Секс, власть, наркотики

Я обманывать себя не стану, Залегла забота в сердце мглистом. Отчего прослыл я шарлатаном? Отчего прослыл я скандалистом?

      Я вошла в подъезд в подавленном состоянии, не заметив, как дошла до своего второго этажа. Дверь все так же стояла рядом с пустым косяком, в котором угадывались очертания коридора. Я замерла, вглядываясь в эту темноту, не решаясь зайти, как вдруг услышала шаги на лестнице, некто спускался сверху. — Лис, где ты была? — Я, находясь в какой-то прострации, не поняла, кто ко мне обратился. Понимая, что хуже уже не будет, я оборачиваюсь и вижу Ника. Первое что я почувствовала, это запах алкоголя, еле уловимый, который пытались перекрыть мятной жвачкой. Нет, хуже могло быть — Никита, ты что пил? — нахмурилась я. — Или это мне из квартиры сквозит? — Что на тебе за пиджак? Почему ты мокрая? — Никита в ответ выдал порцию своих вопросов и подошел еще ближе. Теперь я точно поняла, что друг пил. — Не важно. Я хочу домой, Никита — я вздыхаю и уже разворачиваюсь чтобы зайти в квартиру, но друг резко хватает меня за запястье. — Алиса, послушай, — его руки легли на мои плечи, я же вопросительно изогнула бровь. — Вчера, на набережной… Прости… Я наговорил, прости, пожалуйста. Я не понимал, что несу, глаза заволокло вместе с мозгами, когда я увидел тебя и этого урода.       Никита осторожно и ласково коснулся рукой моей щеки и я почувствовала не его кожу, а шероховатость бинта. Я тут же схватила его за руку и поднесла к лицу. — Никита, что это? Вы все-таки подрались с Черновым? — друг начал посмеиваться, но рук не отдергивал. Его затуманенный взгляд прошелся по мне с ног до головы и он шагнул ближе ко мне. — Никита, что это? — Подрался. С деревом, — парень схватил меня за щеки и заглянул в глаза. — Ебаный дуб, или что это было, я не знаю, оказался сильнее. Алиса…       Ник закусил губу, смотрел мне в глаза. В полном шоке я стояла и смотрела на друга. Что нашло на него? Какого черта Никита, спортсмен и зожник напился? — Никита, иди домой, ложись спать, — голос звучал уверенно и твердо, хоть и несколько устало. — Ты прекрасно знаешь, что мне хватает отца-алкаша, так еще и ты вычудил. — Алиса, послушай! — Никита схватил меня за руку, потянул вниз. — Давай сбежим! Далеко, вдвоем! — Никита, отпусти меня! — да что ж вечно со мной творится что-то странное. Я пыталась схватиться за перила, как-то остановить друга, но он просто подхватил меня на руки. — Я не хочу никуда ехать, тем более с тобой пьяным! — Алиса, ты не понимаешь! Если ты станешь его наложницей — все! Мы не увидимся никогда, ты сломаешь свое будущее! — Я все прекрасно понимаю! Отпусти меня немедленно! — Нет!       Оказавшись на улице, Никита ставит меня на ноги, прижимает к себе и целует в губы. Грубо и жестоко. Я чувствую примесь алкоголя от него, дергаюсь, пытаюсь освободиться, но Никита лишь сильнее прижимает меня к себе. Сквозь поцелуй пытаюсь визжать, отвернуться, но второй рукой парень хватает меня за затылок и чуть надавливает. Резко Никита отстраняется от меня. Сквозь слезы я вижу как друга оттаскивает какой-то мужчина. Утираю их и вижу Чернова, держащего Никиту за грудки и что-то ему говорящего. — Еще раз… Только тронь… — доносятся до меня отрывки фраз.       Я осела на асфальт, закрыла глаза. В ушах шумело, голова разболелась. Обхватив руками плечи, я постаралась дышать ровно. — Алиса, — кто-то невесомо коснулся меня, взял за подбородок. — Ты в порядке?       Молчу. Открываю глаза, вижу перед собой Александра. Не было никаких сил отвечать, да и вообще говорить что-либо. Лицо мужчины чуть скрадывали наступившие сумерки, ветер трепал темные волосы. Я тихо хмыкнула и начала смеяться, сначала тихо, потом все громче и громче; я смеялась до слез, переходящих в истерику. Чернов садится рядом, приобнимает за плечо и я тут же утыкаюсь ему в грудь, ревя как маленькая девочка. Вскоре поток слез прекратился, я стала судорожно ловить ртом воздух, а тело мелко затряслось, то ли от холода, то ли от потока эмоций. — Тебя вообще одну нельзя оставить? — он осторожно поднял мой подбородок, утер слезы и заглянул в глаза. — Саша, что со мной не так? — поднимаю глаза на наркодиллера, кусаю губы. — Все с тобой хорошо. Ты красивая, умная… Ты похожа на луну. — Почему луна? Обычно сравнивают со звездами. — Звезд много. А луна одна, — он хмыкнул. — Ты впервые на назвала меня по имени и не на «Вы». Удивительная ночь…       Чернов обнимает меня и почему-то я расслабляюсь в его руках. Веки тяжелеют, последнее, что я ощущаю, это как проводят по моим еще мокрым волосам и проваливаюсь в сон.

