В прошлой жизни

И снова утро. Снова неживой свет гуляет по моей коже. Я уже знаю, как больно он ударит по глазам, стоит их открыть, поэтому не тороплюсь. Шевельнулась истеричная змея, опоясавшая сердце. Тело послушно потянулось, руки привычно скользнули по шелку… ...Открывай! Я открыла глаза и посмотрела на потолок. Заставила себя сесть, потом встать. По пути в ванную я сняла шелковую пижаму и белье, бросая все прямо на пол. Вода остудила кожу. Ее ласкающие прикосновения заскользили по телу, доставляя удовольствие. Наверно, это единственное ощущение, которое так похоже на… -Нет, -сказала я и подставила лицо под струи воды. Капли влаги стекая по коже, уносили мою сжигающую изнутри тоску . Я представила себе, как прозрачные струи смывают липкую истерику, унося ее в неизвестность. Так я стояла очень долго. Потом все же заставила себя выключить душ. Три раза глубоко вздохнув, я вышла из стеклянной кабинки и осторожно прикрыла дверцу. Не вытираясь, я пошлепала к холодильнику. Памятуя о вчерашнем, вчерашнем ли, случае, я старательно отводя взгляд, открыла дверцу и, схватив коробку, быстро закрыла ее. Налила в стакан апельсиновый сок. Выпила его. Прислушалась к себе. Уловила чуждую моему мозгу мысль, гнавшую вперед. ...Не думать… просто подчиниться… Закрыв глаза, я попыталась спрятаться в воспоминаниях. Тело знало, что делать. Десять шагов направо. Шкаф. Дверцу в сторону. Одежда. А я далеко… Так далеко, что сама не знаю где. Может в прошлой жизни. ….Люсинда, разбудишь завтра в восемь?— звонкий голос согрел мне душу, заставив сердце биться чаще. -С чего это так рано?— в который раз удивленно спросила я и улыбнулась сестренке. Я любовалась ею. Существом, казалось, созданным из солнечного света, ветра и неба… Руки достали костюм и напяливали его на равнодушное мокрое тело. …Лорка была похожа на маленькую бурю. Ее светлые блондинистые волосы, на солнце отливающие золотом, всегда вились за ней в стремительном порыве… И я любовалась ею. Слова я уже не помнила. И ее лица тоже. Только золотые локоны и глаза, сверкающие как капли росы на посвежевшей за ночь зелени, в мягком солнечном свете еще сонного утра. И ее резкие хаотичные эмоциональные движения… Руки застегнули среднюю пуговицу на пиджаке и прошлись по бедрам, разглаживая легкую ткань, прилипшую к мокрой коже. Готова. …Люсинда, разбудишь завтра в восемь?...удаляющийся звук ее звонкого голоса, затихал в моей голове. -Да,— тихо прошептала я.— Конечно, вьюжка… Я очнулась от спасительного транса. Смахнула влагу с мокрых щек и с силой выдохнула. Но боль, стеснившая грудь, не выдохнулась. И вот я иду по большому светлому коридору, спеша на встречу, не зная к кому, да и зачем. Я в который раз оглядываюсь, настойчиво рассматривая белые стены, разыскивая хоть одно доказательство. Чего? Да того, что здесь живут живые люди!!! Где здесь? Черт его знает! -Заткнись, чертова дура!— Это я отвлеклась на свою истеричную змеюку. Белые стены всегда девственно белы. Белый свет всегда мягок, и не навязчиво ярок. Светлые ковровые дорожки всегда чисты. Нет мусора, нет пятен, нет жизни. Тут все НЕ ЖИВОЕ!!! Все искусственное! Из больших окон льется такой же безжизненный свет, что и с потолка. А за стеклом белесая мгла. Ни черточки, ни штриха. Белая пустота. Пустота рвущая душу на части. Почему я не могу успокоиться и все жду чего-то? Потому что я помню другую жизнь. Яркую, живую, динамичную. Помню небо, помню солнце… и уже не помню того ощущения, когда оно касается кожи… Я остановилась. Прислонившись к стене, я медленно выдохнула несколько раз. Я так много помню. И не только о своей прошлой жизни. Каждый день, как зеркальное отражение предыдущего, я помню каждый прожитый здесь день. Иногда память сваливает эти дни в одну большую гудящую кучу, иногда раскладывает как пасьянс. Сколько их? Этих потерянных дней? Десятки? Сотни? Тысячи? Сколько личин сменено? ролей сыграно? Жизней прожито? Целые века страданий. Я перестала смотреть в зеркало после того, как увидела в отражении глаза иссохшей и измученной старухи на слишком красивом молодом лице. Не моем лице… Я помню свое первое пробуждение здесь. Где здесь?