Красная спираль

Хатаке сидел в кафе неподалёку от одного полицейского участка. Несколько минут назад он отправил короткую СМС старому другу и теперь ожидал его, неспешно потягивая свой раф-кофе через трубочку, просунутую в незаметный за складками разрез на маске. Другие посетители поначалу косились на странного соседа, но вскоре почти все потеряли к нему интерес, занятые своими делами и разговорами. Мужчина посмотрел на наручные часы: прошло уже двадцать три минуты с короткого «Лечу!», украшенного непонятным седоволосому якудза смайликом. Раф был выпит наполовину, когда после уже четвёртого за последние полчаса звона колокольчика над дверью к его столику уверенным топотом приблизился мужчина примерно того же роста, но с короткими чёрными волосами, лишь виски которых лёгким инеем тронула седина. Плюхнувшись на стул напротив, он махнул рукой официанту, затем стянул с ладоней полуперчатки, широко улыбнулся старому другу. Лицо мужчины даже не портил ожог почти половины лица – такого шебутного и весёлого человека, пожалуй, ничего не могло испортить. Хатаке считал забавным, что всё то время, что они не общались, он занимался ребёнком – Наруто – так похожим по характеру на своего друга детства. Обито Учиха, старший инспектор, отдел внутренних расследований. – Нечасто ты со мной связываешься, – довольно хмыкает Обито, благодарно кивая официанту за принесённый ланч. – С тех пор, как мы подрались и разругались, или с тех, как помирились? – Ну, случилось-то это через пятнадцать лет только! Банальная история: подростками были влюблены в одну и ту же девчонку, та отвечала на знаки внимания без задней мысли, не замечая напряжения между своими друзьями. В итоге, когда накал дошёл до максимума, всё вылилось в ужасную драку и игнорирование друг друга до конца учёбы. Хотя Рин старалась их помирить, но потом бросила это неблагодарное дело. Да-а, по-детски так вышло, а обида длилась, пока случайно не встретились, едва ли не на улице. – Ага, когда вдруг оказалось, что Рин не вышла ни за кого из нас. – Но глаз я тебе тогда красиво подбил! – У тебя фонарь был краше. Обито рассмеялся, об улыбке Хатаке говорили только лучики морщинок вокруг глаз. Помнится, коп долго смеялся, когда выяснил, что его старый друг стал якудза, пойдя по стопам своего небезызвестного отца. А ведь собирался поступать вместе с ним… Учиха укусил наколотую на вилку колбаску, сладко застонал: – Вкуснятина! Ну, что ж, Таке, что-то случилось? Прости, приятель, но на встречи ты просто так не зовёшь. – Ты прав, – они созванивались иногда, чтобы «убедиться, что другой ещё не помер», как по-дурацки шутил полицейский. Встречались только по необходимости, дабы не компрометировать друг друга. – Меня тревожат грядущие события. Что-то назревает, Тоби, что-то опасное. – Ты работаешь на главную семью теневого города, было бы странно отсутствие «чего-то опасного»! – на удивление, бодрость в его голосе была напускной, сразу после этой фразы мужчина задумчиво нахмурился, поковырял вилкой в пюре. Наконец, вздохнув, он заговорил, исподлобья глядя на друга: – Ходит слух – только слух, Таке! – что наш ОБОП готовит крупную облаву едва ли не на все так или иначе криминальные кланы города. Это скорее «проверка на вшивость», ведь многие из них вроде как завязали, став законопослушными бизнесменами, насколько такое возможно в современных реалиях. Но, опять же, ОБОП весьма скрытный отдел, так что редкость, когда об их планах становится хоть что-то известно до последнего момента. А даже если и правда – что с того? Насколько я слышал от тебя, Узумаки держат в узде местный криминал, но сами целиком перешли в легальную среду. Верно? Хатаке задумчиво кивнул. Всё так, но знание лишним не будет – это поможет избежать паники и агрессии