***

… я, сопровождаемая своими оглушительными криками, скрылась под водой. Блять, она ж еще холодная. Вылезу — убью эту тварь, которая швырнула меня. Забарахтала ногами, пытаясь нащупать дно и оттолкнуться ногами. Но ступни не наткнулись на опору, в душе зародилась паника. Давление вытолкнуло меня на поверхность и я, словно котенок, забарахталась, все еще пытаясь ощутить дно и судорожно хватая воздух. Вода затекала везде: в уши, в нос, в рот. Захватила воздух, ушла под воду. Глухой всплеск. Кто-то прыгнул в воду. Приложила все усилия, собрала всех тараканов, бегающих по мозгам и истошно вопящих, в кучку, принялась барахтаться, чтобы хоть чуток зачерпнуть воздуха. Вынырнула, словно рыба захватила ртом воздух, издала какой-то сдавленный вопль и вновь ушла под воду. И только тут пришло осознание, что когда-то уже со мной это было. Но когда и при каких обстоятельствах я не могла вспомнить. Вода словно булькала в легких, но я упорно продолжала барахтаться, а где-то на затворках разума орал голос, призывающий успокоиться и пытаться выплыть, но его просто забивали тараканы, в панике топающие по мозгам, стучащие каким-то своими шкафчиками. Перед глазами потемнело…

