Шансы равны ста процентам

— Почему ты так думаешь? Я в какой-то момент как-то задел тебя? — Тони пришлось просидеть несколько минут в полной тишине, которую Питер так же не нарушал, прежде чем сказать хоть что-то, потому что все эти слова действительно застали мужчину врасплох. Они оба сидели, не двигаясь, было слышно лишь дыхание, которое ни у одного из них не было спокойным. Старк опустил лицо вниз, сжав тот самый карандаш в руке так сильно, что он был на грани того, чтобы сейчас сломаться. — Я младше Вас, но я не дурак, — вытерев вспотевшие ладошки об ткань своих джинсов, ответил Паркер, уже внимательно глядя на собеседника. По его лицу все еще блуждала грусть и… это разочарование? — А еще я меньше всего хочу выглядеть жалким. Я устал, — его вид был таким, будто он только что снял с себя все маски, которые носил последние годы, убрал к чертям то зрелое спокойствие и терпение, с которым прожил практически всю жизнь и наконец-то начал показывать все то, что бурлило внутри него так много времени. — Все из-за Мэй? — встретившись взглядами с юношей, сказал Тони. Он следил за каждым движением Питера, пытаясь отыскать в нем хоть какую-то подсказку или намек на то, что он сейчас чувствовал или о чем думал. Но все его тело давало лишь один огромный знак: Паркер — это человек, который слишком долго был сильным и на которого свалилось в один момент невероятно много всего. — Знаете, что она мне сказала, когда мы узнали о смерти дяди Бена? — проигнорировав вопрос, начал говорить Питер. И продолжил, когда получил от Тони ответный кивок. — Что мои шансы на счастливую жизнь равны нулю. Ноль. Вы понимаете, что такое ноль? Это ничего, это пустота, это ноль процентов. И при любом удобном случае она не забывает об этом упомянуть, — будто с обратной стороны век Питера отпечатался тот момент, когда Мэй смотрела сверху вниз на маленького мальчика, который глотал слезы из-за того, что неделю назад потерял родителей, а сегодня и дядю Бена, и говорила ему столько всего… ужасного. Часть из этого он даже не понимал в силу возраста, а оставшаяся часть делала ему еще больнее. Еще одним выводом того злосчастного дня было то, что, оказывается, мальчик потерял еще и тетю. Любимую тетю Мэй, которая никогда слова ему плохого не сказала, которая в любой ссоре с родителями становилась на его сторону и мягко уговаривала раздраженную Мэри сильно его не ругать, которая поддерживала все его идеи касательно будущего. Наверное, именно за эту поддержку и все проведенное вместе время Паркер не оставлял тетю, как бы она к нему не относилась, ведь она тоже потеряла многих близких ей людей. В определенный момент он бы, возможно, даже смог ее понять, но она без всякой осторожности продолжала говорить ему в лицо гадости и обвинять в случившемся, что неизгладимо ранило юношу и тревожило зажившие рубцы его души. — Так ты расскажешь, что произошло с твоей семьей тогда? — выдержав небольшую паузу, негромко сказал Тони, будто боясь кого-то или что-то спугнуть. И этот кто-то, очевидно, сейчас сидел прямо перед ним. Он смотрел на юношу, тот явно выглядел не как обычно: задумчив и пассивен. Старк очень сильно боялся, что его задевали не столько воспоминания, сколько то, что мужчина влез туда, где ему пока не место, а теперь еще и заставляет парня оправдываться. В определенные моменты уровень страха поднимался до такой высоты, что сердце Тони начинало стучать с бешеной скоростью, но раз уж он заварил эту кашу, то должен ее расхлебывать вместе с Питером. Потому что парень, сидевший в данный момент напротив него, склонив голову вниз, не показывал своим видом, что и сейчас он достаточно сильный, чтобы вмиг забыть все то, что они разворошили вместе. — Мои родители работали вместе в одной фирме. Долгое время там проворачивали такие