Вечер, печеньки, кофе, тест на ЛГБТ

      Если бы кто спросил Чонгука, круто ли дружить с пятью шибанутыми и ещё более шибанутым Тэхёном, он бы прыгнул в речку Хан и постарался бы там утопиться, потому что...       — Бля, Тэхён, пройди ты уже этот тест! — кажется, голос принадлежал Намджуну, но в этой суматохе разобрать было трудно. — Это была твоя грёбаная идея!       — Нет! Вы жестокие, унылые продукты обмена веществ! Не отбирайте у меня мою натуральность!       — Так ты утверждаешь, что не натурал? — поиграл бровями рядом сидящий Чимин, которого эта ситуации кажется, очень забавляла.       — Да натуральнее меня только... да никого нет! Я это придумал, только чтобы вы, идиоты, прошли и убедились, что все вы поголовно геи!       Активно вырывающийся из рук Намджуна Тэхён брыкался ногами, поочерёдно попадая то по орущему лекции Джину, то по Юнги, по которому вообще опасно попадать, и даже случайно зарядил по мирно существующему Чимину, который вместо извинений услышал:«А хули сидишь и лыбишься, лучше б помог!»       И вся эта драма происходила под крики и смех катающегося по полу Хосока, а Чонгук тихохонько сидел в уголке и пытался понять, что он сделал в прошлой жизни такого, что в этой Бог ему послал вот это вот всё.       — Сука, держите его! — а это, кажется, голос Юнги, сильно разозлившегося после стука Тэхёна куда-то в район своего плеча.       — Я не хочу умира-а-ать!       — Раньше надо было думать!       Предсмертные крики Тэхёна заглушили остальные звуки в этой комнате.

***

      Спустя 10 минут уговоров и угроз смерти от Юнги специально для ноющего Тэхёна, последний всё-таки успокоился и с трудом согласился пройти этот опасный тест.       Все сошлись на том, что каждый на своём телефоне откроет страничку теста и будет проходить его, поочерёдно зачитывая вопросы вслух, но не говоря свои ответы. Всё-таки конфиденциальность и в Корее конфиденциальность.       — Что за глупые вопросы, — вполголоса пробубнил Хосок. — Целовался ли я с девушкой? Конечно, нет! Я же в свои двадцать четыре ещё и девственник и не целовался ни разу!       — Ты серьёзно? — Чимин выглядел очень удивлённым, чуть не выронив телефон из рук.       — Да шутит он так глупо. Я сам видел хёна, обжимающегося с какой-то красоткой за углом, — издевательским голосом пояснил Чонгук и сделал губки в виде поцелуйчика, не замечая убийственный блик в глазах Тэхёна, вызванный один Тэхён знает чем.       — Тест глупый, а мои шутки нормальные!       — Сиди и проходи смирно. Уважай труд составителей теста, — Джин отвесил ойкнувшей невежде подзатыльник и вновь переключил внимание на телефон.       — То же мне труд, — раздражённо пробурчал Юнги, но его никто не услышал: все были очень заняты зачитыванием вопросов и тыканьем по ответам в своих телефонах.

