Нежеланный

      Внезапно в нос ударил резкий цветочный запах. Оба прошли через арку, на которой буяла зелень. Земля была полностью бледно-розовая: её укрыли одеялом нежнейшие лепестки сакуры.       — Какой... Запах... — рецепторы у мальчишки были развиты лучше, чем у людей, поэтому он учуял запах по-своему, сильнее. После, рефлекторно, что характерно исключительно лисам, поднял голову вверх и мило чуть сморщил носик, что вызвало нескрываемую мягкую улыбку у Акихиро, наблюдавшего за ним.       — Какой ты всё же невинный и беззащитный ребёнок...       — Неправда, я взрослый! — тот скрестил руки на груди, махнув хвостиком и прижав уши, показывая тем самым всю серьёзность своих слов.       — Как скажешь. «А он всё так же мил», — промелькнуло в голове у мужчины.       — Мне здесь так нравится! — лисёнок побежал по саду с широко распахнутыми руками, наслаждаясь моментом, и на лету заскочил на нижнюю ветку самой большой сакуры. Улёгся на живот, болтая в воздухе изящными, совсем не схожими с мужскими, ногами и смотря вдаль. Взгляд был мечтательным, совсем не сосредоточенным, и выражал лишь полное спокойствие и умиротворение. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ветви, приятно грели спину, а лёгкий ветерок трепал белоснежные волосы и разносил приятный цветочный запах по всей округе. Мысли унесли Кайоши далеко за пределы сада, открывая ему новые неизведанные просторы. Он размышлял о многом: о прекрасной погоде, что поднимала мальчишке настроение; о добром господине Акихиро, который, в отличие от отца, не бросил нуждающегося в помощи лисёнка на произвол судьбы; о том, что жизнь его, несмотря на все прошлые беды и несчастья, наконец-то наладилась.       — То дерево, на которое ты лёг, является нашей семейной реликвией, которая очень тщательно оберегается, — заговорил вдруг хозяин сада, нарушая воцарившуюся тишину.       — Я заметил, что в Вашем доме нет ни единой женской вещи... — резко сменил тему Кайоши, — Вы не женаты?       — Моя жена умерла при родах, когда ей было двадцать четыре... — с явной грустью и тоской ответил мужчина.       —Так у Вас есть дети?       — Неважно, — отмахнулся Акихиро, не желая больше продолжать начатый разговор.       Мальчишка понял, что лучше не затрагивать эту тему, поэтому решил отвлечься на природу, окружающую его.       — Вот бы эту всю красоту нарисовать... — мечтательно произнёс он.       — Нарисовать?       — Ага.       — Так тебе, может, принести акварель с кистями и бумагой?       — Да, пожалуйста, — лис кивнул, а Акихиро скрылся где-то между деревьями и направился в дом.       Кайоши уже в который раз удивлялся доброте мужчины. Несмотря на то, что он был для него совершенно чужим человеком, Акихиро заботился о нём, как о родном сыне.       «Наверняка у него есть ребенок», — мысль о детях так и не оставляла лиса. Если они есть, то где же они сейчас? А если нет, то к чему такая реакция на простой вопрос? И чьи же тогда вещи, которые вряд ли принадлежат хозяину дома, ведь они слишком маленькие для него? Даже такие мелочи, как сушившаяся на улице одежда, привлекали внимание Кайоши, надолго овладевая его мыслями.       «Ладно, хватит думать об этом, — решил он, — если он не хочет, чтобы я лез в это дело, значит я и не буду».       Тем временем Акихиро уже возвращался обратно в сад, держа в руках бумагу с кистями и краской.       — Вот, держи, — любезно подал материалы лисёнку мужчина.       — Спасибо Вам большое, господин Акихиро! — забыв, что он находится на дереве, по неаккуратности мальчик ударился лбом о древесину, — Как же больно... — произнёс тот, потирая покрасневшее чело.       — Удар несильный, всё будет хорошо. Я тебя оставлю наедине с собой, чтобы не мешать. А ты рисуй.       — Хорошо, господин Акихиро.       Как только хозяин дома ушёл, Кайоши принялся за работу. Слегка смочил водой лист, мокнул кисть в краску и начал делать незамысловатые мазки. Один за одним, и уже нарисовал ветку с соцветиями. Как вдруг, лист стал белоснежным, а в руке у Кайоши появилась та самая ветка, которую он рисовал.       — Неужели...       Глаза широко раскрылись от удивления, а лисёнок решил всё же проверить, не сон ли это. Отложил веточку, нарисовал уже небольшой росток сакуры, и... Он вмиг стал живым и упал ему прямо в руку.       — Что, это правда, что-ли?! — мальчишка был удивлён не на шутку.       — А что, если... — он начал рисовать всё подряд.       Всё, что находилось вокруг, с помощью кисти и красок появлялось на бумаге, а затем и рядом с лисом. Кайоши рисовал всё, что видел, но вдруг на глаза ему попалась маленькая птичка, спокойно сидевшая среди цветов на ветке сакуры. Недолго думая, он начал рисовать и её, ведя одну линию за другой, и уже через пару минут лист вновь стал чистым, как прежде, а перед лисом появилась такая же птичка, смотрящая на него своими черными глазами-бусинками. Он никак не мог поверить в реальность происходящего. Лисёнок никогда раньше не слыхал о подобном, но такая необычная способность ему определенно нравилась, несмотря на то, что она вводила в полное недоумение. Но тут же возник другой вопрос: стоит ли рассказывать об этом Акихиро? Кайоши долго метался между тем и другим, будучи не в силах определить, что будет более правильным. Ещё немного поразмыслив над этим вопросом, он решил, что скажет мужчине о столь необычном явлении, но позже, когда появится необходимость, и вновь принялся рисовать, не переставая удивляться каждой новой картине, становившейся явью прямо у него на глазах.       И тут он решил нарисовать... двух лисов. Чёрного и белого. Мальчик рисовал их с особой любовью и трепетом, прорисовывая каждый волосок шерсти. изображая глаза как можно реалистичнее. Они завораживали, будучи совсем как настоящие. И вот, закончив работу, лисёнок смог наблюдать, как из листа выскочили на лепестки сакуры его собратья — те самые чёрный и белый лисы. Они были двумя противоположностями: Инь и Янь. Тишина и буря, взрывающаяся внутри зверьков. Да-да, тишина тоже когда-то взрывается. Особенно когда её слишком много...       Два чуда природы играли друг с другом, время от времени поглядывая на Кайоши. В общем-то, белая лиса — самка — была точным олицетворением самого Кайоши. Такой же характер, грациозная походка, необычный редкий окрас, даже была та же милая привычка сморщивать носик. Она очень заботливая, что сложно не заметить. Чёрный же — с характером весьма скверным, пренебрежительным. Он постоянно требовал внимания белой лисы. При этом, оба идеально смотрелись друг с другом, дополняя свою половинку и смягчая её недостатки так, что они становились изюминкой. И тут Кайоши задумался: где-нибудь есть же и его такая же противоположность, с которой у него будут порхать бабочки в животе и бешено трепетать сердце, как и у этих двух?..