See Who I Am

      Я открыла глаза.       Долго лежала на белой кровати, глядя в белый потолок, пытаясь прийти в себя.       Что случилось?       Память приходила отрывками.       Осколки, много осколков. Я режу руки       На ладонях остались тонкие белесые шрамы.       Что-то еще было важное…       Папы больше нет       Резкая боль от потери, в груди, заставила меня со скулежом свернуться на кровати, глотая слезы.       Белые шторы отдернулись, давая свет в мой огороженный угол, молодая медсестра взглянула на меня и нежно улыбнулась. Бонни Додвелл, так было вышито на кармашке форменного халата       — Детка, ты пришла в себя — проворковала она, увидела мое лицо и нахмурилась — что случилось? Тебе больно?       Больно мне было разве что только морально. Физически я ощущала себя совершенно здоровой       — Нет-нет — шмыгнула я носом, выпрямляясь на подушках, стараясь вернуть себе самообладание — а что случилось? Как я тут оказалась?       — Ох, дорогая — всплеснула руками Бонни — вас сюда доставили полторы недели назад, из Хогвартса, с вашим… повреждением, они к сожалению, не смогли справиться.       — Повреждением? — нахмурилась я, вытирая мокрые щеки       Ах да, меня что-то ударило в спину.       — Да, дорогая. — она с сочувствием посмотрела на меня — у тебя кто-то вырвал кусок мяса и мышц из спины, и мы долго все восстанавливали, начатое еще в Хогвартсе, но сейчас все должно быть уже к лучшему. Дай я взгляну       Я послушно перевернулась, садясь на кровати, и чувствуя легкое головокружение, видимо после того, как я долго лежала.       Взгляд мой зацепился за тумбочку.       На ней, в вазе стоял букет алых, как кровь цветов, не похожих на розы       Я замерла, гипнотически глядя на них, словно стоило мне моргнуть, и букет исчезнет, но я моргнула, и он остался на месте.       Сердце мое учащенно забилось, руки вспотели       — Извините… мисс — осторожно сказала я       — Да-да? — откликнулась из-за спины медсестра, возвращая на место футболку, видимо осмотр был закончен.       — А… откуда цветы? — спросила я, вновь устраиваясь на подушке, глядя на женщину.       — А… это — она лучезарно улыбнулась — их каждые два дня приносит на смену рыжеволосый, ярко одетый молодой человек. Вроде, Фред Уизли. Вы знаете, он даже пару дней сидел тут с вами, и практически не спал — заговорщицки сказала она, подмигивая — сказал, что ваш друг.       — Спасибо — непослушными губами сказала я, закрывая глаза.       Эта новость, пожалуй, была хорошей.       Фред приходил.       — Когда меня выписывают? — задала я не менее важный сейчас вопрос       Женщина призадумалась, что-то подсчитывая в уме       — Думаю, сегодня вечером мы можем вас отпустить, глядя на состояние вашего молодого крепкого организма. Спина зажила, правда на ней останутся шрамы — она грустно улыбнулась — но, главное не носить открытые платья. Я сообщу семье вашего жениха, что вы пришли в себя, Нарцисса Малфой сказала, что Малфои являются вашей официальной семьей, на основании соглашения о помолвке       Она что-то еще щебетала, но честно говоря остальные слова куда-то исчезли.       Значит, после смерти отца, Малфои решили, что могут меня опекать. Ну уж нет.       Если кто-то думает, что я просто забуду кто кивнул Беллатрисе, разрешая убить моего отца — то этот кто-то жестоко ошибается.       Я не прощу ни ему, ни Беллатрисе. Нужно только время.       Я вернулась к медсестре       — Знаете, я хочу уйти самостоятельно — твердо сказала я.       Женщина посмотрела на меня и покачала головой       — К сожалению, детка, до совершеннолетия я вас отсюда самостоятельную выпустить не могу — сказал она, и собралась на выход.       — Тогда сообщите им о том, что я пришла в себя, хотя бы через пару часов — крикнула я ей в след       Она вернулась, заглядывая в палату       — Хорошо, дорогая. И не кричи так пожалуйста, другие пациенты отдыхают       Я бессильно уперлась взглядом в потолок.       Значит, нужно с ними поговорить. Я не хочу жить в Малфой-Мэноре.       Через тридцать минут, после ухода медсестры, в палату практически влетел Фред.       Я лежала в кровати, вцепившись в одеяло, глядя на него.       Не дойдя пары шагов до моей кровати, он замер на месте, глядя на меня каким-то потерянным взглядом.       Словно, все дни думал, что скажет, когда я приду в себя, а тут — вот она я, а слова пропали.       — Фред — тихо сказала я, чувствуя, как голос предает меня       Он пересек оставшееся расстояние, и заключил меня в объятия, практически поднимая над кроватью.       — Я, когда узнал… Господи, Камия — он отстранился, глядя мне в глаза       Ты испугался. Ты начал меня прощать, был видимо уже готов поговорить, но случилось что случилось. И ты видимо подумал, что мы могли бы и не успеть       — Знаю — тихо улыбнулась я, чувствуя, как по щекам сбегают слезы       — Прости, я… — он шумно выдохнул — я не знаю, что даже сказать, я соболезную твоей потере       Я быстро замотала головой, чувствуя снова боль от его слов       Мне нужно ее запереть, сделать еще одним замочком. Пусть даже с Фредом я хотела быть искренней, я должна быть сильной       Я надеюсь, что если Лорд решит влезть в мою голову, то он увидит только эту сцену.       Где отец падает на пол.       Я громко шмыгнула, вытерла нос рукой, потом смутилась и потянулась за платком, аккуратно сложенным на тумбочке.       Все это время он на меня смотрел, с тихой болью на дне глаз.       — Тебе рассказали, что было? — спросила я, стараясь привести себя в порядок.       Фред сжал мою руку, лежащую поверх одеяла       — Рон, в общих чертах — сказал он — мы неделю назад встретили Гарри и остальных с поезда… — все живы — торопливо сказал он, но по лицу пробежала тень — кроме Сириуса.       — Ох… — я прикрыла глаза — бедный Гарри, он так торопился…       — Да — кивнул Фред — так вот, я так понял, что тебя отбивали, ты потеряла слишком много крови. Гарри парализовал Петрификусом Люциуса, когда он попытался тебя забрать, Невилл тащил тебя почти все время. Рон говорит, что ты чуть не умерла, и когда пришел Дамблдор, он практически тут же вас с Гарри перенес в Хогвартс. Там произошла заминка — Фред вроде попытался подобрать слова, а потом резко мотнул головой — Лорд явился лично. Что-то у них там было, но много свидетелей. Мадам Помфри фактически тебя с того света вытащила — он бледно улыбнулся — она так орала на ребят, когда они пришли, что ты еще немного и могла истечь кровью       — Интересно, что это было за заклинание — задумчиво сказала я, с холодком в желудке обойдя новость про явление Темного Лорда — медсестра сказала, что у меня из спины выдернули мясо с мышцами, и платья с открытой спиной мне теперь нельзя.       Лицо Фреда болезненно исказилось.       — Покажешь? — тихо попросил он, после паузы, повисшей между нами.       Я молча вытащила свою руку и его, развернулась задирая футболку, и услышала за спиной шумный вздох, а потом прикосновение теплых пальцев к спине, от чего я невольно вздрогнула       — Больно? — Фред тут же убрал руку.       — Нет — возвращая на место футболку ответила я, не поворачиваясь — просто почти забыла, как это, когда ты меня касаешься.       Меня привлекли к себе и обняли, я легла спиной на грудь Уизли, чувствуя молнию на его куртке.       — Отличная куртка, кстати — сказала я, трогая яркие чешуйки.       — Высококлассная драконья шкура — тихо, со смешком ответили мне из-за спины — дела магазина идут в гору, вот с братом решили прикупить себе обновки.       Он поцеловал меня в висок, и я прикрыла глаза от удовольствия.       Но кое-что меня тревожило.       Я развернулась к Фреду, взяла его руки в свои, внимательно глядя в глаза.       — Фред — спокойно сказала я — мне нужно тебе кое-что сказать       Он молча кивнул, и я продолжила       — Опеку надо мной, до совершеннолетия берут Малфои, так как я все еще невеста Драко — тихо сказала я, глядя на белое больничное одеяло без единого рисунка — они должны через полтора часа за мной прибыть, так как по закону, отсюда меня могут забрать только взрослые члены семьи, опекуны, или родственники. Я… — я собиралась с мыслями — я очень хочу поговорить с ними и решить этот вопрос, потому что не хочу жить в доме Малфоев, ни дня. Но ты должен понимать, что скоро все изменится — я посмотрела ему в глаза, снова чувствуя тупую боль — Темный Лорд не оставит меня в покое, и они тоже.       — Давай я тебя выкраду отсюда, и спрячу? — безрассудно предложил Фред, глаза его загорелись       Я покачала головой       — Я не могу так тобой рисковать, и твоей семьей — твердо сказала я — но обязательно что-нибудь придумаем.       Я сжала зубы, вспоминая радостную Беллатрису       — И я хочу убить Лестрейндж и Люциуса, за моего отца — зло сказала я — а лучшего шанса близко подобраться к ней — не будет. Тем более, что я пока еще в Ордене.       Фред смотрел на меня, затем придвинулся ближе, и поцеловал.       Просто в губы, но очень бережно, от чего у меня защекотало в животе.       Он отстранился, серьезно глядя на меня       — Понадобится помощь — только скажи — серьезно сказал он, затем глянул на наручные часы — мне к сожалению, нужно идти, сейчас будет самый наплыв посетителей, Джордж меня убьёт, если я его оставлю одного — он поднялся, с сожалением размыкая наши руки — приходи… как сможешь — сказал он, и вышел из моей палаты.       Я так и не спросила, что за цветы.              Малфои появились ровно через два часа, на мое удивление урезанным составом. Мне казалось, что Нарцисса была из тех женщин, которые без мужа на публике даже не чихали.       Драко выразил сухие соболезнования. Выглядел он… несколько не в своей тарелке. Словно, его что-то сильно заботило. Или же он чего-то опасался. От него пахло иначе, чем все разы наших коротких контактов — яблоки, мята и мыло для тела. Ни следа одеколона, которым он обычно поливался.       Нарцисса чуть чопорно меня обняла, едва коснувшись своей щекой моей щеки. От неё пахло сухостью, пудрой и чем-то горьковатым.       Они оба выглядели как не в своей тарелке, и у меня закралось ощущение, что что-то у них там случилось, что выбило из колеи всю семью. Знать бы что ещё.       Драко практически тут же вышел за дверь палаты, сказав, что подождет нас снаружи, а я осталась наедине с Нарциссой. Она увидела цветы на моей тумбочке, но как ни странно ничего не сказала. Хотя, были у меня подозрения, что ей было немного не до того сейчас.       Женщина протянула мне чёрную матовую, довольно объёмную коробку со смутно известной мне монограммой серебром на крышке.       — Что это, Миссис Малфой? — спросила я, принимая то что мне протягивали, так как оставить женщину стоять с вытянутыми руками и грузом в них было бы совершенно не вежливо, а я старалась быть вежливой девочкой, не смотря на то, что мне хотелось убить ее мужа.       И её сестру. Интересно, Нарцисса гордится деятельностью Беллатрисы?       — Я заказала все для тебя, по твоим меркам — сухо сказала женщина — с учетом траура, я поняла, что у тебя в гардеробе мало подходящих вещей.       Я открыла крышку, и внутри правда оказалась аккуратно сложенная одежда, и даже пара туфель в специальном чехле.       Я принялась переодеваться в принесенную мне одежду — это оказалась строгая черная юбка-карандаш, до середины икры, черная блузка с длинным рукавом, которая заправлялась в юбку. Туфли пришлись так же в пору, и даже оказались с удобным подъёмом. Скорее всего, одежда была сделана с легким применением магии, потому что села как нужно, и туфли скорее всего тоже подстроились под ногу.       Я тоже одевалась не в худших магазинах магического Лондона, разве что пока была согласна с отцом, что нет смысла сильно выделяться брендами, по причине что росла я довольно быстро, одежду приходилось менять достаточно часто, а с учётом того, что большую часть времени я все равно проводила в школе — это было излишне финансово затратно.       