От ненависти до...

— Ты чего такой смурной? — удивленно спросил Альбус Поттер своего лучшего друга Скорпиуса Малфоя, когда они встретились вечером в баре, где обычно собирались квиддичные игроки и их фанаты. Тот пожал плечами и вздохнул. — Сегодня у меня была первая тренировка. — Я был уверен, что тебя это сильно порадует, а не наоборот, — забеспокоился Ал. — Так-то оно так, но именно сегодня игрокам объявили, что прежний владелец продал "Паддлмир" и у нас сейчас новый хозяин, — со вздохом пояснил Малфой. — И всего-то, — облегчённо выдохнул Ал: он уже начал волноваться, а тут просто руководство сменилось. — Не думаю, что тебе это чем-то грозит, ведь главный тренер Флинт твою кандидатуру лично отбирал. Скорпиус снова вздохнул. — Неизвестно еще, сохранит ли сам Флинт своё место, в этой ситуации он раньше меня вылететь может. — Да почему? — воскликнул окончательно запутавшийся Ал. — Да потому, — многозначительно протянул Малфой, — что новый владелец команды — никто иной как его заклятый враг ещё по Хогу, Оливер Вуд. — Знаю я мистера Вуда, он папин хороший друг и мужик нормальный, — возмутился Ал. Пессимизм Скорпиуса начал его утомлять, хотя именно он все годы знакомства выговаривал Алу, что тот слишком подозрительный и всегда ищет в людях недостатки (что если и было правдой, то только частично). Просто Ал предпочитал понять человека, разобраться в ситуации, а потом уже делать выводы. Так всегда учил его отец, а он был для Альбуса непререкаемым авторитетом. Но Малфой всё равно гнул своё. — Может, он и нормальный мужик, но как говорит мой papa, они с тренером не просто недругами были, они ненавидели друг друга лютой ненавистью. — Он пожал плечами. — Вот наши отцы тоже срались в школе, но врагами не были и до сих пор друг друга уважают, хоть и не дружат. — Уважают, ну да, ну да, — хмыкнул Ал, вспоминая, как около недели назад эти двое опять схлестнулись в Аврорате, орали друг на друга, как полоумные, даром что один Глава Аврората, а другой — руководитель Отдела Тайн. А напоследок отец приложил мистера Малфоя Чесоточным заклятием, но тот не остался в долгу и шибанул его Кособочным. Отца так перекосило, что он целый день из кабинета носа не высовывал и к себе никого не пускал. Вечером Лил, проходившая практику у невыразимцев, со смехом поведала ему, что мистер Малфой до конца рабочего дня чесался, дёргался и злился, но отцовское заклятие снять не смог. Только ближе к ночи у того и другого чары спали сами. Ал тогда ещё удивился: заклятия-то вроде так себе, простенькие, на раз снять можно. На что отец весело хмыкнул и сказал: — Не так важно, какое заклятие, важно — кто его наложил. Тут от силы мага зависит. — А потом, потрепав его по волосам, добавил: — Не обращай внимания, ничего страшного не произошло. "Как дети, честное слово", — подумал Ал, выпадая из воспоминаний и возвращаясь к беседе с другом. — И всё же я уверен, что мистер Вуд в первую очередь будет думать об интересах команды, а не сводить личные счёты. "Паддлмир" в высшую лигу выбился, только когда тренером стал Флинт. И за эти шесть лет ни разу не вылетал, а наоборот — каждый год да через год первое место берёт. — Я и сам это всё знаю, — поморщился унылый Скорпиус. — Зато прошлый сезон просрали болгарам. — Им не стыдно проиграть — сильнейшая команда, да и Крам классный тренер, — не теряя попыток переубедить Малфоя, заявил Альбус. — К тому же в позапрошлый сезон "Паддлмир" у них выиграл. — Ладно, я тебя понял, — отмахнулся Скорпиус. — Поживём — увидим, вдруг ты прав окажешься? — И тут же свернул на другую тему, была в нём эта дурацкая привычка — перескакивать с одного вопроса на другой так же легко, как вдохнуть и выдохнуть. И эта особенность слегка раздражала Ала. — Ты отцу сказал, что собираешься съехать от него и снимать