***

      Я вздрагиваю всем телом, резко сажусь на кровати и понимаю, что это был всего лишь сон. Перевожу глаза на будильник, стоящий на табуретке рядом с кроватью. Девять шестнадцать утра. У меня выходной, какие девять шестнадцать утра. Повернулась на бок, закрыла глаза и снова попыталась уснуть. Надеюсь получится выспаться. Резко распахиваю глаза. Так, стоп. Я же засыпала даже не дома. Снова сажусь на кровати, оглядываюсь. Надеюсь что сейчас в моей квартире только я и пьяный отец. Скольжу взглядом по маленькой комнате никого, кроме меня. Встала, кинула взгляд на стол и заметила на нем пиджак, в котором вчера я была и поверх него лежал какой-то букет. Я подошла к столу, взяла в руки внушительный букет алых роз. Такие только в кино видела. Каждая розочка была словно копией друг друга, от букета дивно пахло. Подняла небольшую картонную открытку. Она была чисто белой, лишь внутри было написано черными чернилами: «прекрасные цветы в день рождения, для девушки, подобной луне.» Я даже не стала гадать, чья рука сделала такой жест. Какой день рождения? Еще рано. С каждым днем все страннее и странне. Вздохнув, я отправилась на кухню, искать хоть что-то, похожее на вазу.       Только по пути до кухни, мой мозг сообразил: цветы не были завядшими даже чуть-чуть, следовательно, их принесли недавно. Раз их принесли недавно, это может означать… — С днем рождения, Алиса! — только я зашла на кухню, как тишину разорвал какой-то хлопок, и меня с ног до головы усыпало серпантином.       От хлопка сердце пропустило удар, ухнуло вниз и резко забилось где-то в горле. Ненавижу хлопушки. На кухне стояли Андрей, Никита, мрачнее тучи, с еще одним букетом, отец, в рубашке, даже вроде бритый и Чернов, с использованной хлопушкой в руках. Он точно хочет моей смерти… Убогую кухню украшали шары, на столе стоял торт, какие-то фрукты.       Медленно я переводила взгляд с Андрея на Ника, с Ника на отца, с отца на Чернова и не могла сообразить, какого черта здесь творится. Я ощущала себя в каком-то артхаусе, смысл которого я не понимала. Потом взгляд упал на отрывной календарь.       Со всей этой работой и навалившимися на меня проблемами я совсем забыла о том, что сегодня мой День рождения. А я стою в старой футболке, похожей на половую тряпку, в заляпаных каплями краски шортах и с розами, будь они неладны. Ну точно полный сюр. — Ну? Что-то она слишком мрачная, — улыбнулся шеф и на душе стало как-то теплее. — Может, вторую хлопушку жахнуть?       И словно показывая готовность, вытянул вперед руки с хлопушкой. — Нет! Не надо, я еще после первой не отошла, — проворчала я и стала рыться по ящикам, в поисках ваз. Вот бы хоть одна сохранилась… — Она с детства побаивается хлопушек, — с неким теплом в голосе сказал отец. — Я ж предупреждал, что не обрадуется девица хлопушкам. — Я тоже, — подал голос Никита.       Не найдя ни одной вазы, я положила на стол розы и, натянув улыбку, повернулась к мужчинам. Ближе всех стоял Никита. Он виновато поднял на меня глаза и протянул голубые цветы: — С Днем рождения, Лис!       Я обняла друга, еле слышно прошептав ему: «Все в порядке», и добавив громче: — Спасибо, Ник.       Подошел Андрей, поздравил меня, вручил небольшой, но пухлый конверт, со словами: «Ни в чем себе не отказывай!». За ним подошел Чернов и протянул мне небольшую коробку, завернутую в упаковочную бумагу и с черным блестящим бантиком. — Открой прямо сейчас, пожалуйста, — мужчина заглянул в глаза, и я снова затерялась в зеленом омуте.       Вздохнула, взяла коробочку из его рук. Она была довольно увесистой, но легкой. Сорвала обертку, нахмурилась и подняла глаза на Чернова. — Я не приму. Это слишком дорого! — Считай, что это извинения за твой случайно утопленный аппарат. Отказы не принимаются, а подарки не отдарки.       Меня словно током пронзило, откуда он знает эту фразу, ее всегда говорила мама, я нахмурилась, чуть сжала коробочку пальцами, посмотрела в глаза Чернова, в попытках найти ответ и, не найдя его, отложила новый телефон на стол. Подошел папа. — Я не умею двигать какие-то монументальные вещи, но вот, — отец протягивает мне небольшой бархатный мешочек. — Мама хотела чтобы мы с ней подарили это тебе на совершеннолетие. Увы, мамы нет. Но подарок есть. С днем рождения, дочка.       Я открыла мешочек и увидела серьги. Они были аккуратными и изящными. Я сразу их узнала, это были мамины сережки, с зелеными, как мамины глаза камнями. На глаза навернулись слезы и, спрятав серьги, я порывисто обняла отца. — Спасибо. Я пойду переоденусь и вернусь, — я собрала коробочку и конверт, унесла в комнату.       Войдя в комнату, улыбка сразу слетела с губ. Я поставила подарки на стол и в комнату заглянул Никита. Увидев, что я не переодеваюсь и что я не голая, он зашел. — Лис, я не хотел дарить тебе это в присутствии других, — друг подошел ближе. Виновато он взял мою руку и вложил в нее что-то холодное. — Он напомнил мне тебя.       Я посмотрела на ладонь. Там лежал кулон, в виде котика, играющего с клубком, который заменял круглый камушек зеленого цвета. — Спасибо, Ник. Но мне не на что его надеть. — И прости за вчерашнее… Я перегнул, — друг отвел в сторону глаза. — Все в порядке. Чернов тебя не сильно помял? — Нет. Он вообще меня не тронул. Видимо понял, что я был не в состоянии даже на ногах стоять. И он явно не рад, что мы тут вдвоем, — хмыкнул парень. — А ведь ты еще даже не его наложница.       