Неполноценный

— Выбросись ты уже в окно, видеть не могу твою рожу!       И так каждое утро, на протяжение всей адской недели проживания рядом с этой забинтованной скумбрией. Сегодня был последний день его заточения в четырёх стенах собственной квартиры. Выйти на улицу, было запрещено самим Дазаем, хоть сам парень выбирался каждый день на улицу, но это и понятно, у Осаму была работа. Так что все проведённые дни Чуя, то и дело убирался по дому, готовил, валялся, рубился в приставку или же перебирал рабочие документы пренесеные Акутагавой. Он конечно мог ослушаться Дазая и выйти из дома, только ради прогулки за продуктами, но не делал. Почему? Чуя и сам не знал ответа на вопрос, ему больше казалось, что ослушайся он Осаму, то сразу попадёт в беду. От этого становилось смешно, но так все и было.       Дазай уходил в обед и приходил к ужину, с утра он на отрез отказывался отправляться на работу только, потому что хотел подольше поваляться с Чуей в кроватке. И Чуя был не против, если его не домагаются, но всегда с утра бесился: что Дазай слишком крепко его сжимает в объятиях, забирает все одеяло или же спихивает его на самый край кровати. С утра, Чуя был не выносим. Даже Дазай не всегда выдерживал его утрение психи, ведь рыжик и вправду бывал перегибал палку, а парню только и оставалось уходить на кухню или в душ на час, пока рыжая сука перебеситься и пойдёт готовить завтрак.       Под вечер, Чуя всегда был относительно спокоен, до момента, пока Дазай не пошатнет это спокойствие. И вот как они уживались оба в одной квартире было не понятно. А до этого как-то еще же жили ведь. А вот тему, насчёт отношений, ни кто из них пока не поднимал.       Чуя до сих пор не может свыкнуться, что Дазай снова живёт с ним, а он может спокойно бывать в доме в свои выходные и спокойно спать по ночам без всяких страшных-беспокойных снов. Это было не правильно. Таких отношений не должно было быть в его жизни. Не для этого он отталкивает всех, что бы так нелепо привязать себя к такой жизни с напарником. Он не мог понять, что произошло с ним, как докатился до такой жизни, где не представлял себя без Дазая. Его жизнь стала такой, какой и должна была быть. — Чуя, ты решил кухню спалить?       Парень посмотрел на подгоревшую яичницу и не громко цыкнул языком, убрал сковородку с плиты попутно ее выключив. С ворохом мыслей, что не хотели уходить, Накахара совсем забылся, если бы не Дазай, он и в правду сжог бы кухню. — Сегодня ты перезжаешь к себе. — Хорошо.       Так спокойно ответил, от чего рука Чуи чуть не выронила сковородку с их завтраком на пол. Он ведь этого хотел, ведь так? Ведь это из-за Дазая, он чувствует себя домохозяйкой и делает вид, что все хорошо и его все устраивает в этой жизни. Ведь все из-за него. И стоит все прекратить, как все это исчезнит и встанет на свои места. Ведь именно этого он хочет, вернуть все как было. Как он жил до этого, без Осаму.       Завтракали они молча, каждый из них был погружён в мысли. Дазай ушел молча, ни сказав и слова. Его уход был похож так же как прошлый. Без слов и расставаний, только память проведённая все эти дни в этой квартире.       