Его скелет в твоём шкафу

Руслан проснулся от робких лучиков солнца, которые проникали в комнату через не зашторенное окно. Он повернулся на другой бок и увидел Даню, мирно сопевшего рядом с ним. Руслан тепло улыбнулся, вспоминая вчерашнюю заботу Дани. Спун, хоть и порядком испугался, пришёл проведать Руслана, хотя... лучше б не приходил. Усачев лёг на спину, совершенно позабыв о желании закрыться от солнца. Он думал о приходе Поперечного. Может, действительно, лучше б он этого не видел? Блогер испугался, что когда Спун проснётся, то вспомнит весь вчерашний день и уйдёт из жизни Руслана насовсем. Он подумает, что Усачев слетел с катушек и, пока будет улыбаться и выражать соболезнования, руки за спиной откроют дверь на улицу. «Тогда я точно повешусь,— подумал парень, украдкой поглядывая на Даню и вспоминая своё обещание не причинять себе зла». И пролежал бы так Руслан в душевных терзаниях ещё долго, если б Спун не заворочался на своей половине. Усачев замер. Даня открыл глаза. — Доброе утро,— сказал Даня, протирая глаза. Он решил быть как можно вежливее и добрее с Русланом, чтобы не потерять друга. — Как ты? Как рука? — Все хорошо,— ответил Руслан, спуская ноги с кровати. — Где у тебя аптечка?— спросили сзади. Усачев развернулся, ожидая увидеть ухмылку на лице рыжего, но тот абсолютно серьезно смотрел в глаза Руслану. Даже, наверное, чересчур серьезно. — В кухне. Я принесу. И хозяин квартиры ушёл, шаркая тапочками. Он был уверен, что когда вернётся, не застанет Даню в постели. Поэтому он не шумел и не торопился: если Данила захочет уйти, то надо дать ему время сделать это. Минут через 20 Руслан вернулся застилать кровать. В глубине души он был даже рад, что Данила ушёл. Не надо ничего объяснять будет. Но Даня сидел на кровати. Сидел абсолютно спокойно и, кажется, ждал аптечку. — Так ты не принёс?— спросил Даня. — А ты что ещё здесь?— почти в то же время задал вопрос Руслан. Повисло неловкое молчание. — Принеси бинт, Русь, я тебе руку обработаю,— прервал молчание Спун. Он обратил взгляд на руку Усачева, которая выглядела просто ужасно. Один вид этой кисти заставлял Даню вздрагивать: за ночь рука распухла. — Я сам справлюсь,— отмахнулся Руслан. Снова пауза.— Почему ты не ушёл вчера? Поперечный посмотрел Руслану в глаза, которые тот старательно отводил. — Захотел удостовериться, что ты выспишься,— ответил комик, начавший уже подозревать о желании Руслана выгнать его. Это было так обидно, ведь парень реально переживал за него. Черт возьми, ему важно знать, что с другом все в порядке. Как странно ведёт себя, однако, этот друг. — Не ушёл тогда, так уходи сейчас,— отрезал Руслан и, развернувшись, снова ушёл из комнаты. На этот раз он заперся в ванной. «Дам Дане осознать, что мне не нужна помощь, что я не беспомощный, что не хочу видеть его заботливые глаза и это вечное желание помочь,— подумал Руслан». С оставшегося целым кусочка зеркала на него смотрел сильно похудевший парень лет двадцати семи, с чёрными волосами и щетиной. Парень дерзко смотрел на своё отражение, но в глазах все ещё был страх. Он не верил. Руслан не верил, что все будет хорошо. Он не знал, правильно ли поступил сейчас, прогнав Даню. А ещё он знал, что хочет высказаться, хочет рассказать обо всем кому-то. Но кому...? Кого так не жалко, что можно взвалить огромную часть проблем? Воспоминания о Дане как о друге мигом нахлынули на Руслана, он вспомнил, как поддерживал того даже в самых жутких ситуациях, как переживал за него всем сердцем, как хотел обнять его и сказать, что Спун замечательный друг. Куда все это делось? Может, Руслан убил в себе того прекрасного человека, вечный источник энергии и позитива? Или смерть Иры так сильно повредила его психику, что... он сошёл с ума? Руслан стал думать, каково это- быть сумасшедшим. Он представил себя не просто параноиком, а тем, кто боится даже собственных тараканов в собственной голове. Каково это- быть не как все? Прочувствовав всю боль утраты, начинаешь ценить то, чего уже нет. Возможно, и с Даней так будет. Усачев уверен был, что как только Даня уйдёт из квартиры, Руслан начнёт жалеть, что отпустил тогда его. Но сейчас, разглядывая дерзко робкого паренька с усталыми серыми глазами, Руслан верил в своё решение. «Пусть уходит,— сказал сам себе блогер.— Ему не вынести столько моих проблем. Я уже по ходу спятил!» В тишине ванной комнаты, когда лишь вода капала из крана, он вдруг понял, насколько стал другим. Даня, как вошёл, привнес в эту квартиру какую-то искренность, какие-то желания, а Руслан не хотел впускать сюда это. Он хотел закрыться, задвинуть шторы и оставить все как есть. Оставить постель, которая еще помнит тело Иры, кружку недопитого кофе, которая последней видела Иру. Парень хотел впечатать этот милый образ. И ему нравился этот застой. Так быстрая горная речка, стекая в водоём, со временем превращается в болото. А здесь, в болоте, время замерло. Не доносится ни единого звука из внешнего мира. Только ты и твоя память. Воспоминания- вот все, что тебе осталось. Однако хлопнула входная дверь. Вероятно, Даня ушёл. — Вот и славно,— пробормотал Руслан, тяжело опускаясь на крышку унитаза.— Тебе так будет лучше, Даня, поверь. И даже сейчас, вылезая из своего временного укрытия, Руслан хотел, чтобы Даня вернулся. Опускаясь на постель в спальне, блогер мечтал увидеть рядом Даню, а особенно его участливые глаза. Но в один момент, принюхиваясь к той стороне кровати, где спала Ира, Руслан не учуял её запах. Он ясно слышал запах Поперечного. Такое ни с чем не спутаешь. Руслан разозлился. — И хорошо, что ушёл! Но заваривая себе чай, Руслан ждал, что Даня позвонит. Ждал и не ждал одновременно.

