В прошлой жизни

Утро ударило по глазам безликим белесым светом, льющимся с потолка. Это обычное явление, к которому я по всем показателям должна была бы уже привыкнуть. Ан нет, каждый раз открывая глаза, я надеюсь увидеть не его и от этого испытываю почти физическую боль. Вставать совсем не хотелось, несмотря на, набатом бьющую в голове, чуждую мысль. Она требовала действий. Элементарных, но все же… ...Утро. Встать. Поесть. Работа. Да, на краю сознания я уловила шевелящиеся планы на день. ...Репортаж. Интервью. Журналистка, значит… чтож… ...Чееоооорт!!!! Я нехотя потянулась и провела обеими ладонями по прохладному шелку смятой постели. Нет. Я никого не искала. Знаю, что никого нет и не может быть. Канули в лету те времена, когда я просыпалась с надеждой. Но несмотря на это, ритуал пробуждения остался прежним. Руки бессознательно сминали струящуюся сквозь пальцы ткань, тщетно пытаясь на что-то наткнуться. Я поднялась. Оглянулась на кровать. Розовый шелк. ...Черт возьми, каждый раз розовый шелк, будь он не ладен. -Умыться?— спросила я пустоту. -Умыться,— ответила сама себе. Может даже расчешусь. Хотя зачем? Кто знает? Утренние процедуры не заняли много времени. Сполоснуть лицо и пригладить мокрыми пальцами волосы, стараясь не смотреть какого они сегодня цвета. Ни к чему это. Лишняя мысль, воспоминание, которое ударит завтра наотмашь по моим и так уже не крепким нервам. Не глянув в зеркало, я пошлепала в угол, обозначенный как кухня. Место обитания холодильника. ...Апельсиновый или томатный? Я открыла белую дверцу. -Томатный, — пришло статическое решение в голову, видимо мозг помнил что вчера был апельсиновый. Я достала белую коробку, стоящую справа. Белая…. Она всегда белая. ЧЕРТОВА КОРОБКА ВСЕГДА БЕЛАЯ!!! Я медленно выдохнула воздух сквозь крепко сжатые зубы. -Спокойно, девочка,— прошипела я себе.— Тише, вот так… Истерика, свернувшаяся змеей в моей душе, поднявшая голову, словно почуяв слабину жертвы, не собиралась сдаваться просто так. Я отрешенно смотрела на побелевшие пальцы, судорожно вцепившиеся в дверцу холодильника. -Иди к черту, сука, не до тебя,— злым утробным голосом прошипела я, прислушиваясь к болезненно шевелящейся истерике, разраставшейся где-то глубоко внутри меня. Она ползла из своего убежища, куда уползла побитая после нашей последней схватки. Тихо, почти нежно она нашептывала о том, как я ненавижу розовый шелк, белые коробки, зеркала….и свою долбанную жизнь. -Уйди,— уже срывающимся от паники голосом выдавила я. ...Отпусти ручку, закрой чертов холодильник… Оцепеневшее в предчувствии новой битвы тело натянулось, как готовая порваться струна. ...Только не сейчас, упрашивала я себя. Отпусти, ручку… Почему? Любовно шептала истерика, готовясь поглотить меня всю. Почему? Что меняет время? Ты спешишь? Куда? К кому? Зачем? -Я должна жить…— с придыханием шепнула я. Для кого? Уже наворачивая свои холодные кольца на моей шее, прошипела моя персональная змея. -Для него,— прошептала я и сморгнула слезы.— Для него, слышишь? Сгинь, сука, ты не вовремя!!! Мой голос эхом прозвеневший в пустой комнате, заставил вздрогнуть оцепеневшее тело. Оторвав окаменелые пальцы от холодной дверцы, я в бессилии сползла вниз. -Для него, для него, для него…— беззвучно шептала я, не обращая внимания на слезы.