Неполноценный

      Солнце. Такое яркое светило, что так беспощадно грело землю и воздух с самого своего появления, возвышаясь над Йокогамой и тихо злорадствуя над жителями, что прятались от него в самых разных прохладных точках города, но даже так не сильно спасаясь от жары. Морской ветер так же был раскалён этим светилом, что даже не спасал своей прохладой — это было чем-то новым, аномальным, если быть точным.       Такое явление в городе было впервые на его памяти, как бы эта жара не устроила какой-нибудь пожар ненароком, хотя если бы и устроила, то его бы это в принципе не касалось, как и вся эта работа, что была скинута на своего подопечного. Мучила ли его от этого совесть? Нет. Ведь такой феномен был совсем некстати его персоне, как жалость и другие присущие людям столь, на его взгляд, ненужные эмоции. Зачем страдать из-за другого, если своих проблем навалом? Вот и он не знал. — Жарко.       Простонал парень, еще больше вытягивая ноги и соскальзывая со стула как какая-то химическая жижа и откидывая голову назад, тотчас ударяясь затылком о деревянную спинку стула и раздраженно от этого поморщившись. — А ты займись работой, бездельник, и жара не покажется такой проблемой.       Куникида как всегда в своем репертуаре, снова валит на него работу. Чем он ему помешал? Ну вот лежит он себе на стуле, пытается расплавиться от этой жары и не мешает ведь никому! Так нет же! Куникида снова на него давит своим характером и одним лишь суровым взглядом, от чего даже бедняга Ацуши голову в плечи вжал. Ну что за злобный человек? — Я занят, если ты не видишь. — Чем?! — Новым способом самоубийства. — От твоих способов одни только проблемы, если у меня опять собьётся график от твоих выкрутасов, я.       Ну вот, старая пластинка, пока не выскажется, хрен успокоится. Как же скучно. Даже с Куникидой уже не то, хотя раньше было весело наблюдать за его вспышками гнева, когда его идеальный составленный график все время сбивался только из-за него. — Ты меня вообще слушаешь, придурок?! — А? Ты что-то говорил, Куникида? — Дазай!       Нет, ну все же не поиздеваться над Доппо просто невозможно, у него такая прекрасная реакция, как у бомбы замедленного действия. — Дазай-сан, вы уходите? — отрываясь от бумажной работы спрашивает Ацуши, наблюдая за своим наставником. Вот кто-кто, а Накаджима — еще тот наивный дурачок, над которым и не пошутишь, как над его напарником. Жалко ведь. — Да. Вспомнил, что надо заскочить в одно важное местечко.       Разминая затекшие конечности, отвечает Осаму уже поднявшись со стула и не обращая внимание на убийственные взгляды своего напарника Куникиды, покидает офис ВДА, на прощание махая рукой и спеша закрыть дверь от того, что в нее тут же с треском был запущен ни в чем неповинный стул, на котором недавно сидел сам Дазай. Эх, не повезло этому предмету мебели в их обитании, что попался под горячую руку Куникиды. ***       Колокольчик тихо прозвенел, оповещая о новом пребывании посетителя. Кожу тут же обдул прохладный воздух от кондиционера, а в нос ударил приятный запах кофе и свежей выпечки. Пройдя внутрь уютного помещения кафе, парень остановился возле кассы, заказав себе только кофе и стейк, все-таки перекусить было надо, а то негоже ходить по улице, когда живот так требовательно требует еды.       Осмотревшись еще раз в поисках свободного места, парень как-то странно прищурился, увидев в дальнем углу сидящего за столиком к нему спиной знакомую рыжую кудрявую шевелюру, на которой привычной, и по мнению Дазая, отвратительной шляпы не наблюдалось, так как она, как оказалось, висела на вешалке, что стояла рядом. Конечно, встретить здесь и сейчас своего бывшего напарника он не ожидал. Так что был шанс, что тот его и не увидит, и он сможет потихоньку улизнуть. Но сгорбленная спина и полное отсутствие движения со стороны Накахары Чуи его очень насторожило. Подойдя ближе, Осаму коснулся плеча парня готовясь уже увернуться от удара или же обнулить способность, но к его немалому удивлению Накахара никак не отреагировал. Обойдя парня, Дазай лицезрел картину спящего Чуи, что подпирал подбородок рукой, облокотившись плечом о стену. Вид бывшего напарника его тоже порядком удивил: столь непробиваемый, полный энергии парень со вспыльчивым и своенравным характером выглядел сейчас довольно жалко. Круги под глазами, напряжённость лица, потрёпанный вид, бледная кожа, потрескавшиеся губы и худощавое лицо. Осаму впервые видел Чую Накахару в таком состоянии. — Ваш заказ, куда мне его поставить? — спросила молоденькая официантка, держа в руках поднос с заказом. — Здесь и поставьте. — ответил Дазай махнув на столик, за которым сидел Чуя, и на столе которого стояла только одна кружка недопитого кофе, явно уже остывшего. — Хорошо, — робко отозвалась девушка, а поставив все на стол, немедленно удалилась.       