***

POV Данила Поперечный

Выскочив из подъезда Усачева, я побежал, не оглядываясь, к ближайшей детской площадке и там, укрывшись под тенью деревьев, заметил, что по щекам текут слезы. Чертов ублюдок, он не оставил мне ни единого шанса остаться. Остаться не только в квартире, но и в жизни. — Он позвонит,— пообещал я сам себе. — Чего он испугался? Почему прогнал меня?— маленький мальчик, качавшийся на качельках, полежал плечами и ретировался. Хоть бы он ничего с собой не сделал! Он же обещал мне! Я оглянулся на его дом, такой же серый и холодный, как и сам Руслан. Он чего-то боится. Возможно того, что не сможет жить без Иры полной жизнью, а возможно испугался того, что хотел на меня взвалить. Но я, блять, хочу нести эту ношу вместе с ним, хочу видеть его боль и утолять её, будто жажду. Я, черт возьми, хочу быть с ним сейчас и, наверное, всегда. Блять, да не влюбился ли я...? — Молодой человек,— мои мысли прервал какой-то мужчина, неожиданно ко мне подошедший. Я поднял на него глаза. Вероятно, увидев в них слезы, он смутился, но не отступил: — Сигаретки не найдётся? — Сам хочу пиздец как,— бросил я, встал и спешно пошёл прочь. Наверное, я самый тупой человек в мире. Вместо того, чтобы помочь другу в трудной жизненной ситуации, я думаю о чувствах и своих желаниях. Да гори они синем пламенем! Наверняка своими действиями я отпугнул его, ведь не спроста он на меня просто так взъелся. Чертов ублюдок! Ненавижу тебя, кусок дерьма, только и можешь, что рассказывать со сцены не смешную поебень.

***

Я зашёл в ларёк за сигаретами, выудил одну из пачки и затянулся. Я чувствовал, как сигаретный дым проникает в мои легкие и лишь обрадовался этому. Саморазрушение сейчас стало лекарством. Надо идти к Руслану. Надо сказать ему, что он не один, помочь ему со всем справиться, помочь, во что бы то ни стало, разобраться в своих чувствах. Я должен это сделать. Потому, что он дорог мне. А ещё потому, что он не дорожит мной. Когда я вошёл в его квартиру (дверь он не закрыл), Руслан сидел за кухонным столом и что-то рисовал на листочке бумаги. Увидев меня, он не сказал ни слова, но достал из шкафчика второй стакан и налил водку и мне, тем самым предлагая присоединиться к этому молчаливому застолью. Я бы мог сейчас начать умничать и острить, но понимал, как сейчас нужен Руслану и оттого молчал. — Я пришёл, потому что тебе нельзя было меня выгонять,— сказал я, усаживаясь возле него. — И с чего бы это мне нельзя? — Потому что тебе сейчас плохо... — Нет, мне чудесно!— Руслан залпом осушил свой стакан. Закуски, как я заметил, не предлагалось. — Не пизди,— помотал я головой.— Мы же оба все видим и понимаем! — Ни хера ты не понимаешь,— без злобы ответил Руслан и налил себе следующий стакан. Мы замолчали. Сама мысль начать разговор первым мне казалась абсурдной. О чем нам говорить? А потом я вспоминал разгромленную комнату, изрезанные руки и решался открыть рот. Но потом снова закрывал. Неожиданно на помощь мне пришёл Руслан: — Ты потом за собой дверь прикрой, как соберёшься уходить,— он влил в себя ещё стакан. — Мне будет слегка неудобно это сделать. Я молча кивнул. И тут же мне захотелось отобрать у него водку и крепко обнять. Он сейчас- маленький ребёнок- методом тыка ищет что-то, что заполнит его внутреннюю пустоту. Зияющая дыра в груди была вовсе не от пули. — Что будем дальше делать?— очень тихо спросил я. — А что дальше?— не понял Руслан. Он посмотрел на меня мутным взглядом, и я понял, что ему хватит, и убрал водку со стола. Я подсел к Руслану и приобнял его за плечи. Он ткнулся мне в грудь. И пусть он промолчал, но я почувствовал, что теперь он мне доверяет. — Хочешь я останусь тут?— спросил тогда я, искренне надеясь, что он меня не прогонит. Руслан промычал что-то, но явно против не был. — Рус, мы все преодолеем, со всем справимся вместе! Я помогу тебе... — А пойдём со мной на кладбище? — неожиданно попросил Рус, кажется, абсолютно трезвый.