коррупционные схемы, что никому и не снилось, но в один момент это раскрылось на очень высоком уровне. Тогда такое началось… Все работники разделились на два лагеря — те, кто отрицали, и те, кто все подтверждали — и буквально шли друг на друга. Мои родители ничего не брали, работали честно, — говоря последние слова, Питер повернулся лицом к мужчине и снова смотрел ему прямо в глаза, чтобы тот понял, что это действительно правда, но в то же время огромная несправедливость. — Они говорили правду и, видимо, даже еще большую, чем остальные, потому что… только их в итоге «заткнули», — еще несколько вдохов-выдохов, пока сердце колотилось все быстрее и быстрее. — Начальство, конечно же, все отрицало, потому что они прекрасно знали, что промышляют под их крылом, а два человека, которые выделялись на основном фоне еще большим противничеством… ясное дело, что это не нравилось никому. С ними пытались разговаривать, пытались подкупить, позже — пригрозить, но они стояли на своем. Бен и Мэй это прекрасно видели, они пытались их отговорить, советовали «сдаться» и не противиться, напоминали о том, что у них растет ребенок, но тогда мама с папой говорили, что это для моего же будущего блага, — голос парня слегка срывался на последних словах в предложениях. — Потом прошло некоторое время, нас оставили в покое. Конечно, это было очень подозрительно, но все равно мы до последнего надеялись, что все как-то обойдется и вернётся на круги своя. Но увы. Однажды ночью к нам залезли якобы воры, которые якобы хотели нас обокрасть, и родители якобы начали сопротивляться, за что и были убиты. Звучит как полнейший бред, — на лице Питера появилась саркастическая ухмылка. — Открыли дело по двойному убийству с целью ограбления, но понятно, что ограбление здесь никаким боком не проходит. Мэй и Бен взяли меня под опеку, пока им на уши вешали лапшу, что дело вот-вот раскроют и посадят наглецов за решетку, а ещё — что недавно произошедшее на месте их работы совсем не причем. И… я не знаю, как так вышло, но в Бене проявилось кое-что, что было и у его уже покойного брата — желание защитить весь мир и отсутствие инстинкта самосохранения — и он все силы приложил, чтобы дело переквалифицировали в двойное умышленное убийство. Однако, и его вскоре «заставили молчать». Мэй была в ужасе. Затем ей шока прибавили «большие дяденьки», наведавшиеся к нам и пригрозившие, что если кто-то из нашей семьи еще полезет в это дело, то одноразово «уберут» всех. После этого тетя очень сильно изменилась, первое время она очень сильно срывалась на мне, но ей было тогда невероятно плохо, из-за чего она часто бывала в больницах, — Питер остановился, давая себе время немного перевести дух, а минуту спустя, прервав зарождающиеся мысли Старка, подытожил. — Мне было двенадцать тогда. Тони внимательно выслушал юношу, и когда тот закончил говорить, все, что ему хотелось сделать, это засадить этих ублюдков на максимальный срок, что им могут дать. Абсолютно всех. Абсолютно каждого, кто заставил этого ребенка чувствовать страх, боль и неизвестность. Он смотрел на Питера, и теперь, казалось, он видит его с другой стороны, с той, с которой ещё не видел никогда. И, наверное, с той, с которой Паркер пытался открыться Тони тогда, в их первую встречу в больнице. Старк видел, как парень буквально выдохся, и больше не желал вытягивать из него слова, хотя была парочка деталей, которые он хотел бы уточнить. Но это потом, все потом… — Питер… Ты отлично держишься, — все, что смог выдать Тони, перебрав до этого уйму слов, которые мог бы сказать. В этот момент ему хотелось отмотать время назад и заставить Паркера не рассказывать, если это что-то столь болезненное, но мужчина хотел знать, действительно хотел знать и был готов донести до Питера, что не из-за попыток