Я отвернулась, стала копаться в вещах, чтобы найти что-нибудь подходящее. И тут с кухни послышался грохот, звук битой посуды, хлопки лопающихся шаров.       Не говоря ни слова мы с Ником бросились на кухню. Глаза наткнулись на привычную картину: отец с бешеным видом пытается прорваться к Чернову, его держит Андрей, что-то говорит ему, а Александр невозмутимо выливает водку в раковину. Закрываю глаза, открываю, вижу валяющиеся на полу осколки и розы, ошметки лопнувших шариков. «Отметила» — промелькнуло в голове. — Паскуда продажная! Мразь! — извивался отец, пытаясь достать до Чернова. — Уведите его, я уберусь, — старалась не смотреть в глаза мужчинам, скрестила руки на груди. — Я помогу тебе, — сказал Никита. — Нет, помоги лучше отцу, — возразил Чернов тоном, который не принимал отказов. Друг хотел что-то возразить, но увидел мои глаза и вздохнув, вместе в Андреем стал осторожно выталкивать отца из кухни.       Не говоря ни слова, я присела на корточки и стала собирать розы. — Лисица, неужели ты готова жить в этом? — Чернов брезгливо понюхал свои руки.       Я моментально вскочила, зло глянула на него и, словно угрожая алыми цветами, прошипела: — Еще раз назовешь меня так, я тебе так в мошонку ударю, что яйца через ноздри вылетят, понял? — Ути, какие мы злые, — мужчина только рассмеялся на мои угрозы. Рука непроизвольно сжалась и я ударила Чернова пару раз. Ощутила боль, перевела взгляд на руки. Они были цвета бутонов роз, которые я сжимала в руках. Шипы вонзились в ладони. Ошарашено я перевела взгляд на Чернова.       На гладко выбритом лице мужчины были царапины. Розы выпали из моих рук. Губы затряслись, словно завороженная я смотрела на сочащуюся кровь. Словно сквозь вату я слышу как меня тормошат люди. Сжала руку, разжала.       В этот момент руку опустили под струю воды. Кровь смывалась с руки вместе с оцепенением. Перевожу взгляд со своей руки на руку, держащую мое запястье, выше и увидела встревоженный взгляд Чернова. — Чего еще ты боишься? Огня? Ножей? Скопления отверстий? — казалось, он был напуган. Какой актер хороший. — Темноты, — выдавила я из себя. — Серьезно? Тебе восемнадцать и ты боишься темноты? — насмешливо спросил Чернов, роясь в ящиках кухни. — Сверху, самый дальний, — подсказала я мужчине. — Когда в детстве тебе мерещились всякие вздохи, стуки и шаги, а все это списывали на детскую фантазию…       Чернов щедро вылил на мою руку полбутылочки перекиси, зубами открыл пачку бинта и стал забинтовывать руку. — Возможно, это не к месту, — издалека начал Чернов, разрывая бинт, чтобы завязать узелок. — Но согласишься ли ты поехать со мной? Я повторюсь, предложение просто уехать со мной и быть в моем доме хоть садовницей еще в силе. Я обеспечу тебя всем. И не жду ответа прямо сейчас. Я могу подождать. Но ждать долго я не буду.       С этими словами мужчина вышел из кухни. Взяв себя в руки, я смела осколки, вытерла лужу, выкинула треклятые розы, подавленные мной и осколками. От пышного и красивого букета осталось от силы десять-пятнадцать цветов.       Вскоре уже одетая, я пошла в комнату отца, потому что все были там. Проходя мимо коридора, я увидела, что отец пересчитывал пачку крупных купюр, а рядом с ним стоял Чернов. — Столько хватит? — тихо спросил шатен. — Должно, — дрожащим голосом ответил ему отец.       Быстро, чтобы меня не заметили, я убежала в комнату. «Он продал тебя»… Нет… Нет, я не стану его игрушкой! Я сбегу! Тихо, чтоб никто не слышал выглядываю из комнаты в коридор, пусто, быстро хватаю кроссовки и закрываюсь в комнате.       В торопях я схватила поясную сумку, сунула туда подаренный шефом конверт, о документах и речи быть не могло. Достаю из шкатулки свои отложенные деньги на учебу и тоже убираю в сумку. Где мой паспорт или другое удостоверение личности я не знаю, может их и не было вовсе. Подумав, запихнула серьги и подаренный Ником кулон. Посмотрела на телефон, так и стоявший запакованным. Похуй, продам, при необходимости. Распахнула окно. Ну, теперь главное не расшибиться. Да если и расшибусь хорошо будет. Встаю на подоконник. Главное, чтоб все получилось как обычно. — Алиса! — стук в дверь и голос Никиты по ту сторону. Понимаю, что больше медлить нельзя. Давай, это всего лишь второй этаж, ты делала так кучу раз       Отталкиваюсь ногами от подоконника, достигаю стоящего рядом с окном дерева и крепко хватаюсь за ветку. Слышу шум в квартире, грохот распахивающейся двери, которую вышибли и тут же в окне на секунду появляются Никита и Чернов, начинаю привычными движениями слезать с дерева. Сразу же засоднило руку и бедро. Некогда разглядывать что с ними. Бежать!       Только ноги ощущают твердую землю, срываюсь и бегу. Слышу сзади окрики, топот ног. Выскакиваю на проезжую часть, ловлю машину. — До вокзала отвезете? — распахнув дверь, спрашиваю у обалдевшего водителя. — Нет, но до выезда могу подбросить, — ответил мужчина. — Ладно, — в последний момент я успеваю прыгнуть в машину и тронуться, как на тротуаре появляется сначала Ник, за ним Чернов. Сразу же отворачиваюсь и закусываю губу. Вот и все.