от молодой части клана. Друзья просидели ещё с полчаса за беседой, после чего разошлись с разницей в десять минут. Якудза уже готовил мысленный список того, что нужно проверить или скрыть, хотя второго гораздо меньше. Полицейский заглянул в свой рюкзак и любовно огладил театральную маску с вызывающим рисунком, но затем, будто опомнившись, застегнул молнию и, оставив деньги за ланч, покинул кафетерий. Коллеги обеих организаций, наверное, с ума бы сошли, узнай хоть кто-то… Ха-ха! ** Первое, что почувствовал Саске при пробуждении – это глухая боль, и всё бы ничего, но это ныла не культя, а затылок. Вдруг его резко тряхнуло, вновь стукнув об пол, вынуждая резко распахнуть глаза – только чтобы обнаружить себя в темноте и какофонии рычащее-стучащих звуков. За пределами темноты на все голоса двигателей спорили участники движения. Автострада. Саске лежал в багажнике. Что ж, по крайней мере, у него нет клоустрафобии… Зато неуместных мыслей хоть отбавляй. Пошевелить руками особо не вышло – надёжно стянуты пластиковым хомутом. И хотя Учиха знал парочку способов выбраться из них, то вот что делать дальше – не представлял. Пока, во всяком случае. Даже если каким-то чудом открыть багажник, дорога к свободе связана со смертельно опасным падением на скорости не менее 150 километров в час и риском попасть под колёса едущих позади автомобилей. Гул двигателей наводит почти медитативное состояние, сподвигающее на размышления. Итак, его похитили. Как он так вляпался? Неделю назад, выслушав предоставленную Октопусом информацию, их команда приступила к составлению и воплощению плана по сбору доказательств. В течение шести дней им удалось успешно совершить несколько «взломов с проникновением» на некоторые тайные объекты Учих, информацию о которых умудрился накопать музыкант. Разноталанный мужик оказался. Документация оттуда поведала о некоторых коррупционных схемах и итогах, но по ним можно было привлечь лишь отдельных представителей клана. Не может быть, чтобы у Фугаку не было какой-то базы данных! Кстати, Саске познакомился с юными близнецами-затворниками «Акацуки», хакерами Куро и Широ, работающими под одним псевдонимом Уидс – «Сорняки везде прорастут», как сказал брат с выбеленными волосами. Они «взламывали и проникали» в компьютерные сети, изолированные от внешнего доступа. Потому, попадая в здание, команде необходимо было не только покопаться в бумагах, но и загрузить в систему хакерский вирус. На завтра был намечен ещё один интересный дом – последний в списке. По закону Вселенной, как сказал Шарк, именно там они найдут то, что нужно; хотя начни они с этого адреса, БД нашлась бы по другому – не менее последнему – месту. Саске не особенно верил в такие вещи. – Время покажет. До завтра, брат, Шарк-сан. Коротко поклонившись, он уходит вниз по улице. Один: парней он отпустил, едва они вышли из здания, так что те уже, должно быть, дома. Или зависли в автоматах, в конце концов, они ещё подростки, хоть и не радужное у них выдалось детство. Пройдя квартал – половину пути – Учиха заметил слежку, потому спокойно свернул в другую от дома сторону, после чего скорее юркнул в лабиринт улочек-коридоров, весьма неудачно заменявших детям нормальный двор. «Хвост» сбросить удалось, хотя кто это был конкретно, Саске узнать не смог. А не конкретно – наверняка кто-то из клана, когда-то же они должны были отреагировать… «Вот и отреагировали, чёрт». Саске отчётливо вспомнил, как совсем недалеко от дома, когда он уже покинул переплетение мелких улочек, похожих на капилляры в теле человека, и вернулся на артерию своего обычного маршрута, то чуть не столкнулся с выходящим из-за угла человеком. Реакция боевика была мгновенной – изогнувшись кошкой, он смог избежать контакта с прохожим, но в следующий