отвлечься или забыться, а потому что разобраться в этом стало его обязанностью после того, как он итак влез в семью Паркеров. — Они работали в дочернем проекте Старк Индастрис, — добавил юноша, несильно кивая самому себе и сосредоточившись на очередном механизме, что стоял недалеко от него. По телу Тони в очередной раз словно прошла искра, а в мыслях всплыла картинка, когда Мэй со всей своей ненавистью спрашивала у него, помнит ли он Бенджамина Паркера. Так вот почему она думала, что он мог это помнить. Но все, что Старк помнил из того, что происходило в компании восемь лет назад, так это то, что тогда всем занималась Пеппер со своими заместителями, пока он… кхм, скажем так, имел свои дела. Следующий вопрос, который беспокоил мужчину: винит ли его Питер за все, что произошло с его родителями? Тони хотел спросить об этом сразу же, но тогда вряд ли юноша поддерживал бы с ним какие-то отношения. Разве что только из-за желания отомстить. Но он вовсе не похож на свою тетю, он был ее абсолютной противоположностью. Ах, Боже, голова сейчас взорвется от всех незаданных вопросов. И Питер, будто читая мысли и заранее зная ответ, сказал: — Я никого не виню, включая Вас, это глупо, — парень изо всех сил старался выглядеть как обычно, потихоньку стирая с лица все то, что только что натворили с ним его же детские воспоминания. Конечно же, Тони моментально не стало от этого легче, но то, что парень мог справляться с болью прошлого, не могло его не радовать. Тем более, если он не делал это так, как Старк когда-то. Стараясь не зацикливаться на этом, мужчина слабо улыбнулся в ответ и, чтобы их разговор и встреча в целом не сошла на нет, он предложил выйти на улицу, ведь, несмотря на кондиционеры, установленные здесь, свежий уличный воздух не шел ни в какое сравнение. К тому же это всегда помогало Тони привести себя в чувства, наверняка, со многими, включая и Питера, это работает так же. Юноша хорошо воспринял эту идею, ведь тоже считал, что вечерняя летняя прохлада должна была немного отвлечь от всего и вернуть настроение обоих примерно к тому, с которым они расходились по домам после дня, проведенного вместе в цветочном магазине. Буквально за несколько минут они вдвоем проделали путь от мастерской до улицы, на которой жил Тони, чувствуя, как несильный ветерок обволакивал их лица, оставляя лишь приятное ощущение расслабленности. У них не было точного маршрута, но никто из них не возмущался, когда другой предлагал повернуть на ту улицу или вернуться в противоположную сторону. Разговор, как обычно, завязался сам собой, но каждый из них осторожно обходил стороной все, что сегодня узнали нового друг о друге, ведь оно ни в какое сравнение не шло с разговорами о любимом фильме или видеоигре. Их общение стало еще более открытым и раскрепощенным, ведь оба оказались в ситуации, когда становились как «открытая книга». И никто не был против. Спустя примерно полчаса блужданий по ночному городу Тони и Питер оказались в одном из небольших переулков, в котором никто из них никогда не был. Яркий свет фонарей освещал им дорогу, пока они все так же о чем-то говорили, все чаще и чаще глядя друг на друга. Они подошли к одному из всех стоявших там зданий, которое на вид было старым и потрепанным, но уверенно держало лицо, и лишь в некоторых местах фасад был потресканным. — Если ты это хоть раз попробуешь, то больше никогда не сможешь отказаться, я тебя уверяю, — улыбаясь, говорил Старк, пока сам чувствовал неимоверную легкость. На минуту ему показалось, что он вернулся в годы своей бурной молодости и прямо сейчас разгуливает с парнем, которого подцепил на вечеринке. Только вот годы сменились, а парень находился рядом с ним не из-за надежды на отличное продолжение вечера, а потому что нашел кого-то, кто находился с ним на