Неполноценный

      Чуе всегда говорили, что у него, парня, сучий характер как у бабы. И, конечно, он об этом прекрасно знал. С такой рыжей бестией в мафии никто не мог управиться. Его стервозная раздражённая натура не давала к себе приблизиться и на метр. Его не мог терпеть никто из работников в организации. Только приближенные к этой рыжей фурии могли выдержать столь колючий нрав. Кое Озаки, Мори Огай и Дазай Осаму. Именно эти троя могли выдержать его закидоны. Хотя, выдерживал их только последний, а с первыми двумя он был послушным псом, не позволяя себе лишней дерзости.       Помнится как сам – Тачихара Мичизу хотел подружиться с Чуей, как только вступил в ряды мафии. Новенький, что с него взять? Не знал тогда парень, что связываться с этим привлекательным на вид юношей нельзя. Но вот кто ему скажет? Правильно, всем плевать и все промолчат, зрелище ведь обещает быть захватывающим.       Но, о Боги! Когда-то было нереальным стало реальным. Тачихара, за такое короткое время, смог завязать нормальные отношения с грозным мафиози, которого обходили за километр если не больше с его напарником. Этот дуэт Двойной черный боялись все. Но они были идеальной сокрушительной парой на миссии, если не брать их разногласия в том, что терпеть эти двоя друг друга не могли. Но Дазай в отличии от остальных, Чую и его силу не боялся, наоборот делал все специально для того, чтобы побесить юного мафиози. «Они были созданы друг для друга.» – Часто выражалась так Озаки, беся при этом уже их обоих.       Тачихара же неведомой никому силой мог вытерпеть любые закидоны Чуи, но Дазая он боялся. Было неудивительно, Осаму боялись все. Так что боязнь Мичизу была оправданной. Но то, как со временем, он стал все чаще проводить время с рыжим мафиози бесило многих и даже Дазая.       Чуе же отрадно, было приятно хоть с кем-нибудь общаться, но ясное дело это никак не выражая, оставаясь все тем же колючкой. Мичизу – парнем был неплохим, мог поддержать, дать дельный совет и удивительно никогда не бесить его. Да, бывали моменты, когда он срывался и доставалось так же Тачихаре, но отношение его никак от этого не менялось к нему, было приятно.       И длилось их общение долго. Около полугода, они общались, пока не ограничилось все только сексом. Но даже так, Чуя не допускал между ними большего, виде: чувств, привязанностей и встреч, а о любви и речи рядом не было. Было только то, что он хотел от друга, ни больше не меньше, не переходя рамок дозволенного, еще несколько месяцев. Чую устраивало все. В работе мафии может произойти все, и если кто-либо из них погибнет, то не будет так больно, не будет слез, истерики и подавленности. Оба смирятся со смертью и продолжат идти дальше. Так думал Накахара. Но так не думал Тачихара. Бедный мальчик, все эти месяцы думал, что они встречаются и такое разочарование он увидел только через пару месяцев.       Дазай целовал, зажимая у стены его – Чую. Парень не сопротивлялся, не было видно, что ему противно или он делает это не по собственной воле, больше сам проявлял к этому инициативу. Естественно, Тачихара взбесился тогда. Ему было плевать, на свой страх, на статус и опасность человека перед ним. Парень оттолкнул Осаму от Чуи и врезал ему по лицу. Дазай этого не ожидал и пропустил удар позволяя себя ударить, но в долгу так же не остался, нанося в отместку точный удар в живот и Мичизу согнутый в три погибели, силы Дазаю не занимать, бьет он больно, и с направленным дулом пистолета точно в лоб парня. — Чуя, я же говорил, что этот парень в тебя по уши втрескался, смотри как реагирует, а я ведь тебя только поцеловал. – Осаму оскалился, повернув голову в сторону напарника и хитро сощурив глаза, Чуя стоял все так же у стены скрестив руки на груди и холодно смотрел на Тачихару. – Скажешь что-нибудь? — Прикончи его.       Так просто брошенные без эмоций слова, сдавили сердце парня. В мафии не приняты отношения между сотрудниками, но он верил в исключения. Ему говорили. Акутагава предупреждал. Дазай угрожал. Но ему было плевать. Он дурак, думал, что этот рыжий неприступный парень может хоть что-нибудь чувствовать. Нет, ошибка. Убитое время на него было зря. И вот чего он добился – смерти. Мафии не нужны слизняки верующие в чувства и любовь. Такие как он, слабы. Раз позволяет сейчас этому забинтованному направлять на него дуло пистолета. Слышится щелчок предохранителя. Это конец.       