***

      Не знаю, сколько мы ехали, но все это время я думала, за сколько же отец продал меня этому уебку. Знали ли об этом Андрей и Никита? Долго ли я смогу скрываться, ведь Чернов достанет меня из-под земли и теперь, я уверена в этом, точно сделает меня наложницей, я проебала его предложение. — Приехали, — машина остановилась. Я достаю из сумки несколько купюр и протягиваю мужчине. — Спасибо.       Вылезаю из машины, оглядываюсь и вижу неподалеку мотель. Сколько было времени, я не знаю, но спать хотелось неимоверно и я направилась в мотель. — Добрый день, — приветливо улыбнулась мне девушка на ресепшн. — Можно мне самый простой номер на сутки, — я нетерпеливо постукиваю пальцами по стойке. — Да, конечно, — девушка улыбнулась. — Ваш паспорт.       Алиса, ну ты же знала, что творишь! Как теперь выкручиваться! — Девушка, видите ли, — я наклонилась к ней и зашептала. — Я сбежала от своего хозяина, хочу скрыться и уехать в Шармэль. Прошу вас, помогите мне! Мне только отоспаться и все! — Тогда, увы, я ничем не могу вам помочь. А, кто ваш, пардон, хозяин? — Да так. Очень мелкий бизнесмен. Но он жуткий человек. Он бил меня ежедневно, за малейший проступок. Не то белье надела, не так голову повернула. Прошу, помогите мне! Умоляю, девушка, я не хочу снова туда.       С минуту она молчала. Я, уже решив, что мои попытки успехом не увенчались, собиралась уходить. — Ладно. Оформлю номер на себя. Вот. Ваш номер шестьдесят девятый. Удачно отдохнуть. — Спасибо вам огромное!       И я побежала по лестнице, не забыв стиснуть в ладони ключик, с цифрой 69. Дошла до нужной двери, открыла ее и вошла в скромный номер. Закрыв за собой дверь на ключ я секунду постояла и, для надежности подперла ручку стулом, сняла сумку и села на кровать, обдумывая план дальнейших действий.       На вокзале мне делать нечего. Никто не продаст мне билеты без паспорта, а его у меня нет. Так же нечего делать мне и в аэропорту. Значит, надо либо ловить машину, либо садиться на автобус до Шармэля. А в Шармэле Чернов уже не посмеет тронуть меня, ведь там все люди свободны. А что если он вывезет меня обратно? Нет! Я не должна попасться ему в лапы. Спрятав сумку под подушку, я сама прилегла и в мыслях о своем будущем и не заметила, как уснула тревожным сном, просыпаясь от каждого шороха.

***

      Чернов в бешенстве метался по двору, его телефон разрывался от звонков, он поднял все связи, чтобы разыскать сбежавшую девчонку. Мужчина был зол и не понимал насколько нужно быть безумной чтобы выпрыгнуть из окна и сбежать. От чего она бежала? От него самого? От отца? Очередной звонок, рыжую девушку подходящую под описание Алисы видели на выезде, забежала в мотель. Не размышляя не секунду Александр прыгнул в машину, завел ее и со свистом улетел в ночь.