одной волне, несмотря на всю несхожесть. — Уверен, я смогу приготовить намного лучше, что и идти никуда не будет надобности, — сразу же отреагировал Паркер, наигранно закатив глаза. Старк лишь неопределенно пожал плечами, повернувшись к юноше спиной. Что-то на стене того самого старого здания заинтересовало его настолько сильно, что разговор пришлось прервать. Конечно же, интерес не ускользнул от младшего, и он подался вперёд, стараясь отыскать глазами то, что, видимо, очень сильно должно было зацепить. Старк обернулся, оставив свои попытки, и заметил, как кое-кто откровенно нарушил его «зону комфорта». Удивленный и растерянный взгляд немного снизу вызывал у Тони лишь улыбку, от чего он собственно не отказывался, пока сам по сути оказался «прижатым к стене». Они не прерывали зрительный контакт, хоть и старший стоял прямо напротив уличного фонаря, который бесцеремонно бил ярким светом прямо ему в глаза, что хотелось зажмуриться. Но пропустить такой вид на лицо очень уязвимого сейчас Паркера он не мог. Питер сам не заметил, как непозволительно близко подошёл к мужчине, пока тот был увлечен кое-чем другим. Но резкий поворот Старка действительно застал его врасплох, что сразу же отразилось на лице юноши. Они все ещё смотрели глаза в глаза, пытаясь найти друг у друга хоть какое-то обоснование всего того, что сейчас происходило. Каждый из них чувствовал, как обстановка накаляется, а воздух вокруг них будто нагревается до отметки в тысячу градусов. Сантиметры продолжали сокращаться, а объяснения чему-либо из всего этого так и не находилось. В глазах начинало мутнеть, но окончательно туман накрыл обоих, когда губы сомкнулись, с одной стороны, в неуверенном, а с другой — настойчивом поцелуе. Все ощущения достигли высшей точки; Питер с мальчишеской робостью положил свою ладонь на заросшую щеку мужчины, пока тот по-медвежьи обнял парня. Их языки сплетались в горячем танце, но не спешили нагло залезать на чужую территорию. Все проходило размеренно и относительно расслабленно и продолжалось до тех пор, пока воздух в лёгких окончательно не иссяк, а напряжение в теле Паркера неначало расти с бешеной скоростью. — Мистер Старк… — на выдохе произнес младший, сомкнувшись с Тони лбами и глядя в его все еще затуманенные глаза, пока тот не решался что-то сказать в ответ. *** — А потом мы… кхм, пошли гулять, — пожав плечами и послав Неду виноватую улыбку, договорил Питер и перевел взгляд на дисплей своего телефона. Он провел пару раз пальцем снизу вверх, а его лицо снова обрело серьезный вид. Парни сидели в помещении магазинчика, где, как и всегда, витал цветочный запах. Утреннее солнышко освещало улицы, укрывая их нежными лучами тепла. Питер любил такое лето: когда лёгкий утренний ветерок обдувал кожу юноши, а температура не превышала комфортной отметки. Хотя вчерашним поздним вечером он был не против раскалиться хоть до тысячи градусов, лишь бы снова почувствовать эти нежные чувственные губы на своих. Об этом парень думал практически всю последующую ночь и часть утра, пока к нему не наведался его лучший друг, с которым они не виделись довольно-таки долго. Паркер был невероятно рад, что тот пришел именно сегодня, не позволяя ему с головой окунуться во все то, во что ввязался вчера. Хотя, кажется, погряз он ещё со дня первого визита Тони в цветочный. — О Боже, Пит, лицо попроще, — усмехнувшись, сказал Лидс, перекатывая моток скотча из одного конца стола в другой. Он продолжал смотреть на лицо друга, которое с каждой секундой изображало все больше и больше удивления. Паркер молчал, лишь задумчиво вчитываясь в написанный текст в его телефоне. — Что там у тебя? — нетерпеливо продолжил парень, потянувшись через весь стол к другу и пытаясь заглянуть в смартфон. — Старк Индастрис возобновило расследование