«Эти чувства Fashion Искусство»

Дан хотел устроиться рядом с Вадимом, но Ваня опередил его, когда тот открывал переднюю дверь авто. — Дан, лучше присмотри за мамой, — он шепнул ему, расплываясь в улыбке с небольшой ухмылкой, которая дала понять брюнету, что тот угадывает его желания. Тина, которой Вадим уже помог сесть в машину, смотрела, как двое её любимых мальчиков топчутся и шушукаются, и как сын сам отправляет Дана к ней на заднее сидение. Двери захлопнулись со всех сторон и водитель с помощью газа, впустил в машину жизнь. Они тронулись с места в сторону загородного дома Кароль. Обычно дорога занимала минут сорок-пятьдесят. Веня стал что-то рассказать Вадиму, которого считал своим другом. Тот тоже с детства трепетно относился к мальчику своей хозяйки. У Вадима были свои дети такого же возраста, и он всегда поддерживал и помогал Тине, особенно после смерти Жены. Веня часто ночевал у Вадима и его жены Ирины, справлял вместе дни рождения, если был на родине. Вообще Кароль, всех работающих на неё, считала своей большой семьей. Их связывало много моментов как дикой радости, так и угнетающей грусти… Внушительные размеры салона не позволяли, как в старом маленьком такси из черно-белых фильмов, сидеть рядом плечом к плечу. Расстояние отбирало всякую возможность найти пальцы друг друга, почувствовать напряжение в теле от прикосновений, при этом оставаться незамеченными. Оба, откинувшись назад, дабы отдохнуть, играли в гляделки. Дан ловил себя на мысли, что может смотреть на неё бесконечно, разглядывая каждую частичку лица, и ему всегда будет мало. Тина полностью растворялась под прицелом миндального взгляда, без намека на какой-либо осадок. Он забирал её без остатка, уводя в своё измерение. В этом измерении Дан настежь открывал свою душу, чего никогда не делал до сего момента. Он водил Тину по всем её уголкам и донышкам. Кароль завидовала самой себе, потому что любая женщина бы завидовала этому взгляду, который давал надежду и защиту... под которым, было теплее, чем в тропиках. На улице рано стемнело, но из-за снега было довольно-таки светло. Метель то утихала, то снова увеличивала свои обороты. Машина с небольшой скоростью наворачивала километры, покидая окрестности города. Вадим с Веней переглянулись, заметив две пары глаз, прилипших друг к другу. Им почему-то сделалось неловко от этой ситуации, будто-то они лишние, и забирают чужой воздух. Веня медленно опустил автоматическую шторку со словами: «Мам, мы тут мою музыку послушаем погромче, освободим ваши уставшие уши от лишнего шума. Хватит с вас голосов на сегодня. Отдыхайте». Тина с Даном, после того как опустилась шторка, ещё минут пять продолжали неподвижно сидеть. Потом, видимо кто-то сверху щелкнул пальцем, и они вернулись в реальность. Дан первый показал хоть какую-то жизнь на лице: прошёлся языком по своим сухим от мороза губам, увлажняя их, и возвращая естественный цвет. — Иди ко мне, — сказал он шепотом, хотя был уверен в хорошей звукоизоляции. — Нам разрешили, — он засмеялся, заставив Тину подхватить эту волну. В передней части машины были слышны отголоски непонятных битов. — Дан, почему у нас всё так комично-драматично и суперстранно. Про нас можно уже книгу писать и фильм снимать, — она придвинулась и пропустила свои руки под расстёгнутое пальто, крепко обнимая, и зарываясь в его шею. — Мой любимый запах, — ммм. — Тин, не шали, я еле себя сдерживаю сегодня, — она чувствовала как вздымалась его грудная клетка. — Давай тогда поговорим. Расскажи мне свои мысли, — она не отрывалась от шеи, касаясь пульсирующих вен губами, вибрация от которых отдавала ей в самые пятки, — отвлеки меня от себя уже. — Я тоже не железная, как там ты любишь говорить. Он также просунул руку под пальто, поглаживая её спину, стараясь держать себя в руках. — Как мы назовём нашу дочку? Тина после такого вопроса, вытянулась до уровня глаз, подтягиваясь на его руках. — Дан, это… это неожиданно сейчас было… — Почему? Мы любим друг друга и ты говорила сегодня, что мечтаешь о девочке. Я с той минуты начал мечтать с тобой вместе, — можно? — Хотя, извини, может у тебя ещё какие-то планы… ? — Конечно можно, глупый, — ты чего? — Все планы связаны с тобой. Я безумно этого хочу, — она, метнув взгляд на штору, проверяя не подглядывает ли кто за ними, примкнула к его губам, оставив легкий