В другом любом случае, Дазай не отпустил бы девушку своей великой харизмой и страстью подтолкнуть ее к двойному суициду. Но Чуя, состояние которого несколько беспокоило его гораздо больше, чем все остальное, как и та аномальная жара, не давало ему покоя.       Умостившись напротив парня, Дазай подперев голову руками, начал наблюдать. Напряженное лицо, подрагивающие ресницы и периодически нервно вздымающаяся грудь говорили о том, что тому снится явно не хороший сон, а его вид так и кричит о том, что парень не спал нормально уже как несколько дней. Конечно, Дазаю было в принципе плевать, какую бурную жизнь ведет его напарник в мафии, но от чего-то чувство тревоги, что засело в самой дальнем углу его души, все никак не хотело покидать, как и то, что когда-то это чувство его уже посещало в прошлом, как только те стали полноценными напарниками. За жизни друг друга они никогда не переживали, а наоборот — желали друг другу скорой и мучительной смерти, однако доверяли и прикрывали спины друг другу.       Сколько чертовых раз Чуя хотел убить Дазая? Сколько раз Дазай пытался убить Чую? Этих «раз» не сосчитать уже. Эту игру жизни они вели вдвоем, не давая кому-то другому ее оборвать. Все было обыденно, молча оговорено и решено, так было всегда, пока он не покинул портовую мафию.       Сожалел ли Дазай что покинул Портовую мафию?       Нет.       Сожалел ли о том, что бросил Чую?       Вопрос оставался спорным и без ответа, ведь спроси его об этом кто-нибудь другой, он бы растерялся и не ответил бы ничего, просто уйдя от ответа или же сморозив какую-нибудь глупость, которую совершал всегда чтобы увильнуть. В этом был весь Дазай Осаму. Скрытная, фальшивая, с тысячью масок, жестокая, хладнокровная, безжалостная, темная, наигранная и циничная во всех смыслах душа. Неполноценная душа. Человек, что не видит разницы между спасти и убить. Не имеет смысла жизни. Когда-то пытаясь отыскать ее в мире насилия, жестокости и убийств, но так и не сумев этого сделать.       Толчком к тому, чтобы покинуть мафию, стала гибель его единственного близкого друга — Оды Сакуноске, исполнителя низшего ранга, который был убит во время конфликта Портовой мафии с организацией «Мимик», которую подстроил Мори Огай, чтобы получить разрешение правительства на существование Портовой мафии как официальной организации. Обезумевший от осознания того, что все это время действиями Оды управлял Огай, чтобы тот совершил атаку на вражеского командира и погиб, Дазай особенно близко принял к сердцу его последние слова: «Стань тем, кто спасает людей. Обе стороны равноценны, так стань хорошим человеком. Защищай слабых, заботься об обездоленных. Для тебя нет разницы между злом и справедливостью…но так будет лучше…», — после этого Ода скончался на его руках и Дазай принял решение уйти окончательно из мафии.       За своими раздумьями и о прошлом, что так внезапно накатили на него, Дазай и не заметил, как ресницы вздрогнули и явили миру свой глубокий голубой оттенок самого дна океана. Моргнув несколько раз и просыпаясь уже окончательно, Чуя удивлённо уставился на парня, что сидел напротив и как-то задумчиво на него смотрел, склоняя голову на бок. — Какого черта ты здесь делаешь?       Хоть вопрос и прозвучал грубо, но какого-либо раздражения или злости в голосе не проскальзывало, только усталость и утомление. — И тебе добрый день, соня…вот думаю, как ты так умудрился довести себя до такого жалкого состояния, не расскажешь? — Когда это стало волновать тебя моё состояние?       