Citrus Raf coffee

Ему не нравился тот факт, что приходится отвлекаться на Рафа. Как бы сильно он его не любил, как бы сильно не хотел помочь — всё бессмысленно и отвлекает от учёбы. Нет, не подумайте, Фрэнк, правда, любил его, но он ещё и любил учиться. У каждого возникала мысль о том, что ты просто устал от своих «проблемных» друзей, каждый чувствовал это опустошение после общения с ними. Потому что ты переживаешь так сильно и не видишь никакого прогресса. Тебе хочется помочь, но силы заканчиваются и появляется желание просто отгородиться, больше не быть рядом. Это выбор каждого и он оправдан. Но Фрэнк остаётся, он всегда оставался. За эти дни произошло много странных ситуаций. Например: Айеро встретил первокурсника — художника возле своего дома, который очень не удачно потерял телефон. И он отказался от помощи слишком доброго Фрэнка. Кстати, об этом парне, чьё имя до сих пор неизвестно. Он пропал. Просто пропал, Айеро больше не видел его в институте и это настораживало, он будто растворился. Да, может быть, молодой человек заболел, но почему-то Фрэнк думал об этом слишком часто. Флорес продолжал пить и начал отказываться от еды. То, что никогда не могло закончиться превращалось в вечность. Рафаэлю становилось хуже: уже очевидно, что без помощи специалиста ему не справиться, к сожалению, этот упертый молодой человек не был готов к прохождению лечения. Пару раз Фрэнк задумывался о том, чтобы насильно отправить своего друга в психиатрическую клинику, это всегда казалась слишком жестоким, даже если бы в итоге всё было хорошо. Вечные терзания о том, что же станет с Рафаэлем, чья душа оказалась столь ранима, а сердце разбилось, словно хрустальная ваза. Так или иначе, действовать нужно было незамедлительно, прямо здесь и сейчас. И Фрэнк начал действовать: он узнал где может пройти лечение Флорес. Узнал, но всё время оттягивал момент, когда придётся озвучить это. И вновь эти знакомые стены подъезда, тусклый свет и вечный холод, внутри и снаружи. Фрэнк сжимал кулаки, он пытался спрятать свои эмоции за маской безразличия, но волновался так сильно. Ему хотелось вырвать орган, качающий кровь, чтобы просто успокоиться. Айеро всё ещё не мог понять, что же его держит рядом с Рафом? Если любовь, то парень просто полный придурок, решивший броситься прямо в жерло вулкана, дружба — значит, он ничем не обязан несчастному и делает всё от чистого сердца. Ребята познакомились за неделю до расставания Рафа с Маргарет. Обычное лето, Фрэнк только приехал в город, чтобы заселиться в общежитие, ведь квартиру ему подарили не сразу. И на пороге в свою комнату он встретил этого счастливого парня с кудрявыми волосами и маленькой родинкой на щеке. А через минуту из комнаты выбежало рыжее чудо, ну, по крайней мере, на первый взгляд она покзалась совершенно волшебной. У них состоялся короткий диалог, в котором Рафаэль заявил, что доверяет Фрэнку эту комнату, так как Маргарет позвала его жить к себе, а после Флорес пригласил его в кофейню — же надо знать, кто станет хозяином кровати. Они втроём провели эту неделю, как старые и самые верные друзья. Девушка всегда звала их на все вечеринки, проходящие в студенческом городке, Рафаэль и вовсе каждый день встречал Фрэнка в парке у общежития и вёл к ним домой, чтобы показать, как красиво его девушка рисует. Айеро никогда не мог поверить, что найдёт таких друзей. Он действительно был счастлив, его охватило чувство эйфории, настолько, что от постоянного возбуждения Фрэнк не мог спать, ему хотелось сделать столько всего. Но в один день Рафаэль просто не пришёл за другом в парк. Тогда Айеро со всех ног побежал в их квартиру. Раф в первый раз показал Фрэнку свои шрамы, а после он рассказал о своих проблемах и о том, что Маргарет больше не могла быть с ним. По словам Флореса, она собрала вещи и уехала, сказав только одно: «Я люблю тебя, Раф, и всегда буду любить, но мы не созданы друг для друга, увидимся в следующей жизни». Да, просто уехала в неизвестном направлении. С того момента больше не было счастливого Рафаэля с его странными шутками. Был только Флорес, просто Флорес. Он редко улыбался, почти не шутил, напивался каждый вечер и пытался себя убить. Так началась история их дружбы, в которой Фрэнк, очевидно, проигрывал, хотя это были не соревнования. Но он всё равно был последним, потому что ждал благодарности за помощь, ведь Айеро никогда не являлся альтруистом, а просто делал вид. И он винил себя за это, но не мог избавиться от мысли, что делает слишком много для всех вокруг. И снова этот холодный подъезд, третья дверь по коридору налево, звонок, который может довести до истерики за пару секунд. Щелчок, кудрявые волосы, странная ухмылка и худая рука, хватающая Фрэнка так неожиданно. — Заходи, тебя давно не было. — Раф потянул своего друга в квартиру, — У меня тут бардак, я у не успел сделать уборку. Вот уже полгода не успеваю, — усмехнулся он и сжал запястье парня сильнее. — Да, я был занят на учёбе. У меня есть для тебя новость, — у Фрэнка пробежали мурашки по спине, — Отпусти мою руку, пожалуйста. — Нет, подойди ближе, — Флорес посмотрел на Айеро и слегка прикусил губу, — что ты хотел мне сказать? — Рафаэль, я не стану