«Эти чувства Fashion Искусство»

...маленькая... — Я тебя вылечу. — Он, предельно нежно, обвел пальцем красивые родинки на скуле, затем взял свою пациентку за подбородок. Перед тем, как приступить к магической терапии, он еще раз окунулся в пучину бездонных глаз; затем начал лечить... медленно. Её нижняя губа больше всего кричала о первой помощи. Она была настолько повреждена болью и холодом, что забирала на себя всё внимание брюнета, акцентируя на каждом миллиметре. Его губы - исцеляющий бальзам. — Ты меня обманула, Тиночка,— проговорил он слегка оторвавшись. Учащённое дыхание. — Поочеееемуууу? — Ну, какая же ты солёная карамель? —Ты - вишня... пьяная вишня. — А может у тебя сбились вкусовые рецепторы? — она закусила губу. — В случае с тобой всё может быть,— но прошу, не закусывай так губу,— я не железный. — Тогда не отвлекайся на разговоры,— лечи меня, — она закрыла глаза, ожидая продолжения. Проделывая это снова и снова, певец констатировал диагноз: «Не излечима. Требуется постоянный уход и контроль. Пожизненно».       Боль Тины, та что физическая, не утихала. Укол притупил её, но ощущения дискомфорта остались. Ко всему к этому, присоединилась ещё и эмоциональная боль, которая не была похожа на боль, как таковую. Это та боль, когда, пройдя через все экстазы и эйфорию, она всё равно остаётся болью. Тина не могла поверить, в то, что хорошо может быть всегда, что это может длится долго, и без потерь. Сейчас ей было хорошо рядом с ним, но она уже, заочно, получала порцию эмоциональной боли вместе с ароматом его губ, потому что, по её убеждениям, это должно всё равно скоро закончится... просто мираж. Простите, но Тина носила ещё одну фамилию - Мазохистка. Дан отвлёк её от мыслей своим обжигающим дыханием. Он уткнулся в шею, поставив там клеймо, а после снова перешёл на уже на знакомый аэродром, даря певице новый спектр эмоций. — Даан, скажи, я сумасшедшая да?,— лезу к мало знакомым мужчинам целоваться,— она смотрела на него, нежно гладя, по прорывающейся на волю щетине. — Я люблю сумасшедших женщин, — так что, ты моего поля ягода. Опять волнующий поцелуй. Опять глаза в глаза. Опять мощное послевкусие. — Дан, нам надо вздремнуть, — поднимайся давай, и создай удобную позу дня сна,— я не дееспособна... — Поза для сна?— из твоих уст эта фраза несет свой характерный оттенок,— брюнет улыбнулся. Медленно поднявшись, он стал думать, как устроиться, чтобы не причинить ей боль. Лежать на боку Кароль не могла. Он попробовал перевернуть её на спину, подложив плед под голову, и прилечь рядом. Тина одобрительно кивнула. После всех этих слов и действий между собой, они наконец-то улеглись. Вместе. На заднем её автомобиля. С ключами от его сердца. Он с головной болью, она с повсеместной. Пол пути позади, впереди ночь и четыре часа на двоих... они рядом... настолько, что мурашки обоих, обменивались телами, перебегая с одного, на другое. — Спокойной ночи, Тина. нежный поцелуй в лоб... крепкие руки, обвивающие тело хрупкой женщины. — И тебе Дан,— спасибо за всё,— она сжала его ладонь, пропустив через неё свои пальцы. Водитель вскоре остановил машину. Нет, они не доехали, просто из-за метели дорога стала непроглядной. Вадим, приподняв автоматическую штору, был немного смущён увиденной картиной. Он не ожидал такого поворота событий, но был рад, что Тина в надёжных руках. Сразу вернувшись к делу, он объяснил ситуацию Дану, и предложил переждать самые сильные порывы. Певец согласился, вспомнив, что их уже несколько раз заносило. Лучше не рисковать. — Вадим вздремни немного, надеюсь ситуация быстро поменяется,— не хочу оттягивать время и колоть ей лишнюю порцию диклофинака. — Хорошо. Спасибо,— он опустил штору. Тина долго не могла уснуть. Она чувствовала дыхание Дана, и по новому кругу прогоняла всё случившееся за 24 часа... «Что мне делать, Господи... Я на грани... Я боюсь сорваться в пропасть под названием любовь. Зачем ты меня обрекаешь на новые