Когда зацветёт вереск

      Через час Сехун сидел в библиотеке и внимательно рассматривал генеалогическое древо семьи Кимов, выискивая знакомые черты в предках омеги. Скрипнула дверь и в комнату заглянули друзья.       — Сехун, ты нас звал?       Кай и Чанёль вошли и с интересом посмотрели на зарывшегося в летописи и манускрипты лорда и весело переглянулись от столь непривычного зрелища.       — Да. Хочу рассказать вам первым, что собираюсь сделать. — Сехун проследил взглядом, как друзья располагаются на кушетках, и продолжил: — В общем, я решил жениться.       Сехун произнес фразу и замолчал, ожидая реакции друзей. Их лица недоуменно вытянулись. Чанёль застыл с широко открытым ртом и вытаращенными от изумления глазами, а Кай, имевший железные нервы после тесного годового общения с Бекхёном, откашлялся и ошарашенно произнес:       — Поздравляю. Думаю, многие шотландские кланы захотят породниться со столь знатным родом, а еще можно устроить приём, чтобы познакомиться с элитой ирландской аристократии и их отпрысками. Или у тебя на примете уже есть кандидатура? — Альфа подозрительно посмотрел на Сехуна. Когда тот кивнул, то Кай победоносно закричал, размахивая руками. — Я так и знал! Слышал? — Кай стукнул по плечу приунывшего командира и вкрадчиво спросил, подавшись всем телом к Се: — И кто этот счастливец, мы его знаем?       Сехун кивнул.       — Это травник Чунмён.       Реакция парней была совершенно различной: Чанёль тяжело вздохнул и полез за пояс, тихо бурча что-то под нос, а Кай весело засмеялся и протянул другу ладонь.       — Давай, давай, не жадничай. Подумаешь, один золотой. Проигрывать, мой друг, нужно с улыбкой. Сегодня за эти деньги в таверне мы с тобой славно выпьем крепкого эля за счастье нашего лорда.       Кай обнял Чана, дружески похлопал по плечу и рассмеялся, когда Чанёль вложил золотую монету в его ладонь. Се неодобрительно поджал губы и покачал головой, хотя чего-то подобного от своих неугомонных друзей он и ожидал.       — Ну, и где наш счастливый жених-омега? Нужно обязательно рассказать Бэкхёну, он будет счастлив. — Кай ухмыльнулся, представляя реакцию своего любимого на такое известие, но следующие слова Сехуна ошарашили его.       — Сбежал. Забрал своё зубастое чудовище и ушёл на рассвете.       — Ого, омега не дал согласия такому завидному жениху? Что ты такое страшное с ним сотворил, что этот дивный юноша отказал тебе? Мне кажется, он должен быть счастлив, что знатный лорд обратил на него внимание. — Увидев понурый взмах головы Сехуна, Чан неуверенно спросил: — Или нет?       — Всё намного сложнее, чем кажется. Смотрите, я вам кое-что покажу…       Се вышел из-за стола и подошёл к двери.       — Сегодня я разговаривал с Гримом-ключником, кстати, очень упрямым и несговорчивым типом. Он постоянно юлил и пытался уйти от ответа, но я смог расколоть этот твердый орешек. И то, только после того, как поклялся, что не сделаю ничего плохого Чунмёну. В общем, ключник оказался из старой когорты слуг, которые остались верны бывшим хозяевам Грей-Мэнора — лорду Киму. Грим очень убивался, что они не смогли спасти его светлость и миледи.       Много лет назад произошла мутная и страшная история убийства семьи Ким. Вместе с главой семьи и его женой безжалостно перерезали всех обитателей Грей-Мэнор, но я узнал самое главное… — Сехун замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Один из слуг успел тайно вывести из замка молодого наследника. Скажу больше, этот слуга доставил мальчика живым и невредимым дедушке, который спрятал своего единственного оставшегося в живых родственника, распустив слухи о его кончине.       