Чуя был удивлён, удивлён всем, его появлением, его вопросом и то, как спокойно без прежнего издевательства говорил с ним. Накахара незаметно ущипнул себя за запястье, вдруг ещё спит? А, нет, боль ощутима, все-таки не сон. — Может тебе стоит пойти домой и поспать там? — Э? Что?       Парень был в смятении, в глубочайшем шоке если быть точным, поведение Дазая его пугало, а может все же сон? Послышался смешок, и знакомая улыбочка этого суицидного нахала. Молча поднявшись из-за стола с характерным резким звуком, ударил ладонями об стол, Осаму оставив деньги на нем, подошел к парню без всяких объяснений взяв его за руку и вышел с ним на улицу пока ошарашенный поведением детектива Чуя, не сопротивляясь шел за ним. Покинув заведение, Дазай стал осматриваться по сторонам в поисках машины Чуи, но вспомнив что той якобы как нет, по причине того, что сам же Дазай ее и подорвал перед уходом, пришлось идти пешком под палящим солнцем только сейчас досадуя над своим совершенным поступком и над тем почему Чуя не приобрел новую, хотя… Он бы и ее тоже подорвал. — Куда… — К тебе.       Не дав рыжику озвучить вопрос до конца, Дазай хмуро смотрел по сторонам, не сбивая ходу и держа все еще не сопротивляющегося парня под локоть.       Сегодня был и вправду странный день для Чуи… *** — Дазай? — Что? — Может слезешь с меня? — Зачем? — В смысле зачем?! — Мне и так удобно. — А ну слезь с меня, доска костлявая!       Звук удара тела о пол и болезненный стон со стороны одного парня. — Чу-у-уя, это было грубо! — Я просил тебя слезть.       Усталый вздох со стороны второго. Поднявшись с пола, Накахара поправив одежду покинул прихожую, уходя в сторону кухни оставляя Дазая все так же валяться на полу, надо будет сам поднимется и придет. Поставив чайник кипятиться и достав из шкафчика две чашки и растворимый кофе, Чуя, широко зевнув даже не прикрыв рот, сел на стул подперев голову рукой, парень прикрыл глаза. Думать совершенно не хотелось, так же, как и тратить свои нервы на человека, что стоял у входа облокотившись плечом о косяк и держал скрещенные руки на груди. — Так и будешь стоять там? — Ваше, величество, разрешает мне побыть у себя в гостях? — Давай без этого, я очень устал.       Подавив в себе второй зевок, парень, поднявшись со своего места стал заваривать кофе на две чашки, Дазай подойдя к столу уселся за него, склонив голову на бок, став наблюдать за Чуей. Когда чашки оказались на столе, Осаму сразу притянул к себе свою, но пить пока не торопился. — Там яд? — И не надейся. — Что с тобой? — Тебя это не должно волновать.       Конечно, что он еще надеялся услышать от Чуи? Правду на блюдечке? Тогда можно было бы всерьез обеспокоиться состоянием Чуи, а так все можно было бы снести на переутомлённость и долгую бессонницу парня. Повисло молчание, со звуком тикающих часов, что не давало тишине быть мертвой. Каждый был погружен в свои мысли. Никто из них не намеревался первым ее нарушить, пока Накахара не поднялся со своего места и не подошел к окну, открывая его. В помещение тут же ворвался теплый воздух развевая занавески, Чуя достал пачку сигарет, тут же подкурился, сделав несколько затяжек, а после произнес спокойным голосом. Неужели настолько сильно устал? — Ты сожалел, что ушел из мафии?       Решил начать отдаленно разговор парень, хотя и знал ответ на этот странный вопрос, но все же хотел его услышать от самого Осаму. Парень, же не ожидал, что его об этом спросят, ответил не сразу всматриваясь в такую редкую спокойную фигуру перед собой, держа в своих тонких пальцах сигарету, что были сейчас без таких привычных перчаток на них. — Никогда. — Почему? — А если не отвечу?       Вопросом на вопрос задает тот. Разговор опять не клеится, Чуя снова начинает раздражаться, сильнее зажимая сигарету между пальцев, но тут же успокаивается понимая, что это глупо. Конечно, они не обязаны ничем друг другу, особенно рассказывать о своих личных делах и проблемах, к тому же, они хоть и не чужие, но и не были чем-то особенными, чтобы так распинаться. Хотя Чуи и было интересно узнать все же именно от Дазая причину его ухода, но зачем? Он и так узнал ее сразу от Мори, выпытывая всю информацию клещами, но это того стоило, так что винить Осаму, он не собирался, но горечь все же была, что тот сам ему ее не рассказал. А должен был? Скорее нет, чем да. — Из-за Одасаку? — Если ты и сам все знаешь, почему спрашиваешь?       