Он не знал, что сказать ему. Он надеялся, что Чуя измениться и перестанет его отталкивать. Примет наконец свои чувства. Перестанет бегать от него. Ведь неделю назад все было хорошо, он его не отталкнул, так что сейчас не так? Дазай не понимал. Он решил дать Чуе время подумать, оставить одного, а потом снова явиться и уже наконец поговорить. Но вот только почему у него на душе такая тревога? *** — Дазай-сан, вы опять смешиваете таблетки? – Ацуши придя в агентство пораньше, удивился наличию Осаму с утра, ведь до обеда его всегда можно было и не ждать, так что сейчас случилось? — Может я так найду покой, о котором мечтаю? – смешивая в колбе три различных препарата, что создал прозрачно-фиолетовый оттенок, Осаму задумчиво смотрел на жидкость, медленно мешая по часовой стрелке. — Дазай-сан, что-то случилось? – парниша не мог ждать пока Дазай выйдет из своего состояния отрешоности и задумчивости, забрал колбу с подозрительной жидкостью намереваясь вылить эту отраву в раковину. — Ацуши... — растроенно протянул мужчина, следя как парень вылевает его созданный яд, что принес бы ему спокойную смерть. – Ни чего у меня не случилось. — Вы всю неделю ходили с хорошим настроением, а сейчас, как в воду опущены. – вылев жидкость и убрав колбу, юноша честно говоря старался не подавать виду, что знал причину этого хорошего настроения. — Ох, Ацуши, заботился бы ты о своих проблемах. – покачал головой мужчина, подперев голову кулаком, усмехнулся, прищурив свои карие глаза. — Как там у тебя дела с Акутагавой? — Что? П-при чём з-здесь Акутагава? – юноша занернечел, а глаза так и разбегались в разные стороны, да бы не смотреть на эти хитрые лисьи глаза своего наставника. — О~о, Ацуши-кун, ни хочешь ничего мне рассказать? – протянул Дазай подаваясь вперед уперевшись руками в стол.       Юноша сглотнул вставший в горле ком и попятился назад ближе к двери, намереваясь тем самым сбежать, но удача явно была не на стороне парня. За спиной Накаджимы как раз-таки появился Куникида, что схватил паренька за плечи останавливая его от побега. Ацуши вздрогнул, чуть не подпрыгнув на месте от неожиданного появления Доппо. — И что у вас здесь происходит? — Куникида-а-а-а… – протяжно проговорил Осаму вскочив с места и подлетая к мужчине с распростёртыми объятьями.       Вот тут Куникида понял, что скоро его терпение лопнет и он сам когда-нибудь придушит это суицидальное недоразумение в их агентстве собственными руками, принеся тем самым тот самый покой, о котором мечтал всю жизнь Дазай. ***       День выдался насыщенным. Как Дазай и планировал, он все же смог отвлечься от своих проблем с рыжим недоразумением, поразогнавшись весь свой рабочий день над Куникидой и Ацуши. Особенно было приятно созерцать смущенного мямлящего Накаждиму, когда Дазай «по случайности» напоминал тому про Акутагаву.       Усмехнувшись от воспоминаний, Осаму прошел в свою общажную обитель агентства, снял плащ и обувь, пройдя на кухню, включил свет. Было тихо и не привычно от такой обстановки. Никто не встречает и не ворчит, из кухни не веет запахом готового ужина. Одна сплошная тишина. Когда это мужчина успел привыкнуть к жилью с этой рыжей стервой? Чуя был не выносим своим характером и вечными закидонами, но именно из-за этого Дазаю и нравилось его бесить еще больше. Когда он уходил в первый раз, было намного легче свыкнуться с мыслю жить одному. А сейчас? Прошла всего неделя и ему хотеться вернуться в ту квартиру, крепко обнять рыжее кудрявое чудище, завалиться с ним на кровать и никогда не отпускать. — Что б тебя! – выключив свет в маленькой кухоньке, Осаму направился обратно, накинув плащ и обувшись, мужчина покинул общежитье.       Не мог он все оставить как есть. Не мог он оставить Чую одного. Он дурак, что раньше не смог решиться, поговорить, да, просто взять и вернуться. Он видел его состояние, видел, как Чуя страдал, но почему сейчас его терзает совесть и вина? Не он ли хотел привязать этого рыжика к себе, всеми узлами и цепями. Чтоб он принадлежал только ему, как собачонка к своему хозяину. И ведь так оно и было. Ведь только ему он дался тогда. И только ему доверял. А он бросил его, когда в нем так нуждался. Эгоист – смотрел на собственную проблему, не мог продвинуться дальше их отношений, не думал о чувствах Чуе и то, что сам же создал между ними прочные цепи, что разорвать было уже невозможно.       