Сехун посмотрел на своих соратников, молча идущих за ним и внимательно слушающих историю. Они подошли к неприметной двери, и Сехун толкнул деревянные створки.       — Слуги сняли портреты по приказу наместника О’Нилла. Это тот человек — которого Ким называл другом — что предал своего лорда, открыв ворота наёмникам. Он не хотел видеть лица тех, кого бесчеловечно обрёк на преждевременную жестокую смерть, но уничтожить полотна побоялся. Этот подонок жил в замке и взимал дань с селян в казну О’Рурка, пока землю не отдали английскому королю, а тот не подарил ее мне. В общем, смотрите сами.       Се отошёл в сторону. Альфы с удивлением рассматривали небольшую комнату, всю увешанную картинами. На стенах висели семейные портреты клана Ким.       — А почему у некоторых мужчин синий цвет глаз, а у остальных карий? — Чанёль ткнул пальцем в изображения и посмотрел на Сехуна, а потом вспомнил и воскликнул: — Панно в твоей комнате, у мальчика на нем тоже синие глаза!       Пак запустил руку в рыжие волосы. Он ничего не понимал в происходящем.       — Ты правильно подметил цвет глаз, мой внимательный друг. — Сехун махнул рукой на одну из картин, точную копию панно в опочивальне лорда. — Этот замок, как и весь остров, принадлежал одному из сильнейших кланов друидов — стражей священных кругов и рощ сидхов. Магия переходила из поколения в поколение, и у какого члена семьи она сильнее выражена, у того цвет глаз с рождения становился синим. И у Чунмёна были такие же.       Сехун показал рукой на нарисованного маленького омегу и продолжил: — В ту ночь, когда егерь спас мальчика, цвет глаз Чунмёна поменялся на карий. Последний истинный друид, дед омеги, запечатал магию острова так же, как и способности Чунмёна. Так он обезопасил свою последнюю кровь. Никто не знал, кроме самых верных людей, что маленький сын егеря на самом деле наследник этого замка и всех прилегающих к нему земель.       Сехун обвёл рукой пространство вокруг себя, а Кай пораженно выдохнул.       — Ничего себе магия, чтоб ей пусто было. Я только не понял, а почему О’Рурк напал на Грей-Мэнор?       — Тут всё просто. Во-первых, лорд Ким был дружен с Дермудом, и когда Верховный правитель выгнал из своих владений последнего, то именно Кимы помогли ему снарядить корабль и отправиться в Англию за помощью. А во-вторых — жадность. Клан Кимов считался одним из богатейших во всей Ирландии, об их несметных богатствах ходили легенды и много домыслов. Но ни во время вероломного нападения, ни позже таинственные сокровища так и не нашли.       — Вот почему набеги продолжаются. Эти сучьи дети ищут золото? — Кай негодующе рубанул ребром ладони воздух. — И что ты будешь делать? Вернешь парня?       — Да. Я хочу поговорить с ним.       Кай, вспомнив прошлый разговор омеги с Сехуном, обменялся с Чанёлем тревожным взглядом.       — Се, не хочу тебе напоминать, но у вас не самые романтичные отношения. Не знаю, что между вами произошло прошлой ночью, но, может, стоит дать парню остыть и хорошо всё обдумать, а уже потом делать предложение?       — Ну уж нет. Этот упрямец должен находиться возле меня! — Сехун упрямо сжал губы и сложил руки на груди. — Его место здесь. Он законный хозяин Грей-Мэнор, и я женюсь на нём, даже если придется тащить этого мальчишку под венец на руках. Осталось найти беглеца. Мне необходимо отыскать Кенсу и поговорить с ним.       Сехун кивнул и вышел. Друзья переглянулись, и более набожный Кай перекрестился.       — Помоги нам, Боже, эти двое разнесут замок по камушку. Хоть бы выжить при этом, — альфа хохотнул и тут же задумчиво нахмурил лоб, — только я не понял, зачем ему Кенсу?       Услышав вопрос Кая, Чанёль чертыхнулся и побежал за своим лордом. Он не переживал за альфу, но за омегу, друга Чунмёна, ему стало страшно. Кенсу не отличался покладистым характером, а Сехун иногда бывал слишком настойчив и упрям при достижении своих целей.       Забежав за угол, Чанёль остановился, сраженный увиденной картиной. Сехун медленно и грозно наступал на омегу и тихим шипящим голосом пытался объяснить что-то стоящему перед ним Кенсу, зыркающему на лорда из-под длинной челки.       — Нет! Ни за что! — омега отрицательно помотал головой и упрямо добавил: — Только через мой труп!       Сехун, начиная звереть, потянулся было пальцами к шее омеги, но вовремя опомнился, всплеснул руками, покрутил по сторонам головой и, увидев стоящего Чанёля, кинулся к другу.       — Чан, поговори с ним, пусть отведет меня к Чунмёну. Я тебя очень прошу… Это не омега, а гранит! Руки чешутся свернуть ему шею как цыпленку. Боюсь, что не сдержусь и… — Сехун замолчал, но очень многозначительно посмотрел на друга.       Чанёль выслушал и перевёл взгляд на омегу. Кенсу сердито поглядывал на него, сжав свои идеальные губы в линию. Кстати, очень красиво очерченные и манящие пухлые губы. Пак засмотрелся на парня, но удар локтем в бок вывел его из мечтательного состояния.       — Кенсу, нам нужна твоя помощь. Понимаешь, тут такое дело… — Чанёль замялся, мысленно распекая и костеря друга, что должен объяснять настолько смущающие подробности молодому и, скорее всего, невинному омеге, — наш лорд и Чунмён… они не разрешили один очень важный вопрос между собой. Им нужно поговорить и всё выяснить. Пожалуйста, проведи нас на Акилберг, мы будем благодарны тебе и… — начал он как можно деликатнее.       — Нет! — Омега сказал, как обрезал. Чанёль поперхнулся воздухом, а не произнесенные слова застряли в глотке. — И речи быть не может.       — Кенсу, пожалуйста, я клянусь тебе, что Сехун не доставит неприятности твоему другу, они просто поговорят… О Боже, Кенсу, почему ты заставляешь объяснять тебе такие личные вещи. Пойми ты, упрямая омега, твой лорд — альфа, а друг — омега, они были вместе, а сейчас должны встретиться и побеседовать.       — Нет.       Омега, не меняя выражения лица, бросил резкое, короткое слово, и Чанёль вспыхнул да взорвался переполнявшими его эмоциями:       — Ты упрямый несносный омега. Ладно, пусть будет, как ты хочешь. Мы отправимся на остров и без твоей помощи. Я больше не намерен ничего объяснять тебе, вздорный капризный ребенок.       Чанёль окинул омегу сердитым взглядом и отвернулся, чтобы уйти, но Кенсу, резко сорвавшись с места, подбежал и сильно дёрнул за рукав, разворачивая Пака к себе. Поднявшись на носочки и ухватившись за кромку плаща Чанёля, он разъярённо зашипел альфе в лицо:       — Это я вздорный? Да ты хоть знаешь, куда вы хотите отправиться? Это не наша безобидная роща, там царство совершенно других, могущественных сил. — Кенсу тряхнул Чана за плащ и продолжил: — Границы острова охраняет Грэди со своей стаей, и поверь мне, Ардал самый маленький из волков. Даже если вы чудом выживете после стычки с хищниками, то дальше, в заветную рощу, вас не пропустят духи. Это не шутки и не баловство. Остров — территория боевого друида, и у меня совершенно нет желания штопать тебя, сшивая по кускам. Я ясно сказал, баннерет?       