поцелуй. — Мы чуть позже займёмся этим вопросом, просто дай привыкнуть, что я не одна и наконец-то любима. — Хорошо… прости. Будем привыкать вместе. Для меня это всё так ново и прекрасно… — благодаря тебе. Они сидели обнявшись, и делили одну тишину на двоих. Их не отвлекала музыка. Они опять вошли в состояние другого измерения… Другие. Инопланетные. Аморфные. Машина затормозила, отчего Тина открыла глаза, посмотрев на Дана, который видимо тоже заснул. Музыка стихла, но штору никто не спешил поднимать. — Эй, соня, — мы кажется приехали, — девушка коснулась его щеки, гуляя пальцами по скуле. — Даже не заметил как заснул, — застегнись, давай. Он заботливо помогал ей одеться. Шторка медленно поехала вверх, откуда уже выглядывала голова мальчика с любопытной улыбкой. — Привет. Вы такие сонные и вялые, — укачало? — Ага, — они одновременно ответили и на вопрос Вени, и на улыбку во всё лицо. — Ну что тогда выбираемся, — Вадим гуд найт, — он крепко обнял водителя, задержавшись на его шее. Тина с Даном также прощались и вышли в направлении дома. Время было часов девять вечера, из-за погоды пришлось ехать почти полтора часа. — У нас видимо поздний ужин будет, — Тина взяла мальчиков под руки, — может Таша уже приготовила что-то, чтобы не терять время. Завтра опять рано вставать.— Вень, ты наверное устал мотаться сегодня с самого утра? — Ноу, мами. Всё супер. Мне нравится этот ритм, в Лондоне у нас слишком спокойно. Дан, осматривав все вокруг, располагаясь в гостиной, находил много сходства со своим домом. Те же краски, похожий интерьер. Он сразу проникся тёплой атмосферой к этому помещению. Пока Тина нырнула переодеться и приготовить на стол, Веня сел с мужчиной на диван. — Дан, можно вопрос? — Валяй Веньк, — он развернулся к нему полубогом, приняв такую же позу. — На сколько, по шкале из ста, тебе нравится моя мама? — Только честно. — Ммм, — а больше ста можно брать? Выгнутая дугой бровь. Прищур и хитрый взгляд. — Хаха, мы мыслим одинаково, — когда меня спросили тоже самое по поводу Мариетты, моей подружки, я ответил также, — Веня просиял. Дан стал расспрашивать о его воздыхательнице и был поражён как мальчик мыслит, и какой у него необычный склад ума. Тина уже как пять минут наблюдала за этой картиной из-за угла, боясь нарушить идиллию. Её внезапно стали душить слезы как радости, так и грусти. Она посмотрела на камин, где стояла фотография Жени, мыслено проговорив: «ты мне сказал жить, я живу… ты всегда со мной рядом: в его улыбке, в его чертах… всегда Женечка». Её отвлекала Таша, сообщив, что ужин на столе, и обнимая сзади, как всегда понимая о чем она думает и что чувствует. Тина смахнула слезы, принимая объятия хозяюшки: «Спасибо, Тусечка. Всё хорошо, мы сейчас идём». — Мальчики, — мыть руки и за стол. — Устроим праздник живота.  Тина подошла к дивану, увлекая обоих за собой. Веня скрылся на кухню, а Кароль провела Дана по пути в уборную. — Дорогая, я повторюсь, но у тебя замечательный сын, — он нежно прижал блондинку к себе, чуть приподнимая в воздух, — моя девочка. — Спасибо, да я сама себе завидую, — только видимся не так часто, как хотелось бы, — пойдём покормлю уже тебя большой ребёнок , — они направились на кухню. Время пролетело незаметно. Животы растянулись до непривычного размера. Телефон Дана завибрировал, выдав с именем, волну вопросов: «Олег? Так поздно? Какого, черта?», — подумал он и взял трубку. — Дан, дорого вечера. Звоню сообщить тебе, что кто-то под тебя роет. Мои люди заметили кое-какие движения, причём не в твою пользу. Они получили, не могу даже предположить каким чудесным образом, информацию по тому делу, двадцатилетней давности, когда ты свидетелем выступал по уголовке, — что ты думаешь по этому поводу?! — Что? Ты сейчас не шутишь, — он встал со стула и двинулся из кухни, дав понять Тине, что это срочный разговор. Уединился в гостиной у окна. — Да если бы. У тебя появились недоброжелатели? Может кто-то из влиятельных журналюг с тобой повздорил? — Хотя ты же бесконфликтный вообще. — Олег, какого черта, я чист и честен перед всеми. Мы можем узнать хотя бы намёки откуда ветер дует? — Да, я попробую решить этот вопрос. Просто звоню сообщить, чтобы ты был в курсе. — Спасибо, друг. Я надеюсь это просто чья-то случайная выходка… — доброго вечера, жене и дочке привет, — держите меня в курсе. После того, как