Выстрел. Левое плечо пронзает боль. Выстрел. Правая нога сгибается и приходится за нее схватиться и глухо стонать от боли. Выстрел. Падаешь на пол заливая пол своей кровью, а в боку ужасно больно. Три выстрела. Три адских выстрела, что не убили его, но заставили страдать. Тачихара видит, как Чуя подошел к нему присев на корточки взяв за волосы и подняв голову парня, холодно сказал. — Ты ничтожество. – отпустив волосы, Накахара поднялся и вышел из кабинета. Это конец их общения. — Будь благодарен, что я тебя не убил. – раздался насмешливый голос Дазая сверху. – Но впредь, держись от Чуи подальше. – шаги молодого мафиози стали отдаляться, но Осаму продолжал говорить. — Кто знает, умрешь ты завтра или нет. – и сознание покинуло его…       После такой оплошности, Чуя не разговаривал ни с кем. Закрылся в своем кабинете, опустошая свою коллекцию дорогих вин и сигарет. И ему было плевать, что возраст не позволяет 16 летнему подростку пить и курить, ему было плевать, что его ждет работа и его напарник за дверью. Он оплошал, его отношения с Тачихарой выглядели не так как он хотел. Он ошибся. Сам подтолкнул парня на чувства, заметь он это раньше мог ведь оборвать все сразу. Он не поверил этому уебку в бинтах, когда тот заявлял, что Мичизу нужно от него большее и он согласился это проверить. Разочарование, вот что первое проскользило в его взгляде. Разочарование не к Тачихаре, к себе. Неужели он столько месяцев не видел, как сам влюбил в себя этого парня. Отношения, любовь, чувства и привязанность, ему это было не нужно, это мешает. Кое учила его никогда не поддаваться чувствам, никогда никого не любить. Он подался самобичеванию в своем кабинете. Надеясь, что все пройдет за день и он забудется, а после снова сможет начать работать. Но видимо пребывание в темном кабинете затянулось несколько дольше, чем хотелось на самом деле. Сквозь плотно закрытые портьеры не пробивался даже малюсенький лучик солнца, Чуя полностью отгородился от мира, телефон давно сел, сколько прошло времени он не знает. Было темно, а ему хорошо.       Закинув голову назад, укладывая на спинку кожаного дивана, парень прикрыл глаза, держа бокал в руке. Сколько он выпил? Бутылки две? Три? Плевать. Он хочет забыться, поэтому наливает еще. Кабинет закрыт. Сюда никто не придет, так что можно полностью расслабиться, плевав на небольшой бардак в кабинете. Плащ небрежно висит на кресле, его любимая шляпа, как и несколько документов разбросаны по полу с пустыми бутылками. Внешний вид растрепан, жилетка лежит на краю дивана готовая вот-вот упасть, закатаны до локтей рукава, помятой на нем рубашки. Хотелось неимоверно домой. Но не выйти же сейчас в таком виде из кабинета? Плевать на мнение людей. Но вот не плевать на мнение наставницы. Кое, увидь его вид, точно живым не оставит. Так что приходится околачиваться тут, дожидаться глубокой ночи. А вот когда она настанет, можно только догадываться, телефон то, сел, а открывать портьер не хочется, его синие глаза уже привыкли к мраку.       Слышится возня за дверью, а после глухой щелчок. Дверь медленно тихо открывается, впуская во мрак тоненькую полоску света из коридора и высокую фигуру парня. Синие сапфиры, затуманенные блеском алкоголя, внимательно следили за прибывшем гостем, как только послышался щелчок закрытой двери, кабинет тотчас осветил включённый свет. Чуя зажмурился от резкого света. — Выключи. – раздраженно прохрипел тот, от количества выпитого и выкуренных сигарет, голос парня поломался до хриплых ноток. — Ну и свинарник ты здесь устроил, Чу, не боишься получить от Озаки-сан завтра? – проигнорировав просьбу, Дазай перешагивая через разбросанные по полу документы, дошел до рыжего парня вставая напротив него. — Чего припёрся, придурок? – смотря на Осаму раздражённым взглядом, парень поставил недопитый бокал на журнальный столик и потянулся за сигаретами, но по руке больно ударили. – Ты совсем оборзел, уебок? — Кто здесь и оборзел, так это ты, Чуя, какого черта, ты здесь заперся и бухаешь второй день подряд? – наклоняясь к лицу, Дазай серьезно смотрел в глаза напарнику. — Тебя это ебать не должно. – прорычал сквозь зубы тот смотря так же в глаза цвета виски напротив.       