Голос омеги задрожал, в глазах стояли слезы, и пораженный Чанёль понял, что омега боится и переживает за него. Он протянул руки и, решительно взяв лицо Кенсу в ладони, нагнулся и дотронулся до пухлых губ, запечатывая сладкие уста поцелуем. Кенсу вздохнул, тихонько всхлипнул и, вцепившись в рубашку альфы, начал робко отвечать. Через несколько минут, тяжело дыша, они отпрянули друг от друга и Чанёль улыбнулся.       — У тебя острый язык и несносный, упрямый характер, мой маленький колючий ёжик, но мне это нравится. А ещё ты великолепно целуешься, До Кенсу, и когда мы вернёмся, я хочу повторить этот поцелуй снова.       Кенсу густо зарделся и, стыдливо прикрыв руками вспыхнувшие пунцовыми розами щёки, не глядя на пораженно застывшего Сехуна, тихо вымолвил:       — Хорошо, я отведу вас. — Увидев торжествующую ухмылку Чанёля, Кенсу нахмурился и добавил: — Я хочу, чтобы Чунмен и лорд разобрались между собой, и поэтому помогу вам. Дайте мне знать, когда приготовитесь к поездке.       Омега сверкнул глазами и, стараясь не смотреть в сторону Чанёля, заспешил прочь. Он выглядел смущённым и взбудораженным и надеялся, что принял правильное решение.

***

      Лодки сделали последний рывок, качнулись на мягких волнах и уткнулись носами в песчаный берег Акилберга.       Сехун выпрыгнул на сушу вслед за Каем, краем глаза наблюдая, как Чанёль, взяв лёгкое тело на руки, пытается перенести на берег Кенсу, за что тут же заработал полный негодования взгляд от вырывающегося и донельзя смущенного омеги. Кенсу нервничал, краснел и в штыки принимал все знаки внимания альфы. При этом он тайком посматривал на Пака и каждый раз отворачивался, ненароком встречаясь с ним глазами.       — И куда дальше? Туда? — Кай огляделся и показал на незаметную тропинку, что поднималась на скалу и терялась среди виднеющихся неподалеку деревьев.       — Да, мы сейчас взберемся на кручу, там начинается небольшой лесок, через который нужно пройти до вересковой поляны. За ней и находится дубовая роща с каменным кругом. В ней раньше стоял охотничий домик, а теперь это жилище Гая и Чунмёна. Местные не хотят здесь селиться, да оно и понятно почему… — Кенсу ответил и многозначительно замолчал, нервно оглядываясь по сторонам. — Пойдёмте, надеюсь, Гай встретит нас раньше, чем придёт Грэди. Мне совершенно не хочется встречаться с этим благородным волком. — Кенсу передёрнул плечами и стал поспешно подниматься по тропинке.       — Господи, что за волк такой, раз ты несешься сломя голову, словно чёрт от ладана. Да постой же! Кенсу! — Чанёль, запыхавшись и тяжело дыша, нагнал легкого на подьем омегу уже наверху и несильно дёрнул за руку, останавливая.       Сехун и Кай еле поспевали за шустрым юношей. Когда они поднялись наверх, то Сехун возблагодарил Бога за то, что не послушал брата и не надел, как Кай, лёгкую кольчугу.       — А это ты сейчас сам увидишь. — Кенсу слегка попятился и, уткнувшись в грудь альфы, показал пальцем на серые тени, мелькающие среди деревьев.       Шотландцы, увидев хищников, моментально затолкали себе за спину протестующе пискнувшего омегу и, выставив оружие, встали к командиру плечом к плечу, образуя треугольник.       — Сейчас же опустите оружие. Этих волков вашими мечами не напугаешь, только разозлишь. Успокойтесь и выпустите меня, иначе мы все здесь умрём. — Кенсу пару раз стукнул кулаком Чанёля по спине, попытался оттолкнуть альфу и выбраться наружу, но видя, что всё напрасно и стая медленно обступает их со всех сторон, сложил губы трубочкой и протяжно засвистел, со злорадством наблюдая, как от громкого посвиста Чанёль схватился свободной рукой за ухо.       — Да чтоб тебе пусто стало. Кенсу, ты что творишь? — Чанёль затряс головой, пытаясь прогнать звон из ушей, а омега гибким ужиком просочился между ошарашенными альфами и, встав перед ними, показал рукой на вышедшего навстречу мужчину.       — Спасаю нам жизни, а вы что подумали, баннерет? — Омега хмыкнул и тихо добавил: — Спрячьте ваши железки в ножны, это Гай, приемный отец Чунмёна.       Альфы, послушав парня, убрали мечи обратно, а Сехун сделал шаг и встал ближе к Кенсу.       — Кенсу, мой мальчик, что случилось? Зачем ты привел на нашу землю чужеземцев?       Сехун с интересом рассматривал мужчину, который на многие годы заменил Чунмёну отца и воспитал ребенка как родного. Грим говорил ему, что именно егерь был тем слугой, что спас маленького лорда.       — Гай, этим мужчинам нужно поговорить с Чунмёном, они пришли с миром и не сделают ничего плохого.       — С миром, говоришь? А не эти ли шотландцы недавно срубили один из священных дубов? — Егерь, грозно сдвинув брови, посмотрел на мужчин, а кружившие неподалёку волки заволновались и грозно зарычали.       Кенсу открыл рот, чтобы ответить, но Сехун, понимая, что он сам должен держать ответ за свой проступок, перебил его и выступил вперед, слегка кланяясь.       — Да. Его срубили мы. Вернее, мои люди исполняли приказ, который отдал я, — повинился он. — Меня зовут О Сехун. Я получил в дар от английского короля эту землю.       Гай оглядел Сехуна с головы до ног и слегка улыбнулся, а увидев его поклон — удивлённо приподнял бровь.       — Что же вы кланяетесь, мой господин? Это я должен гнуть перед вами спину. — Он почтительно склонил голову и продолжил: — Но всё же, зачем вы пожаловали к моему сыну? Что вам нужно? — Мужчина, сложив руки на груди, выжидательно уставился на шотландцев.       — Я хочу увидеться с Чунмёном. Я узнал, кем Мён является по рождению, кто его родители, и хочу поговорить с ним. Я клянусь вам, что не замышляю ничего плохого против вашего сына, и не обижу его. Я просто расскажу ему, что у меня на сердце.       — Значит скажешь, что на сердце? Ну-ну… — егерь улыбнулся и, лукаво прищурив глаза, спросил: — А не испугаешься? Ты пойми, наш мальчик не так прост, как кажется. Сможешь полюбить его мир и впустить в свою душу?       Сехун решительно кивнул головой. Для себя он уже всё решил. Этот юноша — его судьба и второй шанс на счастье, дарованный ему Богом. Его омега.       — Не боюсь.       — Тогда оставь оружие и своих соратников здесь. С чистыми помыслами и открытой душой иди прямиком к роще. Но помни, шотландец, если в твоём сердце зло, обида или неверие, то духи круга тебя не пропустят, даже Стража не пройдешь и впоследствии будешь очень жестоко наказан хранителями рощи. Ты готов пойти на это?       Сехун кивнул, отстегнул пряжку ножен и снял пояс с мечом. Он отдал оружие тревожно глядящему Каю, на немой вопрос друга отвечая лёгкой улыбкой, затем развернулся и, гордо расправив плечи, шагнул в сторону виднеющегося дубового леса.       Шаг. Ещё один. Сехун шёл и представлял Чунмёна таким, каким увидел впервые: смелым, сильным, решительным. Уже тогда Сехуна с неимоверной силой потянуло к симпатичному юноше, как будто кто-то свыше связал их руки невидимой нитью. Он вспоминал гордый взгляд, королевскую осанку, необыкновенную выдержку. Даже когда Чунмёну было больно, он не показывал этого, стойко перенося все невзгоды. Омега с твердым характером.       