Взобравшись размашистыми шагами переступая через две ступени на нужный этаж, мужчина остановился у двери переводя дух и застыв с занесеной для стука рукой. Входная дверь была не заперта, и чуть приоткрыта. Осаму нахмурился и открыл осторожно дверь. На его памяти, Чуя никогда не забывал закрывать дверь, да и вообще в рассеянности Накахара никогда не наблюдался. Тихо проникнув внутрь, Дазай вооружился зонтом, что висел на вешалке, так как оружия он собой не брал, пришлось обходится тем, что попадает под рукой и можно использовать заместо оружия. Будь это обычные воры, разобраться будет проще простого, но вот если нет, то…       Квартира оказалась пуста. Ни Чуи, никого постороннего не наблюдалось. Осмотрев зал, Дазай заметил, что многие вещи валялись на полу как будто было землетрясение, а также наличие сквозняка, хотя окна в зале были закрыты. Поёжившись от вечернего холода, что витал в квартире, мужчина стал осматривать и другие комнаты, собираясь понять, что же здесь произошло. Не мог же Накахара взять и устроить весь этот бардак, зная о его чистоплотности, не мог ведь? Или мог? Ванна и спальня оказались в обычном состоянии, но вот кухня. Выбитое окно и отсутствие стола на кухне говорили о многом. А так как кухня выходила на задний двор, Дазай не смог увидеть бы валяющийся стол на дороге. Подойдя к окну и перевесившись, осторожно взглянул вниз. Стол и в правду оказался на улице. Но вот где сам виновник всего этого, можно было гадать. Но вот только почему-то на душе было как-то слишком беспокойно. ***       После ухода Дазая, Чуя направился в комнату став одеваться. Стоило все-таки появиться на работе и развеять голову от не нужных мыслей по поводу скумбрии и того, что было несколько минут на кухне. Стоило вообще прогонять его? Нужно было ли им все это? На кой черт, он появился снова в его жизни и так легко снова из нее ушел по дебильной просьбе? И пусть это не было похоже на просьбу, но Осаму все же выполнил ее, что было крайне на него не похоже. — Твою мать! – ударив дверцу шкафчика, Чуя вышел из комнаты взял свою шляпу, покинул дом.       Мысли о Дазае не покидали его на протяжении всего пути к офису босса. И только там он смог спокойно вздохнуть, пройдя до самого стола Мори Огая и остановившись совсем в метре от него, Накахара снял свою шляпу взглянув на главу Портовой мафии. — Рад видеть тебя снова в здравии, Чуя-кун, как твое самочувствие сейчас? – спросил мужчина, скрестив пальцы у лица. — Прошу, давайте без этого, вы и сами прекрасно понимаете, что я в норме. — Ох, как скажешь, тогда, как поживает Дазай?       Ну вот, приехали. Только он уже подумал, что сможет избавиться от мыслей об Осаму, как босс, явно решив поиздеваться над ним, напомнил о нем. — Еще не убился…       Сквозь зубы процедил парень, сдерживая свое раздражение. Мори удовлетворено усмехнулся, скрещивая пальцы у лица и наклоняя голову на бок. С пол минуты мужчина смотрел на своего подчинённого, он видел, как изменился Чуя и всегда удивлялся как на него действует Дазай. Откинувшись на спинку своего кресла, и достав из шкафчика своего стола папку кинул ее на стол. — Здесь находятся все данные, которые Дазаю удалось отрыть по твоему делу… –Мори выдержал паузу, пока Накахара взял папку в руки став ее листать и пробегаться взглядом по тексту. – Мне придётся устранить тебя на время от твоих обязанностей… — Вы серьезно?!       