миг в бок со спины что-то уткнулось, мужчина услышал жужжание и треск, после чего почувствовал удар током. В глазах потемнело. И как они его так подкараулили? У Саске было несколько путей домой, и менял он их в произвольном порядке, никогда не ходя два дня подряд одной дорогой. Выходит, его так ждали на всех путях? Или «повезло»? Можно было допустить, что его хотели ограбить – но тогда он не ехал бы сейчас в багажнике. А похищать в его районе ради выкупа не будут – подходящих «золотых» людей там не ходит. И к чему гадать, когда есть наиболее вероятный вариант, от которого неприятно горчило во рту. Свои. Что отец собирается с ним делать? Запереть в какой-нибудь лечебнице? Выманить Итачи, заварившего эту антикоррупционную кашу? Убить?.. Машина остановилась. Саске ослепило солнечным светом, и он не разглядел открывшего багажник человека. Его резко выдернули, схватив за плечи, два молодчика и повели куда-то, наклоняя голову пленника к земле. Как полицейские водят опасных арестантов. Передвигались быстро, потому стоило только Учихе привыкнуть к солнечному свету летнего утра, как его уже втащили в кромешную тьму какого-то здания. Впрочем, в небольшой комнате, где его привязали к стулу три крепких пары рук, царил полумрак из-за окна в её дальней стене, выходившего, вероятно, на север: в комнате было прохладно. Похитители потирали ушибленные бока, один задрал голову, чтобы кровь из носа так не хлестала: Саске не дался так просто, однако теперь едва мог пошевелить хотя бы пальцем – так сильно затянули на нём путы. Одна лишь стальная рука безвольно висела вдоль спинки стула. Нет, отставник мог ей двигать, но толку? Он не научился так ювелирно владеть мелкой моторикой, чтобы незаметно (или даже в открытую) развязать верёвки. А вот точно ударить по тонкой кости, чтобы хлынувшая кровь художественным пятном украсила футболку противника – это он может. – Ублюдок! – ощупав пострадавшую часть лица, Крепыш с размаху врезал Саске по лицу, но тот сумел немного уклониться, из-за чего удар прошёл по касательной и оставил лишь лёгкую ссадину на щеке. – Ты в порядке? – издевательски хихикнул Ловкач, глядя на досадливое лицо товарища. Учиха никогда не встречал ни одного, ни второго, потому непроизвольно дал им прозвища, соответствующие внешности и показанным навыкам. Первый был крепким мужчиной немного старше него самого, грубые черты лица компенсировала модная причёска; костяшки сбиты, но не сильно. Другой был больше жилистый, тонкий, миндалевидные глаза смотрели с ехидцей; он ловко увернулся от удара, который в итоге пришёлся Крепышу. Третьего человека в комнате Саске встречал, когда в детстве и юности приходил в управление к отцу: он был одним из десятка его подчинённых, Каген-сан. Что им нужно? Они же не думают, что расколоть солдата, который был в горячей точке, будет легко? – Беседа или разминка? – Погоди, – Каген прервал Ловкача и, в два шага оказавшись рялом с пленником, дёрнул протез со всей силы. Это было так неожиданно, что Саске не успел подавить крик. Эта модель не просто «заполнитель рукава», каковым была его старая шарнирная деревяшка; эта тоже надевалась на остаток руки, но кроме того подключалась устройствами к мышцам, чтобы перехватывать их сигнал для того или иного движения. Снятие и крепление было малоприятным, немного болезненным процессом, зато потом Учиха ощущал, будто тогда ему не оторвало руку, а лишь немного зацепило, «наградив» некоторыми ограничениями. Механизм регулировался подвижной панелью ближе к месту стыка. Конечно, резкий рывок такой искусственной конечности причиняет ужасную боль, будто повторяя тот взрыв, но медленнее, мучительнее, осознаннее. Каген неопределённо хмыкнул, а вот у двоих других лица искривились торжествующими ухмылками. Старший