Мы были не бедны, далеко не бедны, но отец не любил выделяться этим, в отличие от Малфоев и приучил меня к тому же.       Тем не менее, кажется у меня была даже парочка платьев от этого модного дома, и я решила это уточнить, как появлюсь дома. Любопытство, не более.       — Спасибо — сказала я, насчёт одежды, и пока Драко за дверью ждал нас, решила поговорить с женщиной о моем статусе и передвижениях, попутно убирая волосы в аккуратный низкий пучок.       — Миссис Малфой, я… хочу попросить вас — я смело смотрела в глаза Нарциссы, с равнодушным любопытством глядящей на меня — я пока не готова жить в Малфой-мэноре, тем более, что у меня есть дом. Я знаю, что я несовершеннолетняя, но я хочу оплакать отца на своей территории.       — Я подумаю над этим — бесстрастно ответила мне женщина, осмотрела оценивающим взглядом на мой внешний вид, видимо осталась довольна.       Прежде чем мы вышли из палаты, я задала еще один вопрос, который так же меня тревожил.       — Миссис Малфой, а отца… уже похоронили?       Тень грусти, едва заметной скользнула по ее лицу, Нарцисса покачала головой       — Я распорядилась, чтобы его тело до твоего выздоровления было сохранено — сказала она — Я взяла на себя часть хлопот, пока ты была без сознания. Связалась с родственниками, написала приглашения на церемонию прощания.       — С родственниками? — удивилась я       — Да. Кузина твоего отца, прибыла пару дней назад, они с супругом сняли номер в Косом переулке. Дальнейшие хлопоты о теле, они взяли на себя — сообщила Нарцисса       Не смотря на мою ненависть к Малфоям, чей отец и муж были повинны в смерти моего отца, я была сейчас благодарна Нарциссе, что она взяла часть моих забот и забот моей, оказывается имеющейся родни, на себя.       — Спасибо, тихо сказала я, разглядывая носки новеньких туфель.       Нарцисса молча открыла передо мной дверь, пропуская вперед       Я бросила последний взгляд на букет алых цветов, которые брать с собой конечно же не стала, и вышла из палаты.       Мы с Драко стояли в фойе, пока его мама подписывала документы о моей выписке, о чем-то тихо переговариваясь с медсестрой.       — Как… конец года? — вежливо поинтересовалась я у Малфоя, рассеяно смотрящего в пространство. Он вышел из своих дум, взглянул на меня и пожал плечами. На его лице мелькнула злость, и тут же пропала.       — Если бы не Поттер, со своей выходкой, было бы лучше. Я его убью — сказал Драко, и я отметила, как посветлели его глаза.       В то же время, я сомневалась, что у него хватит духу на осуществление мести. Кишка тонковата.       Чуть не дернулась сказать ему, что я убью его отца, но трезво рассудила, что лучше от этого никому точно не будет.       — Понятно — поджав губы сказала я — что ж… стремление похвальное — я отвернулась под его взглядом, с приподнятой бровью, посмотреть где там Нарцисса       — Тебе идет траур — услышала я, неожиданное, и повернулась обратно к Драко.       — Ты издеваешься? — ровно поинтересовалась я, но знал бы он, каких усилий мне это стоило… ох.       В носу противно защипало, горло перехватило, но я взяла себя в руки. Нужно придумать якорь к этому.       Там, где Люциус падает на пол, в зеленой вспышке, а Нарцисса и Драко, некрасиво кривясь в подступивших слезах бегут к нему. Это будет достойная плата за все.       — Ничуть — он пожал плечами, с абсолютно независимым видом, что мне захотелось его ударить. Повалить на пол и бить, бить, бить… — помимо всего, я правда сочувствую твоей потере — тихо сказал он, не глядя на меня — я не представляю и честно знать не хочу каково тебе сейчас, но думаю, что моя семья, я в том числе постараемся сделать все возможное, чтобы тебе не было дискомфортно, в это непростое время.       Я растерялась       Я правда, блять, растерялась.       То, что сейчас сказал Драко, было не похоже ни на что, что он говорил до. Это были слова взрослеющего парня.       Драко и до этого иногда показывал краткие моменты просветления, был на пару секунд не так ужасен как обычно, но как же я не хотела его очеловечивать…       Лучше бы он оставался мелким заносчивым ублюдком.       — А где твой отец? — спросила я между делом, лишь бы не заострять внимание на внезапно открывшейся мне человеческой натуре Драко       Он заметно напрягся, глядя мимо меня, в стену.       Кажется, только сейчас я заметила, что он бледнее обычного и под глазами залегли припухлости, выдающие его недосып.       — Мой отец в Азкабане, обвинен в нападении на Министерство — процедил он, и сжал челюсть — мама места себе не находит…       — Он хотя бы жив — резко сказала я, глядя ему в глаза, когда он повернул лицо ко мне.       Драко вздрогнул и что-то мелькнуло на дне серых злых глаз. Его лицо на мгновение смягчилось…       — Камия — услышала я за спиной, и вздрогнув от неожиданности повернулась. Это была всего лишь Нарцисса, которая даже бровью не повела на мой жест — я подумала и приняла решение, что готова предоставить тебе пять дней на то, чтобы ты могла оплакать отца и попрощаться с ним. После этого, ты должна будешь явиться в Малфой-мэнор. Через пять дней назначена аудиенция, мы с Драко за тобой зайдем.       — С кем аудиенция? — тупо спросила я, впрочем, начиная догадываться, и от этой догадки по моей спине пошли противные мурашки. На руках, скрытых длинным рукавом они тоже явно были, но никем не замеченные       Ответом мне был красноречивый взгляд.       — Пойдем, Камия — миссис Малфой мягко взяла меня за локоть, и мы втроем прошли к выходу.              Когда меня проводили к дому, в момент сухого и немного неловкого прощания, Драко что-то быстро сунул мне в руку, что на ощупь было похоже на сложенный кусочек бумаги. Когда я посмотрела на парня, он кривовато улыбнулся и кивнул мне.       Все чудесатее и чудесатее.              Дом встретил меня оглушающей тишиной.       