квартиру? — Нет, — озабоченно покачал головой Ал. — Я его после выходных ещё не видел, там у них опять что-то случилось, он вторую ночь дома не ночует. А ты своему? — Аналогичная беда, — хмыкнул Скорпиус, — мой тоже не появляется дома. — Ладно, тогда пошли искать жильё, вон у нас сколько объявлений, — улыбнулся Поттер, помахав перед носом Малфоя аккуратно вырезанными из "Пророка" адресами. — Найдём если что-то подходящее, тогда и скажем. Позабыв про все свои переживания, Скорпиус засмеялся, дёрнул Ала за руку и выбежал из бара. Тот едва успел оставить деньги за кофе и рванул следом, подумав, что со Скорпиусом он готов идти куда угодно. * * * Они познакомились в Хогвартс-Экспрессе перед первым курсом. И с тех пор были неразлучны: вместе учились, играли в квиддич, иногда проказничали, как многие дети в их возрасте, но всегда стояли друг за друга горой. Любили читать, обожали чары и зельеварение, совсем неплохо разбирались в транфигурации, хотя оба терпеть не могли этот предмет. Им нравилось просто погонять на метле над пустым стадионом, спрятаться под мантию-невидимку и подолгу сидеть на Астрономической башне, мечтая о том, кем они станут после школы. Они являлись практически лучшими, если не считать Рози Уизли, учениками школы, но с дисциплиной всегда были проблемы. Так что мистера Гарри Поттера и мистера Драко Малфоя директор Макгонагалл вызывала в школу с завидным постоянством из-за их проделок. Родители, конечно, наказывали мальчишек за шалости, но не сильно, поэтому вся процедура повторялась как минимум пару раз в год. Летом, когда Джеймсу оставалось учиться один год, сам Альбус перешёл на шестой курс, а Лили, соответственно, на четвёртый, погибла мама. Закончив карьеру квиддичного игрока, она осталась тренером в родной команде. Однажды, когда "Сенненские соколы" играли в Бразилии с местной командой, среди болельщиков вспыхнула драка и в Джинни случайно попало Взрывающее заклятие. Подоспевшие колдомедики ничего не смогли сделать — она была уже мертва. Ал никогда не забудет, каким стал тогда отец — чернее ночи, с налитыми кровью глазами. И хотя они с мамой между собой часто ругались, особенно последние годы, и редко виделись, он сильно переживал её гибель. Втроём с братом и сестрой они прожили всё лето в комнате Джея, так было легче, а Скорпиус практически переселился к ним из мэнора, стараясь поддержать и хоть немного подбодрить их. Когда Джеймс закончил Хогвартс, его взяли в "Соколы" охотником. Он молодец, за три года умудрился стать капитаном команды, и они все очень радовались за него, а отец, пожимая ему руку, сказал, что мама им бы гордилась. Но не только у Поттеров произошли неприятные изменения. На седьмом курсе, когда они приехали на рождественские каникулы, Астория Малфой, пряча от сына глаза, сообщила ему, что встретила другого мужчину и поэтому бросает мужа. Скорпиус тогда сбежал из дома и впервые напился. Его долго искали — и мистер Малфой, и они с Джеем, и даже отец. Тот и нашёл пьяного, тихо плачущего Скорпиуса в собственном саду. Засунул замёрзшего мальчишку под горячий душ, напоил антипохмельным, уложил спать в комнате Джея и сообщил всем, кто искал, что пропажа нашлась и мирно сопит в его доме. Но Астория если и бросила мужа, то сына точно нет. Им потребовалось долгих полгода, пока они снова не начали общаться без скандалов и упрёков. И в этом, как считал Ал, смог помочь именно он. Однажды, услышав, как Скорпиус в буквальном смысле хамит матери, он со всей силы пихнул его в бок и заорал, что Скорпиус до сих пор не понял, какой он счастливый сукин сын; и как ему повезло, что его мама жива и здорова; и что они — Ал с Джеем и Лил — полжизни бы отдали, только чтобы снова увидеть свою, да вот беда, из мёртвых не возвращаются. Тот, конечно, огрызнулся сначала, но потом, чуть