предупреждающе шикнул на товарищей, щёлкнул ножиком – послышался треск разрезаемой ткани и неприятный звук острия, царапающего по металлу. Пока мужчина изучал стык обожжённой плоти с холодной сталью, Саске восстановил дыхание и внешнее спокойствие. Теперь он был готов к боли, знал, какой она будет, и потому сможет её выдержать. Он больше не порадует садистов своими криками. Но вдруг раздался тихий щелчок под ухом, и привычная зудящая боль уколола культю, сопровождаемая громким возмущением Ловкача и Крепыша, проигнорированным старшим копом. Каген покрутил в руках творение неизвестного мастера, задумчиво заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь: – Фугаку-сама недавно обмолвился, какой щедрый подарок сделал его сыну работодатель. Но это было до того, как он выяснил, кто он таков. Негоже, Саске-кун, принимать подарки от грязных якудза, позор! – с этими словами Каген швырнул прибор в бетонную стену, что лишь немного поцарапало его поверхность. Тогда он вытащил из кобуры пистолет и выстрелил несколько раз – в образовавшихся дырках заискрили микросхемы и провода. Крупный калибр. Значит, о протезе им сказал отец, кроме того, он-таки докопался до родословной Наруто Намикадзе. И послал за ним своих шавок..? Нужно надавить на них, чтобы выяснить детали. – А взятки от них, выходит, принимать можно? – глухо спросил Саске, не глядя на похитителей. Не хватало ещё, чтобы они глаз ему ковырять стали. – Выгребая дерьмо, нельзя не замазаться самому. Кому как не тебе это знать, бравый воин имперской армии? Он знает, что сравнить – и не знает ничего. Да, он убивал так же, как и противник, порой даже более умело, но… его руки не замараны чистой, невинной кровью. Тогда как эти люди за индивидуальную плату выпускали богатых мудаков или чокнутых прихвостней банд. Это другое. – Ха! Ты что думашь, мы продались этой грязи? – возмутился Крепыш. По-настоящему, а не притворно. – Да к концу плана Фугаку-сама в этом городе не останется ни одной банды! Люди будут жить спокойно, ублюдки сидеть по камерам или лежать на два метра ниже, а мы будем героями!! – Это если выгорит, – проворчал Ловкач, брезгливо морщась. – Не нравится мне, как наш многоуважаемый шеф спелся с этим поганым стариком. Инвалид, а туда же! Власти ему подавай! И Фугаку-сама на поводу идёт: подготовить такую облаву ради какого-то жалкого клана! – парень наклонился над пленником, поставив ногу на стул между его коленей. – Слышь, придурок? Кокнут твоего драгоценного босса. За сопротивление при аресте! У отставника внутри всё похолодело: они собираются убить Наруто-сама, даже если он будет стоять перед ними в одном халате и поднятыми вверх руками. Провокации и подлог улик для них не в новинку. Узумаки, конечно, не ангел, но не заслужил такой казни. Такой заботливый босс, ответственный начальник, верный друг, чуткий любо… Саске почувствовал движение за спиной и ощутил себя «в клещах»: там остановился, уперев руки в спинку стула, сержант Каген: – Так что можешь не усложнять нам жизнь и без сопротивления ответить на наши вопросы, – мужчина схватил его за волосы, резко дёргая назад. Чёлка немного съехала, но протез всё ещё не бросался в глаза: сегодня он снова надел «естественный». – Ты можешь думать, что мы не тронем сынка шефа, но только вот ты предал свою семью, спутался с бандитами… Он нас поймёт. К тому же, это для дела, уж оправдаемся как-нибудь. Откинув голову отставника лёгким подзатыльником, старший коп отошёл к двери, распорядившись по ходу узнать у пленника всё, что их интересует. Дверь с лязгом закрылась. – Эти бандиты, – криво усмехнулся Саске разбитыми губами – его ударил Ловкач, как только ушёл сержант, – живут по старым принципам. Они честнее вас. И получил новый удар уже от Крепыша – коленом