Дан закончил разговор, он выдохнул. Певца окатила какая-то волна сомнения и доля страха. Пленка отмотала на двадцать лет назад, когда он, начинающий, но уже успешный музыкант, оказался свидетелем кровавого месиво в одном из дорогих ресторанов Кишинева. Была пьяная потасовка, где мажоры не поделили между собой место под солнцем. Дан был приглашённым гостем на день рождения одного из мажоров. Была огромная толпа народа, которой управлял уже повышенный градус. Он тогда попытался вмешаться в ссору, дабы свести её на нет, но получилось совсем наоборот. Шрам на щеке до сих пор украшает его лицо, и под ключицей зарубцевалась отметина от острия лезвия. Он, слава богу, успел увернуться от ножа, но не успел его хороший знакомый и ещё пара человек… Дальше было большое разбирательство, борьба за свободу и чистое имя. Он не был причастен к этому делу, но родители мажориков, пытались подставить, и слить всю вину на восходящую звезду Молдавии. Дану повезло с родителями, имевшими также неплохие связи и кроме денег ещё и сообразительные головы. Дело никак не коснулось личности их сына. — Дан, ты почему такой бледный, — садись милый, — она усадила мужчину на диван и присела рядом, пропустив свои пальцы в его влажные напряженные ладони. — Всё хорошо, просто голова закружилась немного, — не переживай малышка. Он поцеловал её в висок, обнимая за плечо. Его успокаивал запах её кожи и просто присутствие. Рядом с ней мысли превращались в мыльные пузыри, которые лопались моментально. — Дан, я вижу что тебя сейчас что-то волнует, не отрицай, пожалуйста, и если ты захочешь поделиться, то я в любом случае поддержу. Теперь у тебя есть я, не зарывайся в своё маленькое пространство. — Кто тебе звонил? — Спасибо, небольшие вопросы появились, которые нужно решить. Я потом все расскажу, как найду на них ответы. — Нет повода для волнения, поверь. Тина взяла его за руку, и увела в своё потайное место, где она обычно творила, уединившись ото всех, даже себя настоящей. Коморка с антикварной мебелью: стол, кресло качалка, пара других элементов интерьера. Это место сильно контрастировало с домом в целом, но здесь она чувствовала себя, как нигде хорошо. — Иди сюда, я сниму с тебя напряжение, — мммм, — как на счёт вот этого на десерт,— Тина медленно начала расстёгивать пуговки на кофте, закусив губу. Искусное движение тоненьких пальцев и вздымающаяся от прилива волнения грудь. — Дан, уже не ожидал получить такой подарок сегодня, — малыш, а Веня?! Он же... — Веня к себя побежал наверх. Когда на связи Мариетта, мир сужается до неё одной. — Поможешь с последней пуговицей или всё самой надо делать? — Тина вошла во вкус, продолжая разжигать его огонь, постепенно подкидывая дровишек. Его прищур и вечно гуляющий по губам язык, который как увлажнитель воздуха, заполнял их влагой, добавляя Тине мурашек в копилочку. Он помедлил, рассматривая блондинку, как в первый раз. Затем рука мужчины зацепилась за уже оголившуюся талию, быстро доставив к себе. Вторая рука потянулась к пуговице, которая закрывала вид на его любимую часть тела, и решила в момент эту проблему. Воздух накалился до своего предела. — Я хочу увезти тебя на необитаемый остров, и любить от заката до рассвета… — ты мое вечное лето, — большой палец провёл полоску по центру рта, оттягивая нижнюю губу, и устремился вниз к шее, через идеальный подбородок. — Ммм… мы подумаем над этим вопросом, мой сумасшедший поэт, — а пока люби меня здесь и сейчас. Дан наверстал то время, что потратил на разговоры, увлекая её в поцелуй на выживание. Руки брюнета, находили на теле только сильно выраженные возвышенности, наслаждаясь идеальной рельефностью и гладкостью кожи. Он резко оторвал её от земли в прямом и переносном, подтягивая за упругие ягодицы. Её заглушённые стоны его тяжёлым дыханием. Очередной заплыв, как на Олимпийских, с идеальным проникновением и новым рекордом. Выдох друг другу в губы со словами: «это было прекрасно». Её аккуратные стопы, возвращённые с воздуха на твёрдую поверхность... «Я всё ещё в тебе, не хочешь спустить меня с небес на землю»… Весь накалённый воздух, собравшийся в облако страсти. — Моя дикая кошечка, — он аккуратно застёгивал пуговицы на той самой кофточке, что одним движением была поднята с пола минуту назад. — Ты не проигрываешь мне в этом, не скромничай, — она посмотрела на