Я встала в прихожей, держа в руках почти невесомое черное пальто, и оглядывалась вокруг, словно пришла не домой, а в гости, в абсолютно незнакомое место. Пальцами я задумчиво оглаживала тот кусок бумаги, не торопясь узнать, что же хочет от меня Драко. Мне было любопытно, но сейчас, я была больше во власти грусти и скорби.       Одна. Теперь я осталась одна.       — Госпожа — передо мной возникла Пинки, наша эльфийка «за старшую». Вообще дома было четыре или пять домовых эльфов, просто остальные были ну очень стеснительными.       Огромные глаза эльфийки наполнились слезами, и я присела на корточки, чтобы быть с ней хоть примерно на уровне, чувствуя, что еще чуть-чуть — и я тоже расплачусь. Но при ней — не хотелось.       — Пинки — мягко сказала я — приготовь пожалуйста обед. Ужинать я тоже буду тут. Ничего не меняется — за домом необходимо ухаживать так же. Сколько я тут пробуду — не знаю, но обязательно буду держать тебя в курсе — сказала я, коснувшись пальцем ее уха.       Эльфийка неловко кивнула, шмыгнула носом и пропала.       Ей тоже было тяжело.       В сравнении со многими волшебниками, мой отец был очень добр к домовым эльфам.       Я наконец пристроила пальто на вешалке, и прямым ходом отправилась в отцовскую святая-святых — кабинет. Раньше, мне сюда был конечно же ход заказан, если его не было дома, но теперь — его уже никогда не будет дома.       И наткнулась на запертую на заклинания дверь.       Конечно же.       Отец не хотел, чтобы я попала внутрь раньше времени. Так и быть, я была готова исполнить эту его последнюю волю, не смотря на то, что меня мучало любопытство.       Я дошла до отцовской спальни, приоткрыла дверь и зашла внутрь.       Тихо, оглушающе тихо.       Солнечный свет высвечивал танцующие в нем пылинки, проходя через огромную папину кровать, застеленную покрывалом, практически точную копию тех, что были в школе, только больше. Резные столбики держали тяжелую крышу бархатного балдахина, конечно же в темно-изумрудных тонах.       Интересно, была ли тут Мелинда Рузвельт на Рождество? — подумала я, переступая порог, входя внутрь.       На ночном столике у стены, лежала стопка писем.       Я нахмурившись подошла, взяв одно из них.       Кому: Роджеру Мэлфорду, Ноттингем       От: Фелисити Фейдич, Сассекс       Я открыла письмо и испытала разочарование. Никаких жутких семейных тайн, просто краткий отчёт посещения одного из сиротских приютов, которые финансировал мой отец.       Остальные двенадцать писем были так же совершенно скучными, рабочими.       За чтением, я как раз вспомнила, что все важные письма отцу попадают через камин в его кабинете.       Я сгребла всю эту исписанную бумагу, неаккуратно сложила обратно на столик, и задумчиво прошлась по отцовской комнате, взвешивая все за и против — вызвать Фреда.       Я очень хотела его увидеть, очень по нему скучала, но в тот же момент хотела, чтобы он ничего не знал о делах моего отца, а как это сделать после того как он поможет и вновь не испортить отношения — я не знала.       За размышлениями, которые так или иначе привели меня к мысли, что все это необходимо отложить на потом, я вновь вспомнила про записку от Малфоя       Внизу тихонько тренькнул дверной звонок, снова откладывая стремление узнать, что же там в клочке бумаги.       Я вышла из отцовской комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь, и спустилась вниз открывать, крикнув эльфам, что я сама.       И каково же было мое удивление, когда на пороге моего дома, оказался профессор Дамблдор.       Я распахнула дверь шире, поздоровалась и директор школы вошёл внутрь, со сложенными за спиной руками, оглядываясь вокруг с легко читаемым на лице любопытством, оглядывая обстановку.       — Камия, в первую очередь хочу выразить тебе свои искренние соболезнования — сказал он, когда мы прошли в столовую.       — Спасибо, профессор — ответила я, садясь за стол, чувствуя привычный ком в горле — может быть… чаю?       — Не откажусь — кивнул Дамблдор, аккуратно присаживаясь на стул напротив, положив сцепленные в замок руки на стол       Я распорядилась чтобы подали чай, недоумевая от неожиданного посещения. Директора Хогвартса, в своём доме, я ожидала увидеть меньше всего.       — Итак. Я тут, не только для того чтобы выразить сочувствие — наконец сказал он, глядя на меня из-за очков-половинок, цепким взглядом голубых глаз- я вижу ваше замешательство, и я смею уверить, что пробуду тут недолго, дела не терпят отлагательств. Но, поскольку я был уже рядом, решил, что хорошим тоном будет, все же зайти.       Я кивнула, внимательно слушая.       Просто зайти? Сомневаюсь, что это именно та ситуация, когда ко мне просто заглянули в гости.       — Я знаю — продолжил он — что вы с профессором Снейпом занимаетесь Окклюменцией, и полностью это одобряю. Более того — настаиваю, чтобы вы не прекращали ни в коем случае, пока Профессор Снейп не будет полностью удовлетворён результатом.       — Я настроена на то же самое — сказала я, неосознанно ковыряя пальцами ребро столешницы. Ну просто чтобы чем-то занять руки.       — Похвально, девочка моя — тепло улыбнулся директор — полагаю, что Малфои уже заявили на тебя свои права?       — Да, они забирали меня из больницы — кивнула я, и неосознанно скривилась, словно заболел зуб — мистер Малфой сказал, что через три дня меня ждут на аудиенцию.       — И Орден не без основания предполагает, что там тебе дадут метку и задание — кивнул Дамблдор.       Внутренности словно ледяной рукой скрутило. Видимо я настолько тупо смотрела сейчас на пришедшего в гости директора школы, что он продолжил говорить.       Нам принесли чай, Пинки разлила все по чашкам, но моя осталась нетронута, а Дамблдор вновь заговорил лишь тогда, когда Пинки исчезла из столовой       — После инцидента с Кикимером, я стараюсь больше держать свой рот на замке при эльфах — доверительно сообщил мне Дамблдор, отпивая чай — очень хорошая заварка — похвалил он       — Благодарю — наконец снова обрела дар речи я — а что за инцидент с Кикимером?       — Он причина смерти Сириуса Блэка — Печально сообщил мне профессор Дамблдор — он трактовал его вспышку гнева, как очень удачный вариант раскрыть информацию где Блэк и как его можно выманить.       А тот, слишком долго просидевший в четырёх стенах — захватил наживку — додумала я.       — Ясно — чуть заморожено ответила я — и все же… что вас привело сюда, профессор Дамблдор?       Старик снова отпил чай, чинно поставил чашку в блюдце, мгновение с легким прищуром изучая рисунок изображавший охоту на штырехвостов, и снова обратил на меня своё внимание.       — Вас, как и Гарри, скорее всего интересует пророчество — сказал он — помимо этого, я хотел бы ещё раз напомнить, что вы были приняты в Орден, и с учётом всех последующих обстоятельств, настоятельно прошу вас улучшить свои отношения с семьей Малфой и рассказывать мне обо всем, что увидите, услышите, узнаете.       — Конечно, профессор — кивнула я. Пальцы слегка подрагивали, я надеялась, что это было незаметно. — так что за пророчество?       Дамблдор сунул руку в карман мантии, доставая оттуда шарик, точную копию того, что я видела в Отделе Тайн       — Мастерская копия — подтвердил он мои подозрения.       Он положил шарик в блюдце, откуда в сторонку отставил чашку, и рубленым движением взмахнул волшебной палочкой. Из шарика появилась призрачная фигурка, в которой я не без удивления узнала профессора Трелони. Она раскрыла призрачный рот, и её голос необыкновенно искаженный, кажется, заполнил все помещение       — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… к победе или поражению примкнёт ещё одна сила, рождённая перед Рождеством, юная душа, что одинаково уравнит шансы стоя на серой полосе, или же станет отличным оружием одной из них… двоих полюбит, одного погубит, но будет шанс все изменить, если поможет ей время…       Голос замолчал. Мы сидели в гостиной, в тишине, я пыталась переварить сказанное.       — Почему тогда вы не взяли меня полностью под своё крыло? — наконец спросила я — если вы знали о пророчестве, могли забрать меня от отца…       — Камия — мягко сказал Дамблдор — к сожалению, тех кто родился рядом с Рождеством в Хогвартсе достаточно много, я конечно же наблюдал за всеми. Но события того памятного собрания, были лишь потому что Волан-де-Морт опередил нас, со своими планами на тебя. Пришлось идти той самой «серой» дорогой, с которой, девочка моя, я надеюсь ты не сойдёшь.       Я запустила руки в волосы, нарушая прическу.       Серая дорожка. Я не должна быть с той стороной больше лояльна чем с этой       Двоих полюбит, одного погубит.       Святой Мерлин.       Сейчас я люблю только Фреда. Кто второй? Зачем он мне?       — К сожалению, как я уже упоминал — дела, и я вынужден вас покинуть — профессор Дамблдор встал — очень вкусный чай, благодарю. Скажите мне пожалуйста, а камин у вас действующий?       — А, да — ответила я, выныривая из своих мыслей — горшочек с летучим порохом на полке, я вас провожу.       Я слегка подмороженная новостями, встала, понаблюдала как директор школы исчез в зелёной вспышке и вернулась обратно за стол, к своей чашке с остывшим чаем, которую я выпила практически залпом.       Ко всем новостям, нужно было ещё разобраться с наследством, но я подозревала, что это пока не горит.       Я вернулась в комнату отца, и наконец открыла записку от Драко.       Тебя ждет аудиенция с сама знаешь кем, в какой-то дыре он обитает со своим слугой, что его оживил.       Спасибо, что предупредил, Драко.       Записку я сожгла.              Сегодняшним же вечером, я связалась с родственниками отца.       Джоанна и Константин Долгоффы прибыли практически сразу. Двоюродная сестра отца, была самой худой женщиной, которую я могла только видеть. Ее супруг, Константин, был несколько моложе ее, и оба они держались отстраненно и с явным напряжением. Джоанна поцеловала воздух у моей щеки, обдав меня ароматом дорогого парфюма.       Интересно, ее муж взял так же фамилию жены, чтобы стать частью великого рода?       Она была одета в глухое, черное, плотное, бархатное платье, застегнутое под самое горло, длинным рядом матово блестящих черных пуговиц спереди. Никаких украшений, не считая крупной камеи на горловине платья, с женским профилем на ней не было. Вышивка на платье тоже отсутствовала. Обильно седые волосы, которые когда-то были черного цвета — убраны в строгий пучок, а яркие синие глаза смотрели твердо и строго. Джоанна явно была женщиной суровых правил, что не помешало ей завести себе мужа младше ее.       Константин тоже был одет строго, сообразно случаю, безо всякой щегольской нотки в одежде. Волосы средней длинны аккуратно уложены, лицо чисто выбрито. Он сухо поцеловал мне руку.       За ними левитировал гроб красного дерева, при виде которого я чуть была не сдержала эмоций, рука практически дернулась, чтобы прижаться ко рту, но кузина отца вызывала у меня стойкое желание не проронить даже и слезинки. Я иррационально боялась окрика в стиле: «Что вы себе позволяете юная леди?! Это возмутительно!»       — Куда мы можем поставить гроб? — голос Джоанны не вязался с внешностью, я ожидала противного скрипа или истеричности, но он был низким и глубоким.       — В г-гостиной — выдавила я, и прошла туда, краем глаза видя, как гроб с отцом летит следом, а эти двое идут рядом с ним.       Я даже не видела, чтобы кто-то из них пользовался волшебной палочкой.       Когда гроб разместили, я поторопилась покинуть помещение, даже не взглянув на лежавшего внутри — я очень надеялась, что родственники не примут моего предложения переночевать тут, и я смогу попрощаться с ним наедине, перед завтрашним днем, когда среди приглашенных мне нужно будет держать лицо.       — Чаю, кофе? — вежливо спросила я, чувствуя внутреннюю скованность.       — Чаю — Джоанна покосилась на супруга, и мы прошли в столовую, где сели друг на против друга за длинным столом.       Она сканировала меня въедливым взглядом, Константин смотрел вообще без какой-либо эмоции, и казалось бы — куда больше, но с каждым мгновением, мне было все более неуютно находиться в их обществе.       — Миссис Долгофф, как так вышло, что до этого дня мы были не знакомы? — все же решилась спросить я, чтобы разбавить неуютную тишину, пока не было возможности скрыться за чашкой чая.       Она одарила меня снисходительным взглядом, полным некоего тайного превосходства.       — Потому что я была против — ответили мне — твой отец… поступился законами семьи, мало того, что, выбрав женщину на стороне, так еще и отказавшись от семейной фамилии.       Выбрал женщину на стороне… это что получается, семья моего отца вступала только во внутренние, надеюсь дальшеродственные браки?       Теперь мне стало понятно, почему Константин носил ту же фамилию, видимо он был дальним (надеюсь) родственником Джоанны.       — И что изменилось теперь? — когда на столе наконец появился чайник, сервиз, и несколько вазочек с печеньем, мои пальцы, взявшие чашку, почти не дрожали.       Взгляд как на дурочку. Что ж, потерплю.       — Теперь Роджер мертв, если вы не заметили, юная леди — процедила миссис Долгофф.       Спасибо что обратила мое внимание, на это, старая крыса — вскипая подумала, я, надеясь, что на моем лице не отразилось эмоций.       К чаю они так и не притронулись.       Разговаривать с родственниками дальше я совершенно не хотела, и несмотря на то, что это было не вежливо — даже не собиралась. Я допила чай в тишине, вежливо предложила супружеской паре переночевать в доме, получила очень порадовавший меня твердый отказ, и закрыв дверь за ними, чуть не расплакалась от облегчения.       Вот прошлые минут двадцать (по внутренним ощущениям) я бы даже с большим удовольствием провела бы в компании Нарциссы и ее сына, чем с этой четой.       Я постояла еще немного, упираясь лопатками в дерево двери, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, но через некоторое время сдалась, махнула на это рукой, с мыслью, что я все равно тут одна, и пошла наконец в гостиную.       Гроб стоял там, никуда не исчезнув, что значило, что это все же не дурной сон. Под прозрачной верхней крышкой, я видела черты лица отца, и казалось, что он спит. Как славно, если бы это было именно так.       На стекло упали пару капель, и я не сразу поняла, что это мои слезы. Я стерла их пальцами, чувствуя холод поверхности кожей.       — Пап…. — и я, не имея больше сил, разрыдалась, положив голову на руки, на крышке гроба.              Мою скорбь нарушила только Пинки, принесшая мне стакан с успокоительным зельем, который я отставила в сторону даже не притронувшись. Я разрешила ей привести остальных, и некоторое время скорбела в компании домовых эльфов, которые тем не менее проявились чуткость и воспитанность, не задерживаясь, и я снова осталась одна.       Ушла спать я далеко за полночь, чувствуя, что лицо безобразно опухло от слез, безэмоционально черканула Фреду что завтра похороны, и закинула блокнот обратно в сумку, а встала с рассветом, чтобы косметическими снадобьями хоть как-то исправить ситуацию с отекшим лицом.       Конечно же, я совершенно не выспалась.       Через час вновь прибыла Джоанна с супругом, мы обменялись одинаково сухими приветствиями, и втроем, плюс домовики отбыли к задней части дома, где уже была похоронена моя матушка, в аккуратном склепе.       За пару-тройку часов, перед склепом появилась площадка для последней церемонии, с ровными рядами белых стульев, помостом, где теперь стоял гроб с папой.       К девяти утра, что я помнила и воспринимала уже словно в тумане, начали прибывать те, кто хотел попрощаться.       Коллеги отца из Министерства, друзья. Я подмечала знакомые лица, среди которых со стороны Пожирателей, конечно же не было никого. Только Нарцисса с Драко, но мне казалось, что будь Люциус на свободе, он вряд ли бы явился сюда и пустил их.       Отец же был убит с его одобрения.       И никого из Ордена. Если приглашениями занималась Нарцисса, то понятно почему.       Я могла бы разозлиться, но была уже настолько измотана недосыпом, вчерашними слезами, сегодняшней болью, что просто не смогла, и даже не старалась. Я хотела, чтобы все побыстрее закончилось.       Начались прощальные речи.       Коллеги отмечали моего отца, как внимательного, доброго человека, с непоколебимым кодексом чести. Вспоминали какие-то забавные моменты. А я мяла в руках носовой платок, титаническими усилиями стараясь не пустить ни одной слезы. Все же нужно было выпить успокоительной настойки, но с другой стороны — я хотела пропустить всю эту боль полностью через себя.       Когда дошла очередь до меня, я с ужасом поняла, что не готовила прощальную речь, я вообще про это забыла.       На подгибающихся ногах я поднялась на возвышение, окидывая взглядом сидящих передо мной, практически незнакомых людей.       Почему я должна перед ними выливать наше с папой личное? Что за глупая традиция?       Взгляд зацепился за дальние ряды, и на душе посветлело. Там, никем не замеченные тихо стояли Уизли. Молли вытирала щеки, у Джинни тоже были глаза на мокром месте. Люпин кивнул мне, едва заметно, Тонкс подняла сжатый кулак. Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж Уизли тоже там стояли.       Тихо, скрытно.       И я почувствовала в себе силы говорить. Не так много, как хотелось бы, но они появились.       -Мой отец… Папа был прекрасным человеком — проглатывая ком в горле сказала я. Получилось тихо, но Джоанна в первом ряду махнула рукой, и меня стало слышно лучше — Мой папа был прекрасным человеком — повторила я, и уже всем было слышно, что я говорю. — мамы рано не стало, и он старался каждый день, чтобы вырастить из меня достойную дочь своего рода — я кинула взгляд на Константина и Джоанну, не без мстительности — рода Мэлфордов. Он был рядом, все важные этапы жизни. Он учил меня летать на моей первой маленькой метле — слезы все же затуманили обзор, и я сморгнула их — провожал меня в Хогвартс, встречал меня оттуда. Не пропустил ни одного дня рождения, всегда был на Рождество без опозданий. Писал письма. Переживал за меня — я взяла паузу, чтобы голос перестал дрожать хоть немного и продолжила — он был отличным отцом. Сегодня я узнала, что он еще бы и замечательным другом, и коллегой. Нам всем будет его очень не хватать. Мне будет тебя не хватать — сказал я, оборачиваясь на гроб отца, украдкой вытирая мокрые щеки. Как бы мне не хотелось — сдерживать себя было невыполнимой задачей. Особенно, когда говоришь о каких-то этапах жизни, всегда вызывающих у меня эмоции.       Когда я обернулась назад, и бросила взгляд дальше задних рядов, я увидела, как исчезают, трансгрессируя друзья, и папины коллеги из ордена, пока из них не осталось никого. Но я все равно чувствовала тихую благодарность за этот жест. Я не чувствовала себя брошенной.       Дальше, была вереница сочувствующих, что обнимали меня, или не обнимали, выказывая соболезнования, целуя руку, прощаясь с отцом, и трансгрессируя.       Джоанна и Константин, даже не подошли ко мне, видимо после шпильки про род, они исчезли, едва я закончила речь. В итоге, остались я, Пинки, и гроб с отцом.       Я грустно посмотрела на эльфийку, чувствуя себя слегка глупо.       — Что ж Пинки. Поскольку я не могу использовать магию вне Хогвартса до совершеннолетия, оказываю тебе честь разместить гроб отца, на отведенное ему место — хрипло сказала я.       Домовица грустно повела ушами, и дирижируя двумя руками отправила гроб в склеп, на причитающееся место, после — закрыв дверь.       Я оставила ее приводить задний двор в причитающийся вид, и побрела по тропинке назад, к дому.       Даже плакать уже не хотелось и не моглось, я чувствовала опустошение.       Тем неожиданнее было для меня, вновь появление орденцев, которые удалились сразу после моей речи.       — Детка — Молли заключила меня в объятия, всхлипывая, а еще через некоторое время я была в плотном кольце рук, все же разрыдавшись.              На теперь уже, моей кухне, собралось какое-то небывалое количество народа. Домовики, которые скорбели вместе со мной, на какое-то время обо всем забыли, стряпая легкий завтрак для всех пришедших. Я сидела со стаканом успокоительной настойки, все же решив, что раз уж у меня незапланированные гости, нужно хоть немного взять себя в руки.       Все, кого я видела во время своей речи, вернулись обратно. Среди друзей не было только Гермионы, которая не смогла срочно отпроситься у родителей, но попросила крепко меня обнять при встрече.       Фред смотрел на меня с очень напряженным лицом, видать жалея, что не может сейчас меня обнять, но я ему шепнула, чтобы даже не смел заставлять свою маму волноваться. Рон чувствовал себя не в своей тарелке, и только с Гарри мы без слов понимали друг друга. Я успела сказать, как я ему сочувствую, и мы молча постояли, обнявшись, пока остальные неловко рассаживались вокруг.       Артур, после наших дружных объятий во дворе, без слов пожал мне руку, Молли тихонько причитала, Джинни шмыгала носом, Рон не знал куда себя деть, Джордж просто молча меня обнял, как и Люпин. Профессору тоже было понятно что я чувствую — он потерял всех своих друзей детства.       Тонкс, была средоточием сочувствия, но в обычной манере — старалась беззаботно щебетать, тем не менее бросая на меня сочувствующий взгляд.       На самом деле, я даже слегка ошалела.       — Я им всем сказала, что тебя нужно обязательно поддержать — сказала Молли — пусть нас и не звали официально, но Фред сообщил мне… ума не приложу как я проморгала прилет совы.       Мы с Фредом обменялись быстрыми взглядами.       Сова значит, умно.       Я на это пожала плечами.       — Не знаю, миссис Уизли, я плохо помню, как отправляла записку — мой голос звучал хрипло и чуждо. Но как хорошо, что тут я могла побыть собой, пусть даже и в столь разбитом состоянии.       — Понимаю, детка — полным сочувствия голосом сказала женщина — сколько на тебя свалилось…       — И что дальше? –Римус тоже смотрел на меня с сочувствием, но твердо, и я почувствовала, что еще немного и опять расплачусь, потому что я не знала, что дальше.       Я подняла глаза к потолку, в надежде, что станет чуть полегче, все терпеливо ждали, пока я возьму себя в руки.       — Нарцисса сказала, что через пять дней меня ждет… ждут на аудиенцию — наконец сказала я, и сделала большой глоток из стакана, а проглотила, и потом уже допила залпом, чувствуя на языке горечь.       — Мы так и думали — Римус потер лицо — что ж… главное будь сильной, девочка. И не забывай, что очень многим людям не плевать на тебя.       Да что ж ты делаешь.       — Профессор — я взяла небольшую паузу, подбирая слова, и когда наконец поняла что говорить, продолжила. Видимо, на похоронах у меня прорезался дар красноречия — Профессор Люпин…       — Римус — улыбнулся мимолетно мужчина.       — Римус. Миссис и мистер Уизли, Тонкс, Фред и Джордж. Гарри, Рон, Джинни и передайте то что я сейчас скажу Гермионе. — я поставила стакан на стол, и продолжила, глядя поверх голов. Эти обеспокоенные лица делали меня слабой, а слабой я уже не имела права быть — я не знаю, что со мной будет дальше. Во время событий в отделе тайн, моего отца убила Беллатриса по приказу Люциуса, и он был объявлен… подорвавшим доверие. Я буду мстить — жестко сказала я, глядя в глаза в первую очередь Молли, которая так любила распинаться о недопустимости детей на войне. Она хотела было что-то сказать, но я подняла руку, прерывая её — Когда и как именно я это сделаю, я не знаю. Хочется верить, что я стану аврором и посажу их всех в Азкабан навсегда, когда мы победим. Если не выйдет — убью. Я правда это сделаю. Второе — голос мой поднялся, глядя как Молли что-то снова хочет сказать, и Фред положил ей руку на плечо, прерывая — я очень, очень благодарна вам за то, что именно вы все тут сейчас со мной, в самый… сложный момент. Спасибо. Я искренне, всем сердцем люблю вас за это, но, все мы знаем, что Темный лорд умеет залезать в голову очень виртуозно. Я занимаюсь у Снейпа Окклюменцией, по просьбе… Сириуса.       