«Эти чувства Fashion Искусство»

— Племяш, что же ты не бережёшь свою красавицу невесту, ааа? — дядя Серёжа стал точечно передвигаться от пятки по всей ноге Тины, которая с первых прикосновений чувствовала спазмы. — Дядь Серёж, мы это… коллеги по проекту, прости, что пришлось немного приврать, — Дану было неловко, что этот разговор коснулся ушей Тины. — Коллеги? Немного приврать?! — ну-ну, — выгнутая бровь и ухмылка. «Ты бы никогда не стал меня обманывать таким способом, из-за просто коллеги… Неужели мальчик мой влюбился», — подумал Сергей Михайлович. Ушей Тины этот диалог коснулся лишь на одну десятую процента. Она еле сдерживалась от каждого нажатия, хотя от сеанса ещё и десяти минут не прошло. Когда руки добрались до поясницы, её выдержке пришёл конец. — Почему так больно? — ааааай, — остановитесь, пожалуйста, — мне сына рожать было легче, — Тина до хруста сжала руку Дана, — это ты во всём виноват, ты специально меня впутал во всё это, — ненавижу. — Тиночка, потерпи, родная, — она и не догадывалась, что ему сейчас было больнее, чем ей, — всё будет хорошо. Кароль опять начала истерить. Сейчас ею, как и тогда в машине, когда она срывалась на Дана, руководила боль. Певец решил не реагировать на все неприятные выпады, точнее выкрики в свой адрес. — Девочка, вот здесь, — дядя Серёжа заговорил с Тиной, — он дотронутся до самого поражённого очага, — здесь нужно будет потерпеть секунд тридцать. Это, постоянная данной точки, ни меньше, ни больше, — тут вся основная проблема, которая… (перебивая его). — А до этого я по-вашему не терпела? — я сдохну сейчас на этом столе от боли… Вдох. Выдох. Всхлипы. Пауза.— Простите… — Девочка, твой доктор лечил тебя не правильно, из-за этого обычное защемление, перетекло в другую стадию, — но если мы сегодня закончим все действия, то завтра ты будешь как новенькая… — ммм, попробуем?! Дан дал попить Тине, вытирая слезы тыльной стороной ладони, и нагнувшись к уху сказал: — «Если бы я смог забрать все твои мучения себе, то сделал бы это не раздумывая… — Ты сильная Таня, и я рядом». Тину передернуло, когда она услышала своё настоящее имя из его уст. Очередное падение в пропасть… — Давайте закончим сегодня, — еле слышно сказала Кароль… Дан изначально знал, что будет местами очень больно, он проходил через подобное, но чтобы настолько. Здесь, в этой маленькой комнате, похожей на здравницу, его сознание пошатнулось окончательно. Балан не знал, что делать, и как теперь с ней себя вести. Ему казалось, что с этого момента всё изменится, но почему-то не в его пользу. Слишком многое случилось между ними за короткий отрезок времени… слишком быстро. Никто не был готов к таким поворотам. Спустя сорок минут всё закончилось. Дядя Серёжа сделал так, чтобы Тина сразу отключилась, нажав на нужные точки. Он нанёс целебные мази на спину и ноги девушки. Затем её переодели в хлопковую пижаму белого цвета, во-первых чтобы не испачкать костюм, во-вторых так было заведено в этом доме. Только было одно но, Тину переодели уже во сне… это делал Дан… — Племяш, иди сюда, — Сергей Михайлович повёл его на кухню, усаживая как маленького за стол, потому что тот выглядел мягко говоря никак. — Держи, выпей вот этот отвар, и иди к своей коллеге отдыхать, — возьми пижаму на полке, что ближе к камину. — Спасибо дядь, за всё, — прости ещё раз за развод, — просто я хотел чтобы ты ей занялся, ты же меня тогда вылечил… Это было срочно и важно для меня. — Та, прощаю. Все влюблённые не тем местом думают, — отдыхай, я пойду переодеваться и встречать клиентов, — он похлопал его по плечу. «Влюблённые?!» Дан выпил свой отвар и пошёл в комнату к Тине, которая лежала в таком же положении, каком её оставили. Балан переоделся в такую же пижаму, только цвета хаки. Сергей Михайлович заказывал данные комплекты для клиентов у своей соседки-инвалида, которая жила через дорогу, помогая тем самым ей работать и зарабатывать. Дан очень гордился своим дядей, который имел большое доброе сердце. Балан подошёл к кровати и сел на край, переводя взгляд на спящую Тину. Его жутко клонило в сон, после целебного травяного отвара, но он хотел задержался рядом с ней. Дана, как и в машине, завораживала подобная картина, потому что глядя на неё спящую, возникали новые ощущения внутри, которые певец хотел распробовать… Вдруг, неожиданно для себя, вслух, он начал рассказывать ей ту историю, что начал по