старинные часы, украшавшие стену, — скоро полночь… — Да, мне пора в свою берлогу ехать. — Кто тебе сказал, что я тебя отпущу, — у нас много места для ночлега. — А Веня как отреагирует?! — Сейчас узнаем, — будь тут, я посмотрю где он, но уверена, что там же где и был, — Кароль вышла за дверь. Телефон Балана зазвонил через минуту после её ухода. — Да, Олег, — нет я ещё не сплю. — Слушай, тебе знаком некий Егор Самойлов? Он крупная шишка сети холдингов. И как оказалось не чистый человек. Думаю его рук дело. — «Любитель кукол. Да ладно», — подумал Дан, но сказал Олегу, что не знает этого человека, дабы не впутывать Тину во всю эту историю. — Он в Америке сейчас, и он знаком с Тиной. Близко. — Ты ведь с ней сейчас! Понимаешь к чему я? — Ох, от вас не скроешься Олег Игнатьевич, — да, мы вместе, но я реально не знаю этого фрукта. Тина оборвала все нити с ним, но тот придумал какие-то невидимые, судя по его настойчивым посланиям и жестам в её сторону. — Поговори с Тиной, друг. Нам нужен он, давай примем его правила игры, и выведем на чистую воду, — у меня есть план.— Пусть она подыграет. Просто я переживаю за последствия… лучше сейчас немного прогнуться, чем сломаться потом. — Я боюсь за Тину, не хочу и на сантиметр подпускать её к ней. От одной мысли выворачивает. — Дан, подумай лучше о том, что может стать с Тиной и её сыном. — У него очень много средств и связей. — Пожалуйста, будь умнее. — Хорошо, я ей всё расскажу, — спасибо Олег. Тина, поправляя волосы, и проверяя пуговицы, поднималась наверх к Вене, но увидев его спускавшегося навстречу выдохнула: «успели». Кароль рассказала сыну, что хочет постелить Дану в гостевой, объяснив, что на дворе ночь, а до центра города час езды, как минимум. Веня, не раздумывая, дал положительный ответ. Он спросил маму о местонахождении Дана, чтобы пожелать ему доброй ночи. Пока они спускались вниз, Балан уже сидел на диване с задумчивым выражением лица, не дождавшийся Тину в каморке. Веня присел рядом, уводя за собой маму. — Ну, что взрослые. Уже поздно… Перед тем как я пойду спать, скажите мне, — вы вместе как капл... ну, как пара? — Прошу только правду, я люблю четность. «Ещё один любитель честности и справедливости. Кого-то мне это напоминает», — подумала Кароль и тепло разлилось по всему телу. Дан посмотрел на взволнованную Тину, затем пересел к ней ближе, обхватив рукой за плечи. — Да, Вень, — я очень люблю твою маму. Надеюсь ты не против? Веня прищурившись, так же как это любил делать Дан, выдержал паузу, затем обнял их обоих, заключив что он очень рад, потому что мама счастлива. Поцеловав её, и пожав брюнету руку, он побежал в комнату. Последние удаляющиеся шаги. Тишина на двоих. Глаза в глаза. — Пойдём тоже спать, — она встала утягивая за собой мужчину. — Что вместе будем спать? — брови Дана поползли высоко вверх. — Да, любимый. Ну пошли уже, — завтра рано вставать, — надеюсь не будешь ко мне приставать, — Тина опять начала включать дикую кэт. — Я уже не уверен в своей сдержанности, и от одной мысли, что ты будешь так долго рядом, меня мурашит, любимая, — они поднялись к ней в комнату. — Ванна слева, — Кароль дала ему полотенце и халат, — возвращайся скорее. Огромная постель, с бельём нежно-фисташкового цвета. Он скидывает ненужный элемент одежды, и проскальзывает в ещё не до конца прогретую постель, притягивая к себе самое дорогое, что у него есть. Он утыкается в её пшеничные волосы, вдыхая приглушённый аромат лаванды. — Тин, хочу кричать от счастья… и от того, что я тебе сейчас должен рассказать… Блондинка замерла, резко подняв лицо до уровня его глаз. Страх, который всегда сидел где-то на подкорке, и был готовый в любую секунду взять верх, быстро подкинул дожи по телу, как дров в топку. — Дан, я уже боюсь, — что случилось? — Малышка, не бойся, — я рядом, но мы должны избавиться от одного человека, пока тот не сломал нам жизнь, — иди сюда и слушай, — брюнет начал свой рассказ с самого начала, чтобы избежать недопонимания. Тина слушая вздрагивала, от резкой смены температуры его тела. Она чувствовала, как тяжело даётся ему этот рассказ. Она гладила его шрамы: маленький на щеке и большой чуть ниже ключицы… Когда разговор дошёл до момента условий и требований, касаемо её самой, Тина вздрогнула и резко отодвинулась от Дана, комкая подушку в области живота… — Ты чокнулся?! — Нет…!