Гарри прикрыл глаза, ему явно больно было слышать про крестного       — До той поры, пока я не буду уверена, что в достаточной мере могу сопротивляться ему, я не хочу подвергать ваши жизни опасности. Я могу быть с вами груба, если этого потребует ситуация, но что б вы знали, это доставит лично мне только боль. И я не хочу лишний раз видеться ни с кем из вас, чтобы это не грозило лишними жертвами. Через пять дней, меня фигурально не станет, той которую вы знали, и я пока не знаю, смогу ли я что-то рассказать кому либо, или меня заставят молчать. Если вообще не убьют.       Я замолчала, глядя в сторону.       — Детка, Камия… — Молли всплеснула руками, и спрятала лицо в ладонях, плечи ее беззвучно затряслись, а Артур привлек женщину к себе.       Я встретилась глазами с Люпином, он кивнул мне.       — Ты очень взрослая — тихо сказал он — взрослее многих, кого я знаю очень давно.              Мы дружно поели, спустя минут двадцать тихих разговоров. Миссис Уизли все порывалась причитать, но Артур и Римус быстро ее успокоили, уверив, что со мной ничего страшного не произойдет, что я под защитой.       Конечно же они врали, так как не могли знать доподлинно, но, если ей будет так спокойнее — пусть врут.       После, все засобирались по домам, по делам. Снова — теплота, объятия, атмосфера любви.       Когда я обнималась с Фредом, от чего-то мне показалось, что я снова его бросаю, но встретившись с ним взглядом, я увидела в них только тепло и поддержку. Он очень хотел помочь, но прекрасно уже понял, что я — не позволю.       Он поцеловал меня там, в коридоре. На глазах у своих родителей, вызвав у своей матери еще одну волну ахов, и с какой же болью она на нас смотрела.       Этот поцелуй принес мне горечь, но я ничего не сказала.       Когда все ушли, я пошла к склепу, где лежали мать с отцом, и до самой темноты рассказывала, рассказывала, рассказывала родителям, которые уже никогда меня не услышат, о своих чувствах и переживаниях. Обо всем, о чем не знал папа, но в глубине души, я надеялась, что он меня слышит.              Два дня прошло в легком тумане, в котором я неизменно оказывалась напротив двери отцовского кабинета, прислонившись к стене напротив, мрачно разглядывая наложенные заклинания.       Меня влекло туда внутрь, узнать все его секреты. В конце концов, я не могла так же выбросить из головы его грубость по отношению ко мне, и понимала, что я скорее всего совершенно не знала отца, а он видимо все же пытался меня спасти, что не могло не радовать.       Но это его «не будь дурой» звенело в моих ушах.       Как и одобрение Люциуса       Как и то, что сделала Лестрейндж.              На третий день, я едва не сожгла в камине холодный блокнот, через который мы общались с Фредом, но в последний момент задержалась, и убрала обратно в сумку, мало ли что.       Я менялась. Я чувствовала это.              Пять дней наедине с собой, в ежедневных односторонних разговорах с родителями, делали меня кристально спокойной. Я готовила себя к мысли, убеждала себя, что я одна, и жалеть себя — не нужно.              Ближе к вечеру пятого дня за мной пришёл Драко.       — У тебя тут иначе, чем, когда мы были на приемах — сообщил он, переступая порог моего дома. Я встретила его, уже полностью готовая, и не могла не отметить, что мы чем-то похожи. Он был в чёрном пиджаке, рубашке и брюках. Не могу сказать, что он хоть как-то выглядел лучше, с нашей последней встречи, но я ничуть ему не сочувствовала. То, что его отец попал в Азкабан, я считала лучшей расплатой за то, что он сделал. Лишил меня отца.       Я была в чёрной рубашке с рукавами-фонариками, чёрной юбке в пол. За прошедшие дни я так же побывала у знакомой модельерши, что жила неподалёку и заказала себе внушительный траурный комплект одежды, что весьма отражал мое настроение. Всю яркую цветную одежду Пинки с грустными причитаниями вчера отнесла в коробке на чердак. Я честно не видела повода радоваться, и всерьёз подумывала начать ещё и красить глаза в чёрный цвет. Кто мне теперь запретит? Но, на сегодняшний вечер настроения выпендриваться не было, более того я была на нервах весь день, чувствовала, как потеют руки.       Все же до аристократической собранности мне было очень далеко еще. Но, я старалась.       — У меня, во-первых, траур, во-вторых жить постоянно в атмосфере званного вечера некомфортно — ответила я, и мой голос звучал сильно спокойнее, чем были на самом деле мои эмоции.       — У нас так же — ответил Драко, задирая голову, рассматривая потолок — ты готова?       — Нет, но что поделать — спокойно ответила я       Малфой посмотрел на меня как-то… странно. С пониманием что ли?       — Сейчас прибудет мама, доставит нас в поместье — сказал мне парень, стоя напротив меня, и разглядывая — оттуда мы двинемся в другое место       Стояли мы в тишине, а затем, Малфой в полтора шага сломал разделяющее нас расстояние, и мягко обнял меня, от чего я замерла истуканом, но все же решившись подняла руки, положив их ему на спину.       Драко слегка дрожал, и я чувствовала, как колотится его сердце. Затем, он разомкнул объятия, и вернулся на исходную позицию, судя по выражению лица не то смущенный, не то недовольный собой.       Боже, да ему тоже было страшно.       Дверь распахнулась, Нарцисса вошла внутрь без стука, что вызвало у меня недовольство. Окинула нас холодным взглядом усталых глаз, кивнула и сделала жест, чтобы мы выходили.       Я проследовала за Драко на негнущихся ногах.