по делу причастности к целой коррупционной ветке в одном из своих проектов восьмилетней давности, — Паркер процитировал статью, в которую был погружен с головой последние несколько минут. Он пытался найти хоть какой-то подвох во всем написанном, но на первый взгляд все было написано слишком даже прозрачно, как для одного из самых больших издательств Нью-Йорка. Брови Неда медленно, но уверенно ползли вверх, заставляя кожу на лбу сложится в несколько заметных мимических морщин. Он внимательно смотрел на Питера, который, видимо, тоже не верил своим глазам. Первая мысль, что пришла на ум Паркеру, была о том, что, вероятнее всего, люди, которые причинили столько несчастий одной только семье, наконец-то смогут оказаться за решеткой, это заставляло все внутри сжиматься от радости и чувства справедливости. Конечно же, было рано об этом думать, но… откуда такая уверенность в том, что все будет именно так? Наверное, оттуда же, откуда и уверенность во вчерашнем вечере и его продолжении. Но самый большой страх Питера сейчас — это переоценить ситуацию. Откинувшись на спинку своего стула, тем самым отодвигаясь от Неда и от его внимательного взгляда, Паркер нашел на рабочем столе смартфона «Контакты» и быстрым движением руки, точнее, пальцев нажал на номер телефона Тони. Лидс сначала непонимающе смотрел на друга, пытаясь кивками выведать у него, что он сейчас делает, а затем наигранно открыл рот, тихо издавая звук «а», и уселся обратно на свое место. Он замечал, как с каждым гудком, оставшимся без ответа на лице Питера проявлялась некая грусть, ведь тому очень сильно хотелось как можно скорее поговорить об этом со Старком. Контакт «мистер Старк» так и не ответил на звонок, но юноша все равно испытывал невероятную эйфорию по этому поводу, ведь он уже и надеяться не мог, что кто-то снова захочет заняться его делом. *** Еще один рутинный день наступил в жизни Тони Старка, начавшись ранним подъемом после долгого вечера и практически бессонной ночи. Он чувствовал невероятную слабость во всем теле, зато давно невиданное ощущение долга с головой накрыло его, отчего будто что-то невиданное заставляло его подняться с постели. Вчерашние события в том переулке с Питером несомненно успели удивить Тони своей спонтанностью, но… это не чувствовалось чем-то неправильным, ведь так? Именно об этом мужчина думал практически всю ночь, лишь под утро сумев сомкнуть глаза. Прямо сейчас ему не хотелось все это «расковыривать», потому что впереди предстоял еще целый рабочий день, где его мысли, очевидно, будут занимать другие не менее важные люди и обстоятельства. Пока Тони с высшим уровнем комфортабельности ехал в своей машине, он нервно крутил телефон в своих руках, что не ушло от внимания Хогана, поэтому он позволил себе пару раз бросить изучающий взгляд на босса, но сказать или спросить что-то он так и не осмелился. У них были, конечно, хорошие отношения, но рассказывать о том, как он вчера поцеловал двадцатилетнего пацана, Тони не хотел, поэтому до конца их поездки в салоне суперкара была идеальная тишина. Путь от машины до кабинета, к счастью, тоже не предвещал чего-то неспокойного. Стук со стороны длинного коридора шумного офиса был еле слышен, однако Тони его заметил и одарил гостя лаконичным «да» прежде, чем тот зашёл. В дверях появилось знакомое лицо, что выражало только озабоченность и усталость, хотя рабочая неделя началась не так уж и давно. Его владелец уселся в мягкое, но не особо удобное кресло напротив Старка, отложив свою рабочую папку на журнальный столик, что стоял рядом. — Джеймс Роудс, чем обязан? — с улыбкой начал Тони, отложив в сторону бумаги, что изучал до этого, обращая все свое внимание на коллегу и друга. На его лице также виднелось раздражение, и это было неудивительно, ведь сдача