***

      Наконец в гостиной воцарилась спокойная тишина, вызванная, кстати, обдумыванием результатов теста: никто не мог понять, как он «докатился до этого дерьма».       — Ну что, блять, допроходился, Тэхён? В итоге этого получасового выёбывания остатков наших мозгов и натуральности мы имеем четырёх педиков и двух полупедиков. Ах да, ещё и Хосока, который — слава богам, если они существуют, — единственный тут, выполнивший обещание остаться при своей ориентации. А особое положение этого, — быстрый кивой в сторону Чимина, — только подтвердилось, хотя оно уже не очень-то и особое, исходя из результатов теста... Спасибо за внимание, господа.       Юнги, который, кстати, оказался бисексуалом (или, как выразился сам Юнги, полупедиком), драматично поклонился всем присутствующим в этой комнате, а затем снова с хлопком плюхнулся на уже нагретое местечко.       Хосок лишь фыркнул и скрестил руки на груди: конечно, он был не рад такому положению дел. Оказывается, теперь он в их компашке, так скажем, особенный.       Все остальные разделились на два лагеря: тот, кто сидел и втыкал в одну точку, пытаясь осмыслить всю информацию (будем называть вещи своими именами, поэтому назовём эту Юнги), и те, кто выглядел довольно обычно, исходя из необычных результатов теста. Возникают вопросы.       — Я даже не буду это комментировать, — донёсся откуда-то с подоконника голос Хосока, пропитанный сарказмом и недовольством.       — Ты прыгать собрался что ли? — едко усмехнулся Юнги, на что кто-то из присутствующих хмыкнул.       — Стой! Не делай этого, Хосок!       Молниеносно подбежавший Чимин был остановлен встречной фразой:       — Не, я вскурнуть.       — Хосоки-хён, так ты же, вроде, не куришь.       — Тэхёни, так ты же, вроде, не педик, — перевёл ход Хосок и молча вышел на балкон.       Тэхён сделал максимально обиженный вид, потому что Хосок... только что нагрубил ему? Подождите, подождите. Хосок, который обычно весь такой ласковый и вечно шёлковый ангел, кричащий миру, что зожник, и лишний раз не принимающий предложение о сигаретке, нагрубил ему и добровольно отправился втягивать, как говорил сам Джин, горькую дрянь? Тогда Намджун постоянно вставал на защиту оскорблённой сущности безобидной сигареточки, а остальные набегали с попкорном и слушали получасовые споры о «вреде для здоровья и пользе для души». Да, были времена.       — Я с тобой, — сразу вскочил Намджун.       — Дайте мне тоже сигаретку, — поплёлся следом Юнги.       — Я с вами!       — Сиди уж. Не дорос ещё.       — Да, Чонгуки, курить вредно. Все твои кубики потом отвиснут, а сам ты обсохнешь и станешь сухарём.       После этих слов Тэхёна Чонгук как-то поумерил пыл. Этот парень всегда оказывал на мелкого какое-то странно-успокаивающее действие, а в его присутствии он утихал, и кусающегося Чонгука даже можно было погладить. Вот даже сейчас, не будь Тэхёна, этот спиногрыз бы прыгал по горбам старших и посылал свою любовь в виде колючих замечаний и неприятных шуток. Не отошёл ещё от переходного возраста, жаль его.       — Джин-хён, сколько раз тебе говорить, что я не маленький, чтобы ты понял уже?       — Чонгуки малы-ы-ыш, — протянул Чимин, прыгнувший сверху на «малыша», который больше самого Чимина раза в полтора, и давай, катай меня.       Ездовая лошадка по кличке Малыш не была довольна такому проявлению чувств, поэтому, как только выдался шанс и Чимин ослабил хватку на шее, Чонгук сбросил его с себя, потирая свою пострадавшую часть тела и слушая недовольные кряхтения снизу вместе с брошенными словами про ужасно плохих друзей и закончившуюся дружбу.       В конце концов самые младшенькие остались смирно сидеть на мягком ковре в гостиной под пристальным надзором Джина, а на балконе стояли все, кто мог курить и кому разрешили, медленно и не без удовольствия втягивая расслабляющий никотин.       А обидевшийся Чонгук получал внимание Джина больше, чем остальные в этой комнате, сидя на почётном месте справа от няньки, ибо старший знал, что тот и свалить может, оставив после себя лишь пыль и отголоски криков:«Я свободен».       Пока Чонгук разрабатывал план по побегу от надоедливого хёна, а Чимин делал вид, что с интересом разглядывает занавески, Тэхён думал и анализировал. Никто не знал, что он умеет это делать, но им и не нужно.       Почему он вообще затеял это, так мастерски выставив карты, что никто особо и не понял ничего? Да всё элементарно: он знал обо всех грязненьких мыслишках своих друзей. Например, то, что Чимин без ума от Юнги и каждую ночь представляет, не будем говорить что, а другие просто слепые или идиоты, раз не видят этого. Правда, скорее идиоты, но это не меняет того, что они ничего не замечают... А лучше вообще слепые идиоты, так сразу понятно, в какой ситуации они находятся.       Намджун с Джином проявляют взаимный интерес и, скорее всего, знают о не совсем дружеских чувствах по отношению друг к другу, но на открытое взаимодействие не решаются: один из них — заторможенный пень, а второму нужно засунуть свою гордость куда-нибудь в, как наверняка думает первый, сладкий попень и перестать бесконечно ждать действий другого. Но зыркают они друг на друга так, что если поднести спичку, она тут же вспыхнет даже без зажигалки Намджуна.       А вот Хосок — тёмная лошадка даже для Тэхёна, но тест показал, что у него нет отклонений, так что зашибись.       Чонгук... Тут и так всё понятно. А если не понятно, то скоро станет. Вот подсказывает что-то такое, например, изменившийся взгляд Тэхёна, который говорил только одно: его хозяин что-то затеял, что-то нехорошее, что-то интересное.       О Юнги нужно снять фильм или написать книгу и назвать это произведение «Последний идиот, идиотивший всех идиотов по самые идиоты». Почему? А потому что, пока все бросают друг на друга безмолвные, но в то же время многоговорящие и заинтересованные взгляды, а-ля:«Ты гей? — Нет. А ты? — Вроде, тоже нет», этот дубовый дуб единственный тут ничего не подозревает, обещает дать пизды и действительно делает искренний вид, что всё ок, бро, Чимин тут педик, а мы тут классные ребята.       Чонгук пытается сбежать от говорливого Джина, Чимин с интересом разглядывает прозрачные балконные занавески, а Тэхён, сощурив глаза и насторожившись, ждёт, пока кто-нибудь выставит первые карты и начнёт игру.       Делаем ставки.