«Эти чувства Fashion Искусство»

      Ехать на машине Тины было правильным решением. Салон авто впечатлял просторностью и комфортом. Кароль разместили на заднем сидении, куда при желании, поместилось бы ещё две Тины. Дан сделал всё, чтобы ей было комфортно, а сам занял место рядом с водителем. Погода за окном дико контрастировала с той, что была утром. В принципе, как и вся ситуация в целом: яркое морозное солнце — заунывная снежная метель. далёкие — близкие. В салоне, сиропом из колонок, растекался кантри-блюз. Балан то и дело поворачивался назад, проверяя состояние девушки. С каждым преодолеваемым километром, Дан знакомился с какие-то новыми ощущениями внутри себя…постоянно всплывали вопросы без ответа... «Почему я так переживаю за неё». «Почему имя Егор не выходит из головы». «Я схожу с ума?». Машина съела уже порядка сорока километров пути. За это время пришлось несколько раз останавливаться и помогать Тине менять положение, так как, перелезть через салон на задние места, комплектация авто и комплекция Дана, не позволяли. После третьей остановки, Дан, спрашивая разрешения, остался с Тиной, на что девушка выдохнула с облегчением. Он молча положил дорожную подушку на колени, затем уложил на неё голову Тины, аккуратно перекинув волосы на одну сторону. — Так лучше?! — укрывая пледом, он коснулся её плеча. — Да, спасибо… — Дан, с момента, как мы сели в машину, ты какой-то задумчивый и молчаливый, — всё хорошо? Голова опять разболелась?... Поделись со мной. — Всё хорошо, — просто день тяжёлый выдался, да и самочувствие так себе. — Нет, я чувствую как в воздухе летают недосказанность…и вопросы... Его глубокий вдох. Их выдох на двоих. — Кто такой Егор? — прости, я непроизвольно прочитал часть сообщения на экране… — он смотрел на неё сверху. — Ясно…понятно. — Вообще, как-то бестактно, — ты не находишь!? «Слишком много этого мужчины случилось за одно только сегодня ... и проблема в том, что мне нравится это сегодня, несмотря на всю боль…». — Ты спросила, я ответил. Обычная реакция мужчины, которому нравится красивая женщина, — ну, я так считаю. Молчание… — Бывший любовник, — больше ни слова ты не услышишь! Дан ухмыльнулся. — Хорошо, Тина Крофт,— ой, Тина Кароль — расхитительница сердец. — Я рада, что ты понял,— внутри себя она оценила шутку. Нежность, сменяющаяся злостью, переплетающаяся с неловкостью, ускользающая от реальности... Спустя короткое время Тина уснула. Дан не представлял, как может быть иначе. Было ощущение, что он знает её много лет, и , одновременно, не знает о ней ничего. Балан не переставал думать о той, сон которой сейчас охраняет. «Женщина - открытая книга с зашифрованными страницами». За окном мело, не переставая. Километры сгорали с минимальной скоростью, из-за гололедицы на дорогах. От мыслей его отвлёк стон из уст Тины: — Ай…больно... — Дан, помоги поменять положение, левая нога совсем затекла. — Да, малыш, — сейчас. Мужчина сначала развернулся в одно направление с ней, и аккуратно притянул Тину чуть выше на себя, сократив расстояние на минимум. Он сложил запасной плед, и подложил его себе под спину, зафиксировав положение; другим пледом укрыл обоих. — Эээй, не наглей, — Тина засмущалась о такой близости. — Всё ради удобства и покоя твоей спины,— думаешь мне легко с тобой в таком положении? — я вообще удивляюсь своей выдержке (смеётся). — Жук, — но так однозначно лучше, да... — кстати, ты сам вызвался ремонтировать меня, — терпи (зевает), закрывая глаза: «Он думает, что мне легко рядом с ним. Даже не представляет, как сложно сдерживаться, чтобы не заглянуть в его глаза, — дурбецело». Кароль снова провалилась в сон, но уже в его объятьях. У Дана опять разболелась голова. Он хотел снова прибегнуть к таблетке, но побоялся разбудить Тину, которая тихонько посапывала на его груди: «Кто же такой Егор»… «Моя куколка?… какого хрена он её так называет, если он бывший…». Спустя ещё пол часа.  — Дан, боль опять возвращается, — Тина тяжело дышала, сильно вжавшись в брюнета, — я боюсь, а вдруг это будет меня постоянно беспокоить... — Потерпи ещё пол часика, укол отходит, но нам пока нельзя ставить новый, — я с тобой, тебе нечего бояться, — он опустил голову, нашёл щечку за густыми локонами, и отодвинув их, оставил легкий поцелуй, — надо отвлечься,— расскажи мне про своего сына. Тина удивилась, но с большой гордостью и любовью поведала рассказ о своём главном мужчине в жизни. Она любила говорить о Вене. Певицу восхищали его успехи, и то, какой он в свои десять лет умный и самостоятельный мальчик. — Дан, а ты любишь детей? — Очень люблю… — надеюсь испытаю эту радость — быть отцом. Знаешь, когда у меня появилась племянница, я не мог от неё оторваться, — сейчас ей уже пять, и у нас самая сильная связь… —… как же я скучаю... Машину немного занесло, отчего пара встрепенулась, но Вадим, водитель Тины, извинившись, сказал что всё хорошо, что опасный участок они миновали. Певица вернулась к разговору. — У тебя всё будет, — Тина нащупала его щеку, и нежно провела по ней рукой в знак поддержки, — тот, кто умеет ждать, тот получает самое лучшее… поверь. Дан перехвалил её ладонь и оставил поцелуй, — я тебе верю. — Нам пора делать укол, пол часа прошло, — сразу скажу, не стесняйся, это нужно сделать, иначе придётся терпеть… — представь, что я, это Андрей. «Можно я лучше представлю что ты это ты, но с голым торсом, обнимающую меня, красивую и здоровую, в открытом купальнике, где-нибудь на Мальдивах. Господи, Тина, ты не исправима…».  — Хорошо, доктор. — Давай я помогу тебе перевернуться на живот. — Балан, запомни, что ты первый мужчина в моей жизни, который за один день видел меня во всех состояниях, и со всех ракурсов, — но это ничего не значит, хочу чтобы ты знал. — Ничего не значит... — тааак, готово.— Лежи, — сейчас достану «паёк» от доктора Андрея. Дан вытащил из бокса шприц, ампулу, спиртовые салфетки, специальный лейкопластырь. Он попросил Вадима на минутку остановить машину, и опустить автоматическую штору. — Эмм, Тин… Мне нужно немного подглядеть, — можно? — Я тебя готова убить сейчас Дан, — я ещё отыграюсь запомни, — подглядывай уже, у меня выхода же нет, — всё болит...я устала. Дан обработал руки антибактериальным гелем. Приготовил спиртовую салфетку и шприц с растровом диклофинака. — Я готов, — будет быстро и не больно, — Дан только после того как сказал, решил , что слова прозвучали сейчас двусмысленно и нелепо. Тина начала неожиданно смеяться. Не просто, а истерически. — Бляяя, я не верю, что всё это происходит со мной, Господи, прости... — Сама ситуация, обстоятельства… почему?,— она уткнулась в сиденье. Дан ждал пока Тина успокоится. Он понимал, что слишком много всего случилось сегодня, и этот смех - её реакция на боль, и всю комичность ситуации. Мужчина ничего не ответил на эти порывы, лишь делал то, что было жизненно необходимо сейчас. Он приспустил штаны, оголив минимальный участок кожи. Обработав его салфеткой он вставил иголку и ввёл раствор. Дан знал, что сам по себе диклофинак больнющий укол, поэтому был сильно удивлён, что Тина даже не шелохнулась. — Готово, — брюнет заклеил специальным лейкопластырем место укола. — Ты как, малыш? — Отстань от меня. — Хватит! — Оставь меня в таком положении, мне удобно, — спасибо! Дан немного опешил, но решил её не трогать… Он собрал все предметы в чемоданчик. Прошло минут двадцать с момента укола. За это время он успел выпить таблетку, доложить Паше что и как у них, и поговорить с Дашей. Тина всё это время лежала в той же позе, на животе, уткнувшись щекой в сиденье. Дан не мог больше молчать и смотреть на такую Тину. Он боялся её разозлить ещё больше, но решился. «Может она спит?». Балан опустился вниз, в проход между сиденьями на пол, сокращая расстояние на минимум (нос к носу, глаза в глаза). Тина не спала, она смотрела перед собой. Щёки и губы блондинки были мокрыми от слез. Да убрал прядь волос с лица, пальцем смахнул слезы. Тина не двигалась. — Успокоилась, девочка-беда ? — его низкий бархатный голос, который пронизывал до костей, его обжигающее дыхание, заставили взгляд Тины переключиться на него. Она смотрела ему в глаза и молчала. Долго. Гляделки-игра на выживание. — Хочешь солёную карамель!? — она почти шёпотом проговорила ему, не отрывая взгляда. — Что? — в глазах Дана образовался вопрос. — Бери. — Тин?,— он реально не понимал. — Поцелуй меня… ... мне больно... Слезы - соль. Губы - карамель.