За пределами дозволенного

Двумя днями позже, рано утром. Они вдвоем сидели в пустой студии звукозаписи, после записи их речи для телерекламы. Все их оставили разбежавшись в своих суетливых обязанностях. Ким Седжон обратила внимание на темные круги у него под глазами. Даниэль понял как сильно нуждался во внимании этой девушки, если даже замечание о его сонных глазах доставляло ему удовольствие. - Я тебе не безразличен, признайся, ты хочешь меня? На какое-то мгновение, Седжон застыла с поднесённой к губам бумажным стаканчиком с кофе. Сначала в ее темных глазах промелькнул гнев, сменившийся лукавыми огоньками. А затем ему не было видно ничего, кроме веера её ресниц и бежевого пластика, когда она поднесла стаканчик к губам и сделала глоток. Когда же она вновь поставила кофе на столик, её лицо уже обрело прежнее серьезное выражение. - Насколько ещё хватит твоей выдержки Кан Даниэль? Твои глаза выдают все: с трудом сдерживаемые эмоции, гнев, страдание, страсть. Неоновые лампы студии пульсировали​, то ярко вспыхивая, то затихая. Страсть может опалить, и очень больно! Как далеко он зайдёт, прежде чем его остановят благородные манеры? Как далеко зайдёт он, теряя контроль над собой? Седжон смотрела ему в глаза и говорила: - Какие чувства ты испытывал к своей первой девушке? Что мог он чувствовать в семнадцать лет, когда хорошенкая трейни, которая была в том же агентстве что и он, легла перед ним на спину? Он сказал Седжон правду: - Эта что-то новенькое. Вот что я чувствовал! Седжон глубоко вздохнула. Она посмотрела на плечи Даниэля, спрятанные под белым хлопком рубашки, вспоминая, какими широкими, и мускулистыми показались они ей в тот день в номере, когда он прижимал её к своей груди. Инстинктивно Седжон сжалась под пристальным взглядом Даниэля, почти ощущая прикосновения его рук. Её чувства, её желания... их все труднее сдерживать. И над обоими нависла тень контракта где запрещены отношения. - Даниэль, - мягко произнесла Седжон - у меня отношения с одним человеком. Вскоре моё агенство сделает официальное заявление. Твои чувства меня смущают и огорчают. Прости. Неловкую тишину возникшую в студии нарушили сотрудники вернувшийся с перерыва. Агент Даниэля был зол на него. Даниэль рассказал ему о своих чувствах к Седжон и попросил разузнать всё о её личной жизни. - О чём ты думаешь?! - агент раздражённо смотрел на парня - У неё есть любовник! Ревность сковала сердце Даниэля. - Объясни. - Она сегодня была в клубе «Золотая Роза», не одна, если верить папарацци. Даниэль удивлённо поднял брови. Этот клуб был широко известен среди тусовки, его посетители сплошные айдол и чеболи. - Она всё ещё там? Агент: - Нет, она покинула клуб с мужчиной, личность не установлена, пока что. Репортёры следили за ними, до ресторана. - Кто этот мужчина? - Ты его не знаешь. - А ты? - резко спросил Даниэль. - Это не важно. Главное что ты должен оставить свои затеи. Твоей карьере это нанесет вред! - Иди. - приказал он агенту. Сам Даниэль оставшиеся один быстро оделся и тайно вышел из отелья. Быстро нашёл арендованное авто своего агента, сел в машину и тишину ночи нарушил визг шин об асфальт. Даниэль незаметно вел наблюдение из машины. Спрятавшись в тени, он натянул шарф до самого носа, что бы быт не узнанным. Даниэль зло смотрел в мигающию вывеску ресторана, который и в полночь не пустеет, люди могли устроит шумиху если заметят его. Ему ничего не оставалось, как терпеливо ждать, пока Седжон и её любовник выйдут. Вскоре они появились, Седжон в бледно голубом платье и незнакомец чьё лицо было скрыто шляпой. Они пробежали мимо ликующей толпы, которые осыпали их вспышками камер, и очутились у такси. Как только они оказались в салоне, такси тронулась. За ними на большой скорости пронёсся чёрный «мерседес». Такси ехало в знакомом маршруте до отелья. У отелья Седжон не рассталась со своим спутником. Даниэль видел как они вошли в лифт вместе. Кан Даниэль не стал ждать другой лифт и пробежал по лестницы, добравшись, он постучал в её дверь. Она открыла сразу. Он схватил её руку. - Седжон, я знаю, что у тебя есть кто-то. Его пальцы сильнее сжались на ее запястье. Наверняка на руке потом останутся синяки. - Во-первых, тебе стоит соблюдат дистанцию, Даниэль, и помни кто я для тебя. Даниэль попытался рассуждать спокойно: - И кто ты? - Для тебя я лишь, коллега и напарница на сцене, и точка. Он знал это, Седжон не та которую легко вывести из себя, она была спокойна и рассудительна. Даниэль смотрел в её глаза: - Я хочу значить для тебя гораздо больше. - Мне этого не нужно. Тиски, державшие сердце Даниэля, сжались еще сильнее. Она тронула его сердце своей честностью. Как же она могла быть с другим? - Иди к себе, Даниэль, завтра тяжёлый для нас обоих день! Даниэль отпустил её руку, дверь захлопнулась мгновенно. Он понуро отправился в свой номер. Вот только сон не шёл.