пути сюда. История про пилигрима, и про того (ту), кто попытался посягнуть на его одиночество… Дан чувствовал, что интимнее момента больше не будет, она его прогонит, когда проснётся. Это он прочитал во взгляде, перед тем, как дядя её отключил. Бешеные глаза кошки, защищающей своё пространство. Слишком быстро он ворвался в её жизнь и посягнул на одиночество… «Но почему так? Это же было взаимно!?». Первый раз за долгое время он не сдержал слез. Как тогда, в далёком прошлом, когда его любимая девушка навсегда покидала страну… Только сейчас он не семнадцатилетний мальчик, а сорокалетний мужчина. Ему сделалось больно в груди… эффект удушья… что это, если не любовь. Он вытер мокрые от слез щеки, обошёл кровать и прилёг с другой стороны, укрывшись пледом. Дан воспользовался моментом. Наклонился к горячим губам и невесомо коснулся их. «Я не знаю что будет с нами, но эти 24 часа я никогда не забуду», — с этими мыслями Дан провалился в сон. Первой проснулась Тина. Часы показывали полдень. Она проспала где-то пять-шесть часов. Чувствовала себя певица на удивление хорошо. Когда она повернула голову и увидела мирно спящего Дана, лицо расплылось в улыбке. Его слегка приоткрытый рот, манил и кричал о том, чтобы его укрыли. Как всегда увлажнённые, слегка пульсирующие губы, вызывали дикое желание прикоснуться и распробовать. Но Кароль резко себя отдернула, увидев то, в чем она одета, и вспомнив последние минуты на том столе, который она прозвала столом пыток. Лицо поменялось. Тина сейчас была чем-то похожа на Салли Портер, героиню книги Даниэла Киза («Пятая Салли»). Там в девушке уживались ещё несколько неведомых ей личностей (женщин), которые без контроля выходили в свет по очереди, подстраиваясь под ситуацию. Она тяжело задышала. Слишком много эмоций рвалось сейчас наружу. Видимо Дан действительно умел слышать её мысли. Он открыл глаза. Вопросы посыпались один за другим. — Почему я не в своей одежде? Кто тебе разрешил меня трогать?! — её глаза отражали ярость в перемешку с любопытством, — она села без всяких проблем и усилий, лишь небольшие отголоски вчерашний боли ещё давали о себе знать. — Привет, — от такого тона Дан моментально проснулся. Мне нужно было тебя переодеть, чтобы не испачкать одежду. Все мази с натуральным пигментом, плюс масла. — Дядя отключил тебя, немного раньше, чем положено. Это обычная процедура, так происходит со всеми пациентами, — Дан был готов к этим возмущениям. — Бюстгальтера на мне тоже нет. Это обязательная процедура?! — ты всё успел разглядеть?! — Или повторим при свете ещё разок?! Кто эта женщина. Дан её не узнавал. Реакция была схожа с той, что была тогда, после укола. Как-будто Тину это унижало. Тогда как обьяснить её нежность, и ответные действия на поцелуи и объятия… дилемма. — Тин, хватит истерить, ведёшь себя как маленькая девочка, — я снял лиф после того как надел рубашку от пижамы! — скажи, тебе лучше. Как ты себя чувствуешь? — Мне лучше, мистер з-забота, спасибо, — но пошёл ты Балан, — я думала ты другой! — Какой другой?! — Уже не важно. — Мне важно. С самой первой минуты я делал всё, чтобы тебе помочь, — неужели заслужил такого тона и отношения? — Мы что сейчас на исповеди? — Тебе самому не кажется, что ты был слишком активен и волен по отношению ко мне. С-л-и-ш-к-о-м! — Целоваться тоже я к тебе полез? — Это… это было от безысходности, чтобы заглушить боль. — Заглушила? — он поравнялся с ней, сев в такую же позу, — посмотри на меня и скажи, что всё что между нами было не серьёзно! — Скажи, если это так! Тина решила, что так будет лучше для обоих. Немного усмирив свою злость, она повернула голову навстречу его глазам. — Было приятно, не отрицаю, — ты оказался рядом, а мне нужно было найти в ком-то утешение, тем более сам вызвался,— поэтому не ищи ответов. Отмотай время назад на 24... Режет без наркоза, но актриса никакая. Хорошо. Пусть будет по-твоему, но Оскара тебе никогда не видать. — Я рад, что сейчас тебе лучше… — ты можешь отказаться от последнего сеанса и вернуться назад. Либо доделать до конца, сутки ещё есть. — Знаю! Я чувствую результат, мне лучше. Поэтому останусь ещё на один, — не зря же я терпела эту адскую боль и… — в общем, надо довести дело до конца. Тина удалилась в скромную ванную комнату, взяв сумку со своими вещами, и оставив Дана с букетом из настроений. Телефон Кароль завибрировал на журнальном столике…