месячного отчета в каждом отделе давала о себе знать. А «пропустить через себя» каждый из них было тяжеловато даже для такого бойца, как Роудс. — Слышал, ты возобновил следствие по делу в том проекте? — Роуди задумчиво постукивал пальцами по стеклянной поверхности столика. Эта новость, услышанная всеми сотрудниками утром, в том числе и Джеймсом, изрядно удивила его, но вместо того, чтобы строить какие-то глупые и безосновательные догадки, которые расходились по офису с огромной скоростью, он решил самостоятельно поговорить с Тони. — Да, — уверенно кивнул Старк, сложив руки в кулак на своем столе. — По поводу разговоров не парься: как быстро начались, так же быстро и законч… — С чего бы это, Тони? — прищурившись, задал вопрос Роуди. — Восемь лет тебя это не особо интересовало, а тут вдруг такие заявления во всех новостных ресурсах, — в голове Старка помимо воли вырисовывался вчерашний образ Питера: насупленные брови, подрагивающие плечи и жгучая боль в его глазах заставили Тони разобраться с этим как можно скорее. — Помнишь того мальчика? Из больницы который, — спустя минуту нахлынувших воспоминаний, негромко начал Тони, внимательно исследуя лицо друга. Получив ответный кивок, продолжил. — Так вот, тогда его родителей убили, — Старк, несомненно, видел, как лицо Роудса изменилось, и его все такой же задумчивый взгляд спустился вниз, уставив взгляд в идеальное и роскошное напольное покрытие. — Это… ужасно, — все, что смог выдать Роудс спустя секунд тридцать активной мозговой деятельности касательно только что услышанного. Тони пару раз слабо кивнул, выказывая свою солидарность. Диалог на некоторое время превратился в тишину, пока мужчины (каждый сам себе на уме) что-то обдумывали, хотя Старк меньше всего хотел снова предаваться мыслям об этом, потому что это очевидно не та история жизни, которую Тони хотел бы желать Паркеру. — Кстати. Касательно той твоей просьбы, — уже более активно заговорил мужчина, потянувшись к своей папке, что все это время покоилась на столике. Он достал оттуда несколько листочков и протянул их Тони, который с благодарностью принял их и сразу же приступил к изучению. — Это то, что мне удалось найти по Питеру Паркеру. — Но… тут же во всех «информация не обнаружена», — недоуменно ответил Тони, перелистнув страничку и глядя уже во второй листок. На них были перечислены множество баз данных, о существовании некоторых из них мужчина даже не догадывался, пока у него в руках не оказался этот список, но мужчина был бы рад находке в любой базе. Напротив каждой из них была все та же фраза, что не давала Тони покоя еще с его первых попыток поиска хоть какой-то информации о юноше. — Именно. Потому что его имя оказалось только в одной: там, где собраны данные про студентов местного колледжа электромеханики; видимо, место его учебы, — заглядывая в бумаги, что находились у Старка в руках, говорил Роуди, а чуть позже добавил. — Там, на последней страничке. Одним быстрым движением Тони добрался до нее, где в самом низу, напротив недлинного названия учебного заведения была написана самая минимальная информация о Питере, в основном, касающаяся учебы. И опять-таки ни слова о родителях, только тетя Мэй Паркер указана в графе «родители/опекуны». Старк снова перевел взгляд на своего друга, который всем своим видом показывал, что ему жаль и что это тот максимум, который он мог сделать. Этот замкнутый круг уже порядком раздражал Тони, поэтому он как-то даже слишком резко и агрессивно потянулся к углу своего стола за телефоном. Пальцы быстро стучали по клавиатуре, и с особенной силой он нажал клавишу «Отправить». От: Тони Старк. Кому: Питер Паркер. Скорее всего, ты уже видел, что дело Паркеров снова активно расследуется. Есть некоторые неточности. Не хочешь заехать вечером и разобраться?