Сехун не торопясь шёл к деревьям, постоянно думая о Киме. Как найти нужные слова и поведать о том, что у него на душе? Как признаться в своих чувствах? Поверит ли ему омега? Се криво улыбнулся. Кто бы месяц назад ему сказал, что он, шотландский лорд, потомок древнего клана, в венах которого течет голубая кровь королей, влюбится с первого взгляда, словно мальчишка, в ирландского колдуна. Он бы засмеялся ему в лицо.       Пройдя поляну, Сехун резко остановился, когда на тропинку вышел огромный черный волк. Сначала Се решил, что это Ардал, но потом понял, что ошибся. Этот матерый хищник был намного крупнее. Темная шерсть смешивалась с серебристой, переливаясь на солнце, словно почерневшее серебро. Благородное и сильное животное. Вожак. Грэди.       Альфа замер, смотря прямо в глаза волку, не опуская ни на секунду взгляд и открывая все свои мысли. Теперь Се понял, что имел в виду Кенсу. Этот охранник явно не простой волк, что-то мистическое и неземное проглядывало в его облике.       — Я не причиню ему вреда. Мои помыслы чисты.       Сехун поднял руки, показывая хищнику, что они пустые. Он еле удержал себя на месте, стараясь не шевелится и не поддаться страху, когда животное подошло ближе. Никогда раньше Сехун не видел такого большого волка. Вожак был больше, чем самый здоровый волкодав на псарне в Грей-Мэноре: крупный, массивный, с огромными лапами, широкой грудной клеткой и вытянутой мордой, полной огромных острых зубов. Если бы Грэди захотел разорвать альфу, то его бы не спас никто. Такой мощной челестью волк перегрыз бы ему горло в два счёта.       — Мне можно пройти? Ты проводишь меня к Чунмёну? — Сехун чувствовал себя неловко оттого, что вслух разговаривал с животным, но сердце подсказывало, что он поступает правильно.       Вожак подошёл, тщательно обнюхал его ладонь и ткнулся в нее холодным мокрым носом. Послышался тихий рык, и Сехуну на мгновение показалось, что Грэди как будто насмешливо фыркнул. Волк отошёл, пройдя пару метров, нетерпеливо обернулся и посмотрел на человека, приглашая его идти за собой.       — Я так понимаю, что ты даёшь добро?       Волк снова фыркнул и посеменил по тропинке, а Сехун быстро поспешил за ним.       Под кронами огромных деревьев прохладно и сумрачно. Солнечный свет путался в молодой листве, оседая на паутине и крыльях пестрых бабочек. Внезапно что-то пролетело совсем рядом и шею альфы обожгло болью. Сехун успел только заметить яркое крылышко, слишком большое для обычного мотылька. Грэди тихонько заворчал и сердито рыкнул, направив морду в сторону листвы ближайшего дуба. Послышался тихий, словно перелив маленьких колокольчиков, смех. Сехун зябко повел плечами и ближе подошёл к волку, который нервно бил хвостом и крутил головой.       Они снова двинулись по тропинке глубже в лес, но теперь Сехун кожей ощущал сотни взглядов, направленных на него, и невидимое присутствие неизвестных существ. Это очень сильно нервировало и напрягало.       Внезапно волк остановился и Сехун увидел впереди высокие гладкие камни с выбитыми рунами. Священный круг друидов. Сехун поклонился Грэди и тихо прошептал:       — Спасибо, страж.       Волк взглянул пронзительным умным взглядом и слегка подтолкнул носом альфу, призывая двигаться его вперёд, к камням. Се, поняв намёк, шагнул в круг и остановился, зачарованно любуясь открывшейся картиной.       На коленях в центре каменного кромлеха стоял Чунмён и молился. Солнечные лучи окутывали омегу, окрашивая его волосы и кожу в бронзовый цвет, а летавшие в воздухе золотистые пылинки, словно блёстки оседали на одежде юноши. Омега сидел на согнутых в коленях ногах и держал руки ладонями вверх, к солнцу, а губы тихо шептали слова древних молитв.       