И в этот момент между ними что-то щелкнуло. Осаму резко наклонился вперед, ловя губы напарника своими и прижимая его к дивану. Грубо, мокро, пошло, жарко. Чуя обхватывает забинтованную шею руками прижимаясь всем телом к партнеру, кусая губы, облизывая, и снова вовлекая в танец чужой язык. Тело горит. В голове ни одной трезвой мысли. Дазай пьянеет от вкуса вина и сигарет на губах Чуи, хочется еще, больше. На пол небрежно летит черный пиджак и жилетка Осаму. Приходится на секунду оторваться от горьковатых припухлых губ, снять галстук и отбросить его куда-то за диван, и повалить такое податливое опьянённое тело на диван, благо кожаный друг мог уместить их двоих.       Дазай, смотря на распластавшегося под ним парня, хотел все это прокомментировать, но тут же отдернул себя, сделай он это сейчас, то Чуя точно может выкинуть его в окно, а останавливаться не хочется, когда внизу живота все уже давит от возбуждения. Этот маленький рыжий паразит смог возбудить его одним только своим поцелуем и видом, что уж говорить о дальнейшем.       Склоняясь над рыжим мафиози, Осаму проводит языком по ушной раковине, прикусывая мочку, слегка тянет вниз. Чуя вздрагивает, когда парень над ним разводит его ноги устраиваясь между ними, поглаживая рукой внутреннюю сторону бедра, через ткань брюк, что становиться очень узковатыми в районе паха. Это одежда – очень мешает.       Сняв последнюю часть одежды, оба остались обнажёнными. Чужие руки ласкали тело. Поцелуи сменились укусами, покрывая шею, ключицы, плечи оставляя все багроветь до времени. Парень сжал каштановые пряди, неполноценный спускается еще ниже, целуя грудь, пятная ее засосами, касаясь губами соска – Чуя слегка вздрагивает. Забинтованная рука мафиози ложится на вставший возбуждённый член рыжика, медленно став его поглаживать – слышится сдавленный хрипловатый стон.       Дазаю впервой приходится спать с мужчиной, в его 18 лет, он спал только с девушками и никогда не думал, что сможет переспать с мужчиной. Но Чуя, он как будто от мира сего, его тело и внешность более женственная, так ненароком можно и впрямь перепутать с женским полом если не знаешь, что между ног есть член. А характер хоть и сучий, но удар болючий. Накахара Чуя, был дьявольски красивым запретным плодом. А то, что этот плод первым уже смогли опробовать и опорочить, почему-то вызывало злость. Хотелось рвать и метать. Оставляя на таком подтянутом тонком идеальном теле как можно больше своих следов, мельком удивляясь почему не видит на нем старых, но сейчас это не важно, может быть Чуя просто не разрешал Тачихаре оставлять их на своем теле, но кто знает, может все эта и так. Но сейчас этот рыжий развратный парень просто выгибается под ним, от его ласк, которым Дазай не привык дарить никому, больше склоняясь к грубости и без всяких прелюдий, но сейчас ему хочется медленно изучать каждый сантиметр желанного тела.       Чуя уже давно пьян. Пьян от возбуждения и от этих ласк. Мысли уже давно покинули его рыжую голову, хотелось большего чем эти поцелуи и ласки. Но почему Дазай так медлит? Он отдался ему, это его первый раз в роли пассива. Конечно, от такого можно чувствовать смятение, стыд, неуверенность. Но не он. С Мичизу он был активом, не позволял парню вести самому, для него это было слишком, он не представлял себя в такой роли, но, а что сейчас? Чуя добровольно отдался этой забинтованной скумбрии, даже без малейшего сопротивления. Наверное, это все от выпитого алкоголя. После он еще успеет отыграться на Дазае за то, что положил под себя, но это после, а сейчас.       Чуя вздрогнул, а разум слегка отрезвел, стоило головки члена напарника коснуться колечка мышц и немного надавить для входа, как Накахара тут же подался назад, отодвигаясь, крепко держа забинтованные плечи Осаму. Карие глаза в непонимании уставились на парня, почему Чуя его оттолкнул в такой щекотливый момент? Неужели из-за Мичизу, что брал его, ему теперь противно? Дазая начинает пробивать злость, он не хочет останавливаться, хватая грубо руки напарника и прижимая их к дивану крепко держа не давая вырваться, Чуя завозился под ним пытаясь выдернуть руки, а в синих сапфировых глазах он уловил страх, что и заставило его немного остановиться перед тем как грубо войти в него. — Д-дазай, растяжка. – хриплый, слегка дрожащий голос рыжего напарника, заставил Осаму остановиться на совсем и удивленно посмотреть. — А разве ты не… — Нет, я не ложился под него. – Чуя закусил губу и ощутимо больно ударил коленом в забинтованный бок, от чего его напарник вздрогнул и отпустил запястья рук. — Значит, я у тебя первый? – если бы Чуя его не остановил, Дазай представить боялся какую боль бы сейчас причинил своему напарнику, а он не хотел этого, не для этого он был нежным перед ним, чтобы так жестока порвать. — Заткнись. – сквозь зубы прорычал рыжик, беря забинтованную руку в свою и поднося к своим губам тут же беря два длинных пальца парня в свой рот.       