в живот. Во время «допроса» Учиха отключился. Нет, он не потерял сознание, скорее, отстранил его, плывя в перманентном чувстве боли, фоном ощущая, как на теле расцветают синяки. Почти медитация. Ему было о чём подумать, и, конечно, это был не их коррумпированный клан, не верящие в «крестовый поход» похитители, не организовавший всё это отец или его сообщник-бандит. Саске нырнул в своё подсознание, будто в океан, потянулся к самому дну – туда, где сияли сапфиры хитрых лисьих глаз. Кто для него Наруто, что он так подставляется ради него? Уж самому себе можно не лгать, что здесь он только из-за планов Итачи по разоблачению их семьи; нет, Саске хочет знать о планах его отца на один вполне конкретный клан. И он их узнал, похоже. Он отогнал мысли о том, как передать сообщение клану, если не вернётся… Не для того он выжил в пекле джунглей, чтоб вот так просто подохнуть от рук зажравшихся копов! Что он чувствует к этому загадочному человеку? Это не просто похоть от длительного воздержания: тогда бы его «отпустило» уже на утро после той вечеринки. Но этого не произошло, мужчина всё ещё думает о своём господине каждый час, хотя бы на секунду. О его жилистых руках, крепкой хватке, нежных прикосновениях. О его мягких губах и острых зубах, терзавших остаток руки. О потемневших глазах, глядящих со звериным голодом и невероятной теплотой. Пойманных отставником взглядах, то довольных, то лукавых, иногда строгих или задорных… Похотливых, от которых впору краснеть, хотя казалось бы, ну что такого – смотрит же не трогает. А вот… Разум же Саске покорён хитростью этого человека, его весьма незаурядным умом. Узумаки интересный собеседник, очень умный и начитанный. Без особого труда решает головоломки, быстро отвечает на заданный вопрос, даже если не знает точный ответ – тогда придумывает свой, полный ехидной иронии. И он умеет вести деловые переговоры, связанные ли с благополучием клана, или компании его отца. Он сможет достаточно строго и в то же время понимающе управлять фирмой, из-за чего его вскоре признают младшие руководители и проникнутся уважением сотрудники. Если, конечно, не выберет излюбленное прикидывание дурачком… В то же время Наруто такой непосредственный и задорный парень! Иногда забываешь, что через несколько месяцев ему исполнится двадцать лет, одаривая его всеми привилегиями взрослой жизни. Хотя он и сейчас не лишён их… Это не смогло оставить равнодушным даже очерствевшее в боях сердце отставника. Он весь, полностью, от головы до пальцев ног принадлежит этому мальчишке. «Не думал, что смогу так привязаться к кому-то». Саске не двигался некоторое время, опустив голову вниз. Из-за наклона всего корпуса вперёд, путы неприятно впивались в тело, но одежда пока берегла от врезания в кожу. Впрочем, тело он почти не чувствовал. Зато слышал просто отлично: – Блять, Бару, он вообще не поддаётся! – громко шептал Крепыш, чиркая спичкой. Через несколько секунд в комнате запахло сигаретным дымом. – По-хорошему не понимает, по-плохому не даётся. Терминатор хренов! – Тихо, не кипятись, Таджима, а то дел наворотишь! Шеф нас за прибитого сынка уж точно «погладит по головке». Пулей тридцать восьмого калибра, например! – А может, ну его? Скажем, этот чокнутый Данзо его спиздил, а потом мы нашли тело в канаве. Фугаку-сама точно разорвёт с ним всякую «дружбу», – хриплый смешок поддержал Бару-Ловкач: – Это вариант! И от обузы избавимся, точняк! Даже не понятно, кого он всё же имел в виду под «обузой»: Саске или Данзо. Зато теперь, кажется, Учиха понял, с каким таким «будущим наследником» говорил тогда отец в кабинете. Ведь после Наруто наследницей клана становится малышка Карин, а до её совершеннолетия править будет её опекун. Данзо Шимура. Снаружи грохнула автоматная очередь.