позже, навестил мать, и им постепенно удалось решить эту проблему. Вот так они и шли по жизни, помогая друг другу и поддерживая. Окончив Хогвартс, Скорпиус прошёл отбор в "Паддлмир", во второй состав, и, отыграв на позиции загонщика без малого два года, совсем недавно был переведён в первый. Альбус же поступил в Лондонский Магический университет, собираясь стать колдомедиком, параллельно обучаясь в соответствующем магловском медицинском учреждении на вечернем отделении. Когда Скорпиус спросил у него, как называется должность, на которую он учится, Ал долго смеялся, но всё же ответил, что это не должность, а профессия и он будет терапевтом. А вот если когда-нибудь дорастёт до главного врача в госпитале Святого Мунго, то это и будет его должность. Задумавшись, Скорпиус поразмышлял, почёсывая затылок, но, так ничего и не поняв, сказал, что больно уж у маглов названия заковыристые, и больше не возвращался к этой теме. Они были абсолютно разные. Сам Альбус — взрывной, быстро заводился, но ещё быстрее остывал. Скорпиус в этом плане был намного спокойнее, но если на кого-то обижался, мог дуться несколько дней. И наоборот, в сложной ситуации Ал предпочитал разобраться, а потом уже делать выводы, а вот Скорпиус сразу начинал паниковать. Они любили разные книги, музыку и даже квиддичные игроки им нравились разные, но несмотря на это, им было хорошо рядом друг с другом. Спокойно, комфортно и совсем не скучно. Неделю назад Скорпиус предложил снять квартиру на двоих и платить за неё пополам. Перспектива быть не только друзьями, но и соседями Алу очень понравилась, и теперь они искали своё первое отдельное жильё. * * * В кабинете главного тренера не было привычного шума и суеты. На сегодня все тренировки были закончены. Помещение клуба потихоньку опустело. Маркус хмуро плеснул себе немного коньяка из пузатой бутылки и, перекатывая во рту жгучую ароматную жидкость, откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Шесть лет он отдал этому клубу. Шесть лет буквально по дюйму вытаскивал его из задницы, в которой он болтался долгое время. Сколько сил, нервов, здоровья было потрачено, чтобы не только одна команда, но и весь "Паддлмир Юнайтед" снова засиял на квиддичном небосклоне. И разговор даже не об основном составе, там сейчас играют истинные асы, несмотря на то, что несколько игроков ещё очень молоды. Но ведь и второй состав привычно уже занимает лидирующие места. Да и юниоры не отстают от них. Года через два после войны, благодаря Поттеру и с подачи незабвенного гадёныша Вуда, в Британии началась реорганизация магического спорта. Были внесены некоторые существенные поправки и изменения в правила игры в квиддич, а также увеличилась массовость игры. Все команды были переведены в статус клубов. Раньше второй состав и юниоры больше времени проводили на тренировках, им лишь изредка выпадала возможность поиграть где-нибудь на периферии с такими же "неудачниками", как они, практически при полупустых трибунах. Такие игры никогда не освещались прессой и не транслировались по колдовизорам. О них никто не знал, если только близкие и друзья игроков. Сейчас была введена схема лиг. После всех нововведений второй состав клубов переименовали в первую лигу, а юниоров — во вторую. Теперь у высшей лиги не осталось никаких преимуществ, они должны были доказывать своё право играть в основном составе великолепной, захватывающей и накалённой игрой, так как первая и вторая лиги тоже получили возможность вести матчи при забитых трибунах, репортёрах и рекламе о будущих играх. Сейчас все стадионы Британии проводили такие встречи каждые выходные, а график и результаты матчей обязательно печатались в "Ежедневном Пророке". Да и не каждый житель магического мира, любивший квиддич, мог позволить себе билет на игры высшей