испытания... Я давно потеряла иммунитет... Мой бассейн воспоминаний переполнен замёрзшей водой... Почему мне плохо и хорошо одновременно...». Эмоциональная боль. Дан не спал, лишь иногда проваливался в сон. — Тина, тебе снова больно!? — Я слышу, что ты не спишь. — Не больнее, чем час назад, — а ты почему не спишь? — У тебя слишком громкие мысли,— я чувствую это... ты как натянутая струна, вздрагиваешь от каждого не точного аккорда,— ой,— мысли. — Всё хорошо, — ну, поспи ради меня, пожалуйста. Тебе тоже надо отдыхать,— она прижалась к нему сильнее. — И тебе надо. Давай какую-нибудь историю расскажу. Моя малявка Элиса всегда, когда я её укладывал, засыпала уже на середине. Может получится заглушить твои мысли,— ммм, пофантазируем? — Сказка от Дана Балана и без дубляжа,— хочу конечно. Этот его голос... * Его звали Тони, ему было сорок с небольшим, и он был пилигримом со стажем. Все что у него имелось, умещалось в походном рюкзаке и в большом сердце. Он любил своё одиночество, птиц и жизнь во всех её проявлениях. Каждое утро Тони благодарил Бога за то, что он может видеть, слышать, передвигаться, а также за талант, который был дан ему с выше-голос. Тони на протяжении последних десяти лет изучал язык птиц, их повадки и пробовал имитировать голоса. Он мог целый день сидеть и слушать их пение, подпевать, забыв обо всем на свете. В птицах Тони видел настоящую магию... он хотел быть птицей. Он и сейчас птица, такой же вольный и свободолюбивый, но он хотел летать... высоко. Однажды, когда на его одиночество пытались посягнуть... Дан остановился. Перевёл взгляд на Тину. Выдержал паузу. «Заснула... малышка. Даже Элису так быстро не уложить...»,— он смотрел на неё спящую, и не мог поверить, что всё это происходит с ним. Так много новых незнакомых эмоций и ощущений...       Дану так и не удалось поспать, но удалось наглядеться на спящую Тину. Даже с растрёпанными волосами, с отёкшими от слез глазами, она казалась ему такой милой, такой нужной. До места назначения оставалось 7 км, Дан стал будить Тину. Он взял её локон и начал водить им по щеке. Лицо блондинки сразу стало выдавать гримасу за гримасой. Когда она открыла свои глаза и увидела его встречные, руки сами потянулись к шее, притягивая к себе. — Иди сюда. Я не дослушала сказку... просто твой голос... мммм,— Тони таки стал птицей, или остался на земле!? — она поцеловала его в щеку. — Скорее между небом и землёй. — Потом продолжим,— Ты так не спал?— уставший. — Любовался тобой,— ты красивая, — Дан не дал ей ничего сказать, укрыв губы своими,— мы почти приехали. — Давай оденемся. Метров пятьсот надо будет пронести тебя, наша машина там не проедет однозначно. Спустя двадцать минут, Дан уже нёс укутанную Тину в дом к дяде, который уже как с час, ждал их появления. Вокруг всё было так тихо и безлюдно, что немного пугало. Снег лежал повсеместно, большими тяжёлыми пластами. Дану пришлось делать большие усилия, чтобы идти самому, но у него на руках была ещё и Тина. Он тяжело дышал, то и дело поверяя девушке, что всё хорошо, он справится. Вадим шёл рядом, помогая с вещами. Дан сказал, что в доме несколько комнат, и ему тоже надо позавтракать и отдохнуть с дороги. Пятьсот метров были геройски преодолены. Дядя Серёжа помог зайти им в дом и расположиться. После приветственных моментов, он, предлагая не медлить, провёл Тину в свою волшебную каморку. Дядя шепнул Дану, после того как осмотрел девушку, что дела не очень. Врач, который её лечил последнее время не заметил некоторых нюансов, в результате чего усугубил ситуацию... не критично, но поработать придётся. Дан помог расположиться и хотел было выйти, но Тину одолел страх, она вцепилась в него... — Дан, я не хочу чтобы ты уходил...,— на него устремились умоляющие глаза. — Хорошо, я здесь малыш ,не бойся — он поравнялся со столом, где лежала певица. Остаться тогда с ней, было правильным решением. Он бы просто не выдержал криков Тины, стоя за дверью...