Дазай готов был задохнуться воздухом, которым дышал, но то, как Чуя облизывает его пальцы, прикрывая синие сапфиры, глухо причмокивая, выглядит неимоверно пошло-сексуально. Сейчас он еле сдерживал себя, чтобы не взять эту рыжую паскуду грубо-жестоко, как он любит, но терпит, ведь он еще успеет, а то, что этот раз не станет последним, он уверен на все сто. Вынув смоченные пальцы из юркого мокрого рта, Дазай тут же поднес их к колечку мышц. Печально, однако, что поблизости нет смазки, так было бы проще и быстрее, но сейчас искать этот лубрикант не хочется, но они после это исправят. Первый палец вошел туго в девственное колечко мышц, от чего Чуя поморщился и немного завозился было, хотев уже отстраниться, ведь ощущения были не из приятных, но Дазай удержал юношу, и стал покрывать его шею поцелуями и водить свободной рукой по стволу стараясь отвлечь, двигая при этом в нем одним пальцем, и это как не странно помогало отвлечься, пока к первому не добавился второй палец, от чего рыжик уже зашипел впиваясь маленькими накоточками в забинтованные плечи, чтоб Дазаю неповадно было заставлять терпеть только его одного. Ко второму добавился третий, и стоило надавить пальцами по чувствительному месту как Чуя выгнулся в спине и ахнул, а после уже сам насаживался на пальцы забинтованного.       Решив, что Чуя уже достаточно подготовлен, Дазай вынул пальцы, услышав недовольный стон, усмехнулся. Закинув стройные ноги себе на плечи и крепко держа бледные бедра, на которых явно появятся синяки в скором времени, Дазай резко вошел на всю длину, заставив рыжика выгнуться и громко простонать, крепко зажмурившись от боли. Глаза заслезились и стали мокрыми, готовыми покатиться слезам. Дазай наклоняется, не собираясь пока двигаться, давая партнёру привыкнуть, слизывает появившиеся слезинки с глаз, целуя бережно каждое закрытое веко. — Двигайся. – шепчет Чуя, проведя рукой по щеке напарника и только сейчас вспоминая, что у того забинтован правый глаз.       Подцепив пальцами бинты, парень дергает их на себя, снимая и смотря уже в два карих глаза. Он знал, что Дазай просто так носит эти бинты на лице, чтобы выглядеть еще грознее в глазах других, и побесить этим самого Чую.       Первый толчок отдался сплошной болью, как и еще несколько за этим. Чуя старался терпеть, но слезы выдавали его и даже растяжка не особо в этом помогла. Было ужасно больно. Дазай видя это, остановился, вытерев слезы парня под ним. — Чуя. – ласково позвал Осаму, нежно целуя ключицы, шею, лицо, шепча нежные слова нехарактерные для него.       Такая нежность была непривычна, но приятна. Накахара расслабился, движения продолжились. но помимо боли, было еще что-то приятное и тягучие в животе. Выгнувшись в спине, Чуя застонал, прижавшись к Дазаю. Похоже, Осаму задел ту самую точку и повторил несколько плавными толчками наслаждаясь таким приятным стоном и голосом, просящим еще. И тут парень сорвался на быстрый темп, вколачивая рыжеволосого в диван, кусая и сжимая крепко бедра. Чуя стонал громко, срывая голос, возбуждение накатило с головой, и невозможно было соображать, и остановиться.       После всего этого, отношения их изменились немного, в их и так разнообразный рацион жизни добавился только секс. Никаких отношений и чувств. Одно сплошное удовлетворение своих потребностей, они хотели друг друга, они брали. Специфические отношения между двумя людьми-напарниками, что не ненавидели друг друга, уважали, унижали, работали вместе, были опасны, но всегда были вместе, а теперь еще и спали в одной кровати и жили вместе. "Так было удобно." – выражался Дазай, насчет их проживания вместе. Ведь тот часто до этого оставался у Чуи дома после их кувырканий ночью, так что для своего удобства он просто перебрался в квартиру Чуи со своими вещами. Был или не был против сам Чуя, забинтованного это не волновало от слова совсем. Так что, он просто проигнорировал все высказывания рыжей бестии, о том, что он о нем думает. В конце концов, были и плюсы в этом, к примеру: Дазай не будет опаздывать, и ради такого можно и потерпеть.       До того момента, как Дазай покинул его и этот дом.