Чуя поднял возмущенный взгляд на Огая. Неужели все так серьезно, что приходиться прибегать к таким мерам? Смотря в красные глаза мужчины, понял, что ответа не добьётся. Мори не тот человек, который станет что-либо рассказывать или пояснять если не желает того. Тяжело вздохнув, парень раздраженно развернулся к выходу, собираясь вернуться домой, ведь здесь ему уже не чего делать. — Передавай Дазаю привет.       На этих словах, Чуя попрощался с боссом и покинул его кабинет, не став говорить тому, что Осаму больше не живет с ним. Выйдя из здания, парень направился вдоль улице, погруженный в собственные мысли, он не замечал прохожих смотря себе под ноги, лавируя между людьми. По пути парень зашел в магазин, что был не так далеко от его дома, купив пару продуктов и дорого полусладкого красного любимого вина, юноша добрел уже в более спокойном состоянии до дома. Уже представляя себе, как откроет бутылку разольёт ее в хрустальный стакан и как весь оставшийся день будет сидеть на подоконнике смотря на закат города, тянут уже не первую сигарету, и наслаждаться вкусом своего вина. А мыслями быть на столько далеко, что даже никакой Дазай не сможет потревожить его состояния эйфории.       Звякнув связкой ключей, Чуя, было уже хотев открыть дверь, как тут же остановился и нахмурил брови. Он точно помнил, что, выходя он закрыл дверь. Толкнув прикрытую дверь, парень прошел внутрь и заметил включённый свет на кухне. Направившись туда, Накахара был напряжен, явно чувствуя ловушку и недоброжелателя, что проник в его дом. — Добрый день, Накахара Чуя.       Парень остановился у входа удивленно смотря на незваного гостя. Лиловые глаза опасно поблёскивали на свету. Достоевский собственной персоной восседал за столом и пил не принуждённо чай, явно одолжив его у парня, как, собственно, и кружку. — Милая у тебя квартирка… – продолжал в этот момент Федор, не отрывая взгляда от рыжеволосого. – ах, да, прости, что без приглашения, не хотел слышать от тебя отказа. — Что-ты-здесь-делаешь? – прорычал Чуя буравя взглядом Федора, готовый использовать способность и напасть на того, но вот все же хотелось конечно знать причину личного визита того к нему. — Я пришел за тобой. Слышал, неделю назад на тебя напали, я беспокоился.       Сказать, что Чуя был удивлен, значит ничего не сказать. Как же, беспокоился он, что сам и приказал своему человеку убить его. Но вот, что он сказал до этого, заставило Чую усмехнуться. — Думаешь, что силенок хватит меня повязать? — Ты очень сообразительный, Чу-уя-кун, – с усмешкой протянул Достоевский. – но не настолько, как бы хотелось, конечно. — Тебя раздавить гравитацией?!       Злость охватила Чую, применяя гравитацию на стоящий стол, что был запущен тут же в Достоевского. И в этот момент Федор резко наклонился в бок уворачиваясь от летящего в него стола, что пересек кухню выбивая окно вылетая на улицу. Чуя резко срывается с места сжав руку крепко в кулак занося ее для удара, как тут же в десяти сантиметрах от лица Достоевского, Федор перехватывая его руку заламывает ее на бок и тут же достает из кармана пиджака ошейник с металлической пряжкой, что тут же смыкается на тоненькой шее. И в то же мгновенье разносится болезненный крик. Чуя падает на колени держась за сцепленный ошейник на его горле. Издавая хриплые звуки от невыносимой боли, что отдавалось во всем теле электрическим током, он не мог использовать свои способности. В этот момент к нему поднимаясь с своего места Достоевский подходит к Чуе и резким взмахом руки вырубает его по сонной артерии, рыжеволосый тут же падает без сознания на холодный пол, последнее что он видел это была рука в белой перчатке, которая тянулась к нему.