подходить ближе, мне неловко, а от тебя несёт перегаром, — сказал он, и всё же приблизился, — я нашёл тебе врача, хочу, чтобы ты сходил к нему. — Я никуда не пойду. Это того не стоит, — Раф преодолел расстояние, оставшееся между ними и перешёл на шёпот, — Хочешь виски? — Ты должен посетить врача, хотя бы ради меня, — Фрэнк тоже заговорил шёпотом: — Раф, я переживаю за тебя, давай просто сходим, тебе помогут. — Я не должен ничего, милый Фрэнки, но схожу, если тебе от этого станет легче, — друг положил вторую руку на талию Айеро и прижался к нему всем телом. Да, ему было не сложно согласиться, но это ведь не значит, что Флорес действительно куда-то пойдёт: — Так ты будешь виски? — А, кхм, я бы выпил чего-нибудь, да, — Фрэнк почувствовал как его сердцебиение участилось, а ладони вспотели. — Ты не думаешь, что мы стоим слишком близко? — Мы слишком далеко, — Рафаэль берёт друга за подбородок и слегка поднимает его голову, чтобы смотреть точно в глаза, — Я хочу быть ближе, ведь ты такой тёплый. — А ты холодный. Словно мертвец — бледный и совершенно не отвечающий за свои действия. Я не хочу совершать ошибку, — Фрэнк не опускает глаз и тоже продолжает смотреть. Если бы прямо сейчас Айеро спросили чего он хочет больше всего на свете, то ответ был бы очевиден: он хочет быть ближе и хочет, чтобы его поцеловали, — Ты совершенно пьяный, давай я просто обниму тебя? — Я абсолютно трезв, Фрэнки. А ещё хочу этого не меньше, чем ты, вижу же, — Раф опускается к его лицу и целует в щёку, оставляя мокрый след, — Давай ты просто перестанешь врать себе и мы потрахаемся, а после забудем, будто ничего и не было? — Нет, я не хочу трахаться, а уж забывать это тем более, — Фрэнк резко отстраняется и вырывается из хватки друга. Волнение охватывает с новой силой, в горле встал ком, по спине прошла дрожь, его даже слегка передернуло, — Если думаешь, что я готов пойти на такое только ради удовлетворения потребностей, то ты — идиот. — Ладно, хорошо, проехали, давай я просто налью тебе и мы немного посидим вместе, — он даже не смутился, просто как ни в чем не бывало пошёл к столу. Всё его действия говорили лишь о том, что Рафаэлю плевать, словно и не он просил Фрэнка заняться с ним сексом минуту назад. — Завтра в два часа мы идём к врачу, буду ждать тебя на улице, адрес скину SMS-кой, а сейчас мне надо идти, — Фрэнк совсем разнервничался и перестал что-либо понимать. Он был не уверен в том, что его действия правильны. В голове была куча мыслей, большинство из них, конечно, о том, как он целует Флореса. — Даже не выпьешь? Да ты прям как она, убегаешь, — Рафаэль всё равно наливает два стакана виски и протягивает один Айеро. — Ох, не надо меня сравнивать с ней, я просто не хочу разрушать нашу дружбу, — он сжал челюсть, его бесит это сравнение, но стакан всё же оказывается в руке у Фрэнка. Приходится выпить его залпом, чтобы скрыть раздраженный взгляд. — Фрэнк, о какой дружбе ты говоришь? Я видел, как ты смотришь на меня с самого первого дня. — парень усмехнулся, — Не надо мне врать. — он вальяжно поднимает стакан с янтарной жидкостью, чтобы выпить, вкладывая в это действие всё свое презрение к другу, который не может признать свои чувства. — Чёрт! Да, Раф, ты безумно красивый и горячий, но сейчас между нами дружба и ничего больше не может быть, — Фрэнк не готов к такому, ему действительно страшно, — Даже если я хочу тебя, даже если мы переспим, это не выльется во что-то хорошее, ты знаешь. Рафаэль уже не слушает, он быстро выпивает виски и приближается к Фрэнку. Может, тому и страшно, но вот Флорес точно решил, что ему нужен секс, ему нужно тепло. Поцелуй, за ним ещё несколько, ленивые попытки Айеро вырваться. Нет, это не принуждение, он просто не хочет опять любить и опять терять. Слишком шумные вздохи, шорох покрывала. Айеро задыхается от возбуждения и целует Рафаэля с ещё большей жадностью. Да, он хотел этого. Стоны, липкая кожа, Флорес прогибается в спине и закатывает глаза. Фрэнк понимал, что Рафаэль готовился и от этого хотелось двигаться ещё быстрее. Поцелуй, финальные стоны и вот два парня лежат на покрывале и смотрят друг на друга, словно только они вдвоём есть в этом мире. По крайней мере, одному из них точно так казалось. — Я люблю тебя. — Фрэнк сам не заметил, как сказал это, но уже было поздно. — Я не люблю тебя, Фрэнки. Я никого не люблю, но ты пока что мне ближе всех. — Айеро словно окатили холодной водой, и ноги почему-то отнялись. Раф ненавидел себя за то, что не мог ответить парню тем же. Однако, он совершенно пуст — Спасибо за секс, я давно не чувствовал себя нужным, — лёгкая ухмылка — Пошли на второй этаж? Можешь остаться у меня. — Прости, что сказал это, — ему больно, Фрэнки почти готов расплакаться. Кто вообще просил его говорить эти чёртовы слова? Чего он ждал? Справившись с подступающей истерикой, парню всё же удалось выдавить из себя, — Ладно, пошли, останусь сегодня с тобой. И они поднялись на второй этаж. В мастерской Маргарет было прохладнее, к счастью, Рафаэль взял два одеяла из шкафа. Они оба устали и быстро заснули в объятьях друг друга. Один больше не мог любить, а другой первый раз в жизни так сильно привязался. Значит, он все же полный придурок.