Сехун не смог сдержать восторженного вздоха. Чунмён открыл глаза и, заметив альфу, с удивлением посмотрел на него, а когда узнал, то вскочил на ноги и громко выкрикнул:       — Ты? Что ты здесь делаешь?       Сехун подошёл ближе и тихо заговорил, боясь, что Чунмён не захочет слушать его и просто уйдет.       — Пожалуйста, выслушай меня, не убегай, я не причиню тебе вреда.       Чунмён, услышав слова Сехуна, насмешливо хмыкнул, но остался стоять на месте.       — Как ты прошёл? Неужели стражи тебя так легко пропустили? — Омега подозрительно оглядел альфу и, развернувшись, посмотрел в просвет между камнями, затем сложил кисть в кулак и кому-то погрозил им.       — У-у, предатели, ну я вам это припомню.       Снова послышались тихие смешки и шелест крыльев.       — Я попросил разрешения у твоего отца и очень большого волка, который провел меня сюда. Поверь, для меня всё это очень странно, пугающе и мне не стыдно это признавать. — Сехун сделал ещё один шаг и, решившись, взял омегу за руку. — Я пришел, чтобы сказать тебе, что знаю, кто ты на самом деле. Ты настоящий лорд и хозяин окрестных земель, и я признаю это. А ещё спросить, почему ты оставил меня на рассвете?       Чунмён опустил взгляд на руки альфы, нежно держащего его ладонь, и почувствовал, как зарделись его щеки. Вопрос альфы смущал, вгонял в краску, и Чунмён не знал, как достойно ответить ему. Только что Чунмён как раз молился богам, чтобы они дали ему силы, смелости и подсказали, что делать с новыми, неизведанными ранее эмоциями и чувствами, переполнявшими его ноющее сердце. Омега постоянно вспоминал ласковые руки и губы альфы, пристальные смущающие взгляды, обнажающие тело до самой души, упрямую твердую складку между нахмуренных бровей и искреннюю улыбку, лучиками тонких морщинок разбегающуюся из темно-карих глаз, его тихий, вкрадчивый голос, посылающий вскачь по телу табун мурашек… Этот несносный мужчина прочно поселился в его мыслях, и, промучившись всё утро, Чунмён решил помолиться, помедитировать, напитаться в кромлехе светлой энергией жизни и хотя бы на несколько часов выкинуть мужчину из своей головы.       — Я не думаю, что должен был остаться. Произошедшее ночью это…       — Самое прекрасное и волшебное событие, случившееся со мной за последние годы моей жизни. — Сехун приподнял подбородок омеги и нежно провёл пальцем по скулам и щекам. — Я знаю, что мы с тобой плохо начали наше знакомство, и очень виноват перед тобой. Готов кровью искупить свою вину, но прошу тебя, пожалуйста, выслушай меня… — Альфа глубоко вздохнул и стал тихо рассказывать всё, что чувствовало его смятенное сердце: — То, что произошло между нами прошлой ночью — самый большой дар, который я получил после рождения сына. Я жил серой, скучной жизнью, пока ты не свалился на меня, как снег на голову, сбив с ног и порушив весь мой устоявшийся мир. Ты словно глоток свежего воздуха, который мне был так необходим. Чунмён, я наёмник, солдат, который привык убивать, а не произносить высокопарные речи. Может мои слова покажутся тебе корявыми или смешными, но я произношу их искренне, от души. — Сехун взял ладошку омеги и приложил к своей груди напротив громко стучащего сердца: — Я люблю тебя, Ким Чунмён, лорд Акилла. Полюбил всей душой, за смелость, доброту, красоту и жертвенность. Я знаю, через что ты прошёл маленьким. Лишился всего, что было дорого для тебя. Знаю, как ты любишь этот край, как заботишься о людях и земле. Поэтому я хочу восстановить справедливость и вернуть тебе Грей-Мэнор. Лорд Ким, стоя в священном круге друидов