лиги, ведь те обходились в довольно кругленькую сумму. А билет на матчи первой и второй лиги стоили на порядок дешевле, зато накал встречи и азарт не сильно уступал, а порой и превосходил. Через пару лет зарубежные магические сообщества, оценив удачные результаты Британии, начали перенимать их опыт. Вся эта перестройка заняла лет десять, был подписан всемирный договор о введении трёх лиг, утверждены планы и очерёдность чемпионатов каждой из них, критерии баллов как для клубов и команд в общем зачёте, так и для каждого игрока в отдельности. Многое изменилось, но Маркус всегда считал, что это только улучшило качество игры: нововведения не позволяли высшей лиге расслабляться и сливать матчи, а вторую и первую, наоборот, подталкивали стремиться перейти в высшую. Маркус любил свой клуб, игроков, тренеров, даже, блядь, обслуживающий персонал любил. Потому что "Паддлмир" был их домом и все они чувствовали себя семьёй. Владелец клуба, мистер Барлоу, покинул Туманный Альбион почти сразу, как только нанял Маркуса главным тренером. В штате клуба были и бухгалтер, и юрист, так что владелец регулярно получал отчёты от них, как и причитающуюся ему прибыль. Оставшаяся сумма шла на зарплаты игрокам и сотрудникам, а также на нужды команд, и её контролировал сам Маркус. В принципе, у него были неограниченные права. Многие, например, считали именно его владельцем клуба, поскольку даже со спонсорами и новыми игроками заключал договор он, а Барлоу подписывал эти документы не глядя. Но лично Маркуса всё устраивало: владелец не путался под ногами, вот и хорошо. Беда пришла, откуда не ждали. Какого хрена Барлоу, гиппогрифа ему в жопу, продал клуб, Маркус не представлял. Не предупредив его заранее — вообще не обмолвившись ни словом! — продал клуб, да ещё и этому уёбку Вуду, чтоб ему пусто было! Маркус вскочил, брякнув стаканом о стол, и застыл, потирая ладонями лицо. Сколько ещё раз этот гад будет ломать, крушить, коверкать его жизнь? Сколько ещё это будет продолжаться? Двадцать пять лет назад он превратил его мир в прах, в руины. Маркус буквально по кусочку собирал себя, восстанавливал с болью и обидой. Но всё же создал свою жизнь заново. Перешагнул и пошёл дальше. Когда ты юн и за плечами нет тяжести прожитых лет, можно попытаться забыть, хотя и не всегда. Они с Вудом сразу не поладили, при первой же встрече. Следующие несколько лет только ухудшили положение. Капитаны враждующих команд, они дрались и срались не на жизнь, а на смерть. Да и отношения между их факультетами тоже всё время были в состоянии холодной войны. Где уж тут о мире и дружбе говорить. Но в начале последнего курса неожиданно всё изменилось. Однажды, забыв после тренировки шарф в душевой, Маркус вернулся за ним только ближе к вечеру. И неожиданно застал там полуголого Вуда: все его сокомандники давно ушли, только он всё ещё копался. Флинт до сих пор не понял, что тогда нашло на Вуда, только отойдя от неожиданной встречи, тот толкнул Маркуса к стене и запечатал его рот своим. Ладно Вуд, он всегда был без царя в голове, но его-то, Маркуса, чего так торкнуло, что он, перехватив инициативу, накинулся на Вуда с ещё большим остервенением, чем тот на него? Простонав в унисон, они кончили одновременно и долго стояли, дрожа и прижимаясь друг к другу. Он не знал, о чём в этот момент думал Вуд, а у самого Маркуса в голове вертелась только одна мысль: что это сейчас было? Но оценить ситуацию и разобраться в себе Вуд ему, конечно, не позволил. Быстро застегнув брюки, тот накинул на голый торс мантию, засунул остальную одежду подмышку, чмокнул его в губы и, выпалив: — Завтра в девять, здесь же, — умчался, хлопнув дверью. Весь день Маркус мысленно заверял себя, что ни за что не пойдёт, но ровно в девять вечера снова открывал дверь душевой. А потом всё