулять. Бывало так, что он не мог удержаться и, на ходу снимая с себя одежду, резко прыгал в воду, не боясь камней и песка. Он греб руками, а вода покорно отступала, позволяя ему за считанные минуты преодолеть большое расстояние от берега до морских обитателей. Будь то aqua или water он покорял ее на раз два, будто по сосудам текла не венозная или артериальная кровь, а морская, бурлящая с солью жидкость, побуждающая совершать его различные поступки. Уже близился вечер. Немного смеркало, а уровень влажности воздуха повышался. Рабочий день закончился, и Ричард собирался домой. Сегодня он, как всегда, планировал прогуляться вдоль берега. Рыба уже была убрана в большой холодильник, где стоял приторный запах морских туш. Соль все еще немного щипала глаза, но он быстро окатил себя пресной водой из-под крана. Что же, придется сушить форму. На сушильной веревке уже красовался пиджак с оригинальным номером на бейдже: «РК900». В дельфинарии он являлся сотрудником с таким номером. Его часто звали просто девятисотый. Да и Ричард был не против, так как сложно гулять по Детройту, когда тебя ловят девушки и кричат: «Девятка, Девятка». Ты им просто отвечаешь, что они обознались, а тебя зовут Ричардом, а кто такой Девятка, ты и понятия не имеешь. Тогда девушки, поникше, отходят, но оглядываются, питая призрачные надежды, что мужчина все-таки сознается и их ожидает насыщенный вечер. Хотя, за столько лет им следовало бы изучить поведение дрессировщика. Закрыв свой шкафчик на ключ, Ричард, уже одетый в джинсы и облегающую водолазку с курткой, отправился к выходу, на секунду заходя в бассейн с морскими рыбами. — До завтра. И смотрите мне, чтобы без фокусов, я же все замечу. Альберт, я тебя поймаю, если сбежишь. Мужчина нажал на рычаг в столбе, который служил для открытия решетки, что создавала барьер между открытым морем и бассейном, и сделал прощальный жест, коротко ухмыляясь, думая о том, что еще ни одна дикая касатка и ни один самый резвый дельфин не остались после его вмешательства неодомашненными. Легкий, почти невесомый южный ветер уже успел чуть подсушить волосы Ричарда. Его цвет глаз из серого стал фиолетовым под светом яркого заката, что освещал улицы туристического Детройта и пляж. Пляж здесь был действительно хорош. Чистый, белый и красивый, он сыпался сквозь пальцы и походил на мелко размельченный сахар. Море, заливая мелкие крупицы, оставляло свой влажный след, а солнце, обжигая, просушивало, возвращая в состояние мелкого сахара. Пляж днем никогда не пустовал: всегда много народу, пьющих, купающихся и мамочек с детьми, которые выстраивают огромные песочные замки. Но песок настолько легкий, что все эти замки к вечеру оседали, превращаясь в обычную кучу песчинок, а на следующий день всё по новой. Именно поэтому каждый год туристы миллионами съезжались сюда. Тысячи ног уже обжег песок, и люди, добегая до воды, сразу чувствовали умиротворение, мысленно гневаясь и ругая пляж за то, что он сильно жжет ступни. Ну, а что ему на это ответить? Лишь к концу летнего пика солнце не так сильно пускает ультрафиолет на город, и песок перестают осквернять. А Ричард все это любил. Он был рожден любить море, солнце и песок, горячий, сухой, влажный и воздух — то слишком душный, то чересчур соленый. Чем больше жег песок, тем глубже Ричард зарывал ноги внутрь, словно в остатки вулканического пепла. Сейчас тот уже достаточно остыл, и поэтому можно было увидеть большое количество парочек, босиком прогуливавшихся по пляжу, в надежде отхватить у природы кусок романтики. Ричард не был романтиком, хотя и мог позволить себе немного нежности. Он привык властвовать и доминировать, но при этом стараясь прислушиваться к чувствам других. Но, таившись за всеми его масками величия, которые блистали на выступлениях, Ричард оставался одиноким по своей натуре человеком, потому