твоих кровных предков, я призываю все силы этого мистического сакрального места мне в свидетели и прошу тебя стать моим супругом. Войти в Грей-Мэнор полноправным хозяином. Научи меня любить эту волшебную землю так, как любишь её ты. — Сехун плавно опустился на колено, и смущённый Чунмён увидел золотой фамильный перстень в его руке. — Прошу, подари мне дом, полный любви и радости, наполни его детским смехом. Раздели со мной счастье и печаль, здравие и болезнь, нужду и богатство, стань моим на всю оставшуюся жизнь! Ты согласен?       Чунмён шокированно замер и растерялся, не зная что делать и думать. Признание альфы и его искренние слова ошеломили и заставляли сердечко выпрыгивать из груди. Чунмён закрыл глаза, попытался разобраться в себе и понять, что он чувствует к этому мужчине.       Сильный альфа с открытой душой и храбрым сердцем. Его тело и ласки нравились омеге, запах опьянял и сводил с ума. То, что альфа пришел к нему не побоявшись войти в круг, говорило о его благородном сердце и искренних намерениях. Духи и страж не пропустили бы человека с чёрной душой и лживыми побуждениями. Услышав слова о доме и детях, Чунмён вздохнул. Иметь большую, любящую семью, такую же, какой его жестоко лишили в детстве — было недостижимой мечтой омеги. Он открыл глаза и снова взглянул на альфу, стоящего на коленях. Да, этот мужчина стал дорог ему, он примет его чувства и подарит в ответ свою любовь и свое уставшее от одиночества сердце.       Чунмён протянул руку и, затаив дыхание, смотрел, как золотой ободок обхватывает палец.       — Я согласен. Буду твоим супругом и назову своим господином. Я отдам тебе своё сердце, но попрошу от тебя один свадебный дар. — Чунмён замолчал, собираясь с мыслями: — Я знаю, что ты христианин, и не против церкви и твоей веры, но прошу тебя только об одном: не руби больше священные рощи. Они — моё наследие и моя вера, прошу, сохрани их для наших будущих детей.       Сехун поднялся и, крепко обняв омегу, прошептал:       — Даю слово лорда.       Чунмён счастливо прижался к сильному телу, ощущая, как его обволакивает запах альфы. Им ещё много предстоит пройти, рассказать друг другу, довериться, узнать ближе. Но всё это будет потом. Сейчас Чунмён просто нежился в крепких руках альфы, тая от поцелуя, как последний снег под лучами жаркого весеннего солнца, чувствуя, как воздух насыщается их смешанным запахом, вплетая в этот аромат нотки любви и счастья, распускавшегося в душе омеги. Сехун же страстно целовал своего возлюбленного и не замечал того, что впервые за столько лет на Акилл пришла настоящая весна… Весна их любви!

***

      — Господин, вы думаете, что проклятие ушло? Они смогли его разорвать?       — Проклятие? Да, мой старинный друг. Мой внук и молодой лорд смогли посеять зерно любви в измученную почву… И не только в землю… Мой род и дар не уйдет со мной в небытие. Он перейдет моим потомкам. — Друид улыбнулся и вздохнул полной грудью, отворачиваясь от страстно целующейся и не замечавшей никого вокруг пары. — А проклятие полностью исчезнет, когда Чунмён станет хозяином всей земли, а род нашего врага канет в Лету. Только тогда оно действительно потеряет свою силу. Хотя уже сейчас я ощущаю, как рвутся некоторые невидимые нити, окутывающие Аккил. Вон смотри, первый признак того, что проклятие слабеет.       Мужчина поднял руку и показал на землю. Удивлённый Гай вскрикнул: последний раз он видел это пятнадцать лет назад. Егерь шагнул к растению и благоговейнно опустился на колени, с трепетом дотрагиваясь до распускающегося цветка вереска …