Дазаю и в правду было интересно, для чего Чуя завел этот разговор, да еще так отдаленно, начал с прошлого, тут явно было что-то не так. А еще его не покидало странное чувство опасности. Нет, не к Чуе. Он знал, что тот ему ничего не сделает, а совсем другому, чувство как будто сама опасность нависает прям над ними двумя, как в прошлом, во время миссий. Возвышается над ними черным полотном и злобно улыбается, снова, вот сейчас обрушиться и прижмет их. Он поздно понимает это, когда смотрит не на Чую, а на соседнее здание что стояло в сотню метров от квартиры, красный лазер, нацеленный точно в затылок парню. Осаму охватил настоящий ужас, что отразился на его лице. — ЧУЯ!       Парень срывается с места, Накахара понимает слишком поздно, разворачивается, и не успевает задействовать свою способность как плечо охватывает боль. Он впервые получает такой урон. Тело, что было и так ослаблено, начинает заваливаться, но Дазай быстро подхватывает его на руки не давая упасть, быстро покидая кухню. Он что-то говорит, зовет парня по имени, но Чуя не слышит. Он совершенно перестает воспринимать реальность, пулевое ранение, ну надо же, повелителю гравитации охватить пулю, это было реально невозможным, до сегодняшнего дня. Он слишком расслабился, хотя не должен был, он должен был почувствовать опасность, должен, он ведь мафиози черт возьми или нет. — Чуя…       Такой непривычный обеспокоенный голос напарника его удивлял, неужели он беспокоиться за него, с чего это вдруг? Бережно укладывает на кровать, закрывает плотно шторами большое окно, подходит к нему садясь рядом. Чуя не понимает этих заботливых действий, он чувствует, как дрожащие руки Осаму, снимая с него верхнюю часть одежды, очень бережно и осторожно чтоб не причинить лишней боли.       Чуе это кажется странным, неужели Дазай переживает за него? Но с чего вдруг? Можно было бы и спросить, но сил на это не было. Голова кружится, перед глазами все плывет, чертовски хочется спать. А когда он, собственно, в последний раз спал? Из-за этих дурацких снов со смертью Дазая ему стали сниться каждый день, как только глаза начинают закрываться, он видит Осаму всего в крови. Это жутко. Его это пугает. И старается не спать и работает больше, чем надо, чтоб больше не видеть этих жутких снов, вот, собственно, и результат перегрузки. Выхватил пулю, как только расслабился. Собственно пулевое ранение у него в первые, тело не привыкло к такому, у него скорее жар и скоро начнется лихорадка, такие повреждения в первые всегда очень трудно переносить не закалённому телу. Дазай покидает его на пару минут, и уже возвращается с аптечкой, полотенцем и тазиком с водой. Осаму бережно все делает, обращаясь с Чуей как с хрупкой вещью. Накахаре такая забота была приятна и непонятна, Дазай никогда не проявлял таких нежных чувств к нему и это немного выбивало парня из колеи, он наблюдает, ни говорит не слова, как и сам детектив, оба молчат.       Дазай закончив, убирает все на место, подходит к кровати и садиться на самый край, укрывая бережно парня. Гладит так непривычно нежно, по рыжим кудрявым волосам убирая лишние пряди с лица, тихо что-то шепчет, но Накахара не разбирает слов, ему сейчас не то плохо, не то хорошо, Дазай рядом, не дал ему умереть, опять. Через минут десять Чуя все же засыпает, парню впервые за долгое время не снится тот жуткий сон с Осаму, он и вправду высыпается.       Проснувшись уже скорее всего на следующий день, Чуя замечает, что в доме он один, значит Дазай ушел. Приподнявшись на кровати, он осматривается, видит рядом на тумбочке какие-то таблетки и стакан воды. Чуя без опасения берет таблетки и проглатывает их, запивая водой. То, что это мог оказаться яд или что похуже парень не боялся. Раз Дазай не убил его до этого, то, что говорить сейчас, как бы Накахара не хотел признаваться, но бывшему напарнику он до сих пор доверяет. Хотя будь сейчас Дазай здесь, он бы не знал, что сказать ему, наверное, это лучше что он все же ушел, ведь сейчас он прибывал в смятении и в трудном положении, так что есть время все обдумать, а еще стоит позвонить Огаю и предупредить его о своем положении.