что не встретил никого, кто смог бы его понять. В нос ему резко ударил соленый запах испарившейся за день соли. Она разъедала нос и слизистые оболочки, и Ричард, пару раз шмыгнув носом, прошел мимо снующих людей дальше, по каменной дорожке, ближе к каменистому пляжу. Каменистый пляж мало кто посещал. На фоне песчаного пляжа он смотрелся изгоем, убогим местом, куда никто не заплывал из-за большого количества острых камней в самом море и на суше. Ричард больше всего любил это место. В основном из-за того, что здесь было мало людей, а он плавал, не боясь рифов. Вот и сейчас, почти дойдя до него, он не обнаружил ни единого человека, ни одной души, как ему тогда казалось. Море сегодня, на удивление, было каким-то буйным. Оно с силой плескалось о камни, вынося на берег соль и все, что плавало, а плавал в основном мусор. Ловко перелезая через большой каменистый разъем, он заметил какое-то движение. В месте, которое с виду казалось глубоким, хотя на дне были только камни. Там плескалось что-то живое и явно большое. Ричард напрягся, вглядываясь внимательнее. Он заметил плавник и сразу пришла осознанная мысль о том, что это был дельфин или какое-либо другое крупное морское животное, но, как бы то ни было, оно застряло среди камней. И надо его срочно вытащить. Ричард аккуратно начал подходить ближе, стараясь не оступиться на скользких камнях. Морское животное продолжало биться о камни, нанося себе болезненный урон, так что Ричарду очень хотелось воскликнуть о том, чтобы оно просто не двигалось. Пройдя через особо высокие выступы, он вгляделся получше. Рыба, почти выброшенная на берег, имела очень большой вид. Но самое необычное в этом морском обитателе было то, что это был еще и человек. Ричард застыл в неестественной позе.       Человек-рыба?       Мутант?       Гибрид? Он не верил, что русалки существуют. Он вообще не верил в этих мифических созданий. Сейчас же одна из, получается, что русалок прибилась к каменистому берегу Детройта. В голове такое просто не укладывалось, но даже в уже сгущающейся темноте вечера он точно правильно разглядел неизвестное создание. Но не может же Ричард просто сойти с ума так, что ему показался вместо дельфина человек. Для проверки этой бредовой идеи он подошел еще ближе и четко с повышенной громкостью сказал: — Тебе нужна помощь? Существо резко обернулось, так что его хвост резануло острым камнем, рассекая плавник. Сразу потекла кровь, синими пятнами расходясь по и так мутной воде. — Не двигайся! Ты нанесешь еще больший ущерб себе! — крикнул Ричард и застыл. На него точно смотрел мужчина. Ну, тело было точно мужчины. Темные влажные волосы, тело — мускулистое и сильное, а также шрамы… много шрамов, что покрывали все его тело, начиная с носа, груди, живота и заканчивая шрамами на хвосте, уже затянувшимися и новыми, которые вот сейчас он наносил самостоятельно, ударяясь о камни. Ну, точно — получается, Русал или Тритон, Ричард не знал, как их называют, но ему сейчас название и не нужно — он во все глаза уставился на чудо-рыбу. — Отойди от меня, человеческое мясо! — закричало существо и забилось еще сильнее, хватаясь руками за скользкие отступы и пытаясь подтянуть себя к воде, где она глубже, где ее больше. Ричард оторопел от такого. Он не ожидал — во-первых, встретить такую рыбу на каменистом пляже, а во-вторых, того, что она умеет разговаривать на человеческом языке, да еще и в таком тоне. Но все механические движки головного мозга просто отогнали эти мысли, возвращая его в ситуацию sos — что бы то ни было, а этот гибрид надо спасти. — Значит так, — Ричард, поняв всю серьезность ситуации, взял дело в свои руки. — Слушай сюда, морское ты существо. Отсюда ты сможешь вряд ли уйти со своим то хвостом. Так что выбора у тебя особо нет. Или я тебе помогаю или ты остаешься здесь, так сказать, умирать, — на последних словах его взгляд потемнел. Он с жадностью рассматривал большой хвост, весь в царапинах, на котором имелось дополнительно пять больших плавников. Мощный, прямо как у касатки, ведь у дельфинов другое строение костей. В ответ на ультиматум или компромисс, конечно, с какой стороны посмотреть и чьими глазами… В общем, в ответ на слова дрессировщика рыба ненадолго затихла, как бы внимая, но на самом деле раздумывая — каким образом без помощи человека ему выбраться отсюда и как заставить это мясное отродье забыть того, кого он здесь повстречал. — У тебя есть имя? — продолжил Ричард. — Гэвин Рид, — коротко отозвался Русал и, заметив краем глаза, как пошевелился человек, собираясь направляться в его сторону, яростно ударил хвостом по водной глади, разбивая его в еще более израненную массу. — И Гэвин Рид выберется отсюда сам. Ричард, вздохнув, сел на камень, наблюдая и слушая, жадно глотая воздух. Ярый интерес и не только завладел им так, что он готов был прыгать в воду вслед за этой «русалочкой». Но, погасив в себе эту не спокойствие, он приземлил свой зад еще раз на камни и заговорил: — Как ты сюда попал? — Принесло. Этот короткий ответ, полный нежелания продолжать диалог, дал понять Ричарду, что рыба кусается. Это существо будет похлеще Альберта, который в основном действовал, основываясь на инстинктах. Здесь же совершенно другой разум, даже, можно сказать, целиком и полностью человеческий. А Риду было больно. Все тело саднило, а хвост уже давно обливался кровью. Он был зол на то, что сегодня решил поплавать у людского пляжа. Долбанные людишки, и один из них сейчас пялится на него. Гэвин оглянулся. Человек сидел на камне. Сидел спокойно, уже не порываясь ему помогать. Мужчина, высокий, со странной ухмылкой на лице, с сильными руками и спортивным телом. Рид фыркнул, издав непонятный звук, который снова привлек внимание Ричарда, что был погружен в свои мысли. У Ричарда уже был план. Надо было побольше пообщаться с рыбой под именем Гэвин Рид, а потом, когда тот ему доверится, вытащить. — Меня зовут Ричард. Я работаю в океанариуме, который находится рядом с морем. Сегодня я отпустил пару дельфинов в открытое море. Может, ты их видел? — Я встречаю много дельфинов, о том, что они ручные, я понятия не имел, — злобный взгляд был отправлен Ричарду. «Значит, рыба любит свободу», — подумал Ричард, и по его венам уже текло ощущение предшествующей погони с диким азартом. — А кто ты тогда? Их можно назвать одним словом, а ты — рыба? Мутант? Гибрид человека и касатки? — Человек, ты слишком туп, — в ответ неодобрительно зашипел Рид. — Я Тритон, Русал, но никогда и ни за что не гибрид… пфх-х… человека. — Ты не хочешь, чтобы я спас тебя? — Ричард уже перешел к самой сути. — Сам себя спасу! Я тебе не ручной морской котик, что сразу бросится на руки! — Тогда я предоставлю тебе выбор. Ричард начал медленно раздеваться. Рид с недоумением и интересом посматривал на него. Ловя эти как бы случайные на себе взгляды, мужчина про себя хитро посмеивался. Скинув брюки, а следом и водолазку, он остался в одном нижнем белье, одновременно демонстрируя Тритону все свое человеческое мужское очарование. Следующее действие Ричарда состояло в том, что он пошел в воду, конечно же, соблюдая дистанцию между собой и Гэвином. Он проходил по скользким камням так, будто они были покрыты наждачной бумагой, а по острым выступам — будто они были гладкими, как лепестки розы. Рид наблюдал за тем, как человек прекрасно орудует своими, так сказать, видоизмененными конечностями. Безусловно, шанс того, что человек сможет его вытащить, сразу увеличился. Мужчина ступал все глубже в воду. Вот он уже прошел границу с Русалом и двигается дальше. Еще пару секунд — и он резко ныряет в воду, так, что Гэвин вытягивает голову, с интересом наблюдая за лихим показушником. Ричард вынырнул, ища глазами во тьме рыбу. Интересно, а зрение у Русалов хорошо развито в ночное время? Сейчас было уже поздно, и солнце давно скрылось. Ричард пришел сюда, когда было хоть что-то видно, а сейчас он не мог уже рассмотреть даже очертания своей руки. Было слышно только, как Тритон хрипит от боли. Надо было делать последний шаг, а то он совсем расплавился, пресмыкается тут Ричард перед русалочкой. Медленно продвигая руками по каменистому дну, он удерживал себя под напором диких ночных волн. Шевелило так, что никакая скрытность уже была не скрытной, а Гэвин опять завопил: — Я тебя вижу, и на твое несчастье я не слепой! Ричард выдохнул и, собравшись с силами, пошел в атаку. А что ему еще оставалось делать, если договорится с напыщенным Русалом явно не получится. Он быстро стал карабкаться по камням, вставая сразу на ноги и хватая Рида за хвост. Однако, скользкий, сука. Рыбья туша тут же выскользнула из цепких пальцев. На руках дрессировщика осталась лишь кровь, и во тьме он чуть различил ее цвет — синяя. От такого открытия его снова захлестнули эмоции, даже покоробило, и Ричард, не удержавшись, взял пальцы в рот, пробуя на вкус. Соленая. Если вкус человеческой крови можно сравнить с железом, то вкус крови Русала был похож на каменную соль. — Ты что, совсем уже?! — голос Гэвина заставил снова прийти в себя. — Что за странные люди, просто все ненормальные. Я же сказал тебе, оставь меня. Я смогу выплыть, как только прилив достигнет пика, и… Сильные руки подхватили его, с трудом, конечно, но поднимая. Чуя, как его вытаскивают из своей родной стихии, своей биосферы жизнедеятельности, Рид закричал истошным звуком, видно по-своему — русалочьему. — Тихо, тихо, рыба, я все лишь донесу тебя до воды, — прошептал Ричард, принюхиваясь к тяжелому мокрому телу. Рид полностью поместился у него на руках, и сейчас дрессировщик осознал, что это туша куда больше размера дельфина, скорее сравнится с детенышем касатки. Верхняя часть тела была точь-в-точь идентична мужскому человеческому торсу, а низ имел скорее хвост касатки, нежели дельфиноподобного. Мужчина начал медленно проходить дальше. Сейчас, с наступлением темноты и давящим весом тела, была большая вероятность соскользнуть и упасть, в отличие от того, когда он плавал один. Рид прижался к нему ближе, дрожа всем телом. Он не ощущал воды, он был в воздухе — это его очень пугало. Русал сейчас, как загнанное животное, мог найти спасение только на свободе. Ричард был готов отпустить его. Но было одно но… и это, но заключалось в том, что, возможно, они больше никогда не встретятся. А потом человек быстро отогнал от себя такие мысли, осознавая, что Русал точно приплывет его поблагодарить, а вот тогда Ричард его и схватит в свои дрессировочные цепи. Тритон дышал ему в грудь опаляющим дыханием. Руками он сжимал плечи человека и, не останавливаясь, бурчал, пока тот его нес: — Мясо, ходячее, двуногое, чтобы я когда-либо еще приплыл к человеческому роду. Вы и так загрязняете природу, уничтожаете животных, отлавливаете их… Даже не думай, Ричард-из-океанариума-города-Детройта, что я тебе скажу спасибо за это. — Да, я понял, Гэвин, Русало-Тритоналос, — засмеялся тот и сразу подавился воздухом от сильного удара в грудь кулаком и хвостом по ногам. Ричард уже зашел в море по пояс, вода тут слабо колыхалась, увлажняя уже чуть подсохший хвост Рида. Гэвин задергался и выплыл из цепких объятий, сразу ныряя в воду — как можно глубже, как можно дальше. От счастья он размашисто ударил хвостом по поверхности воды, поднял гигантские волны брызг, окатив при этом Ричарда полностью. — Я принимаю твое спасибо, Гэвин. Гэвин Рид — Русал, Тритон — уплывал в темноту ночного моря, даже не попрощавшись и ощущая кожей, что Ричард выходит из воды, встряхивая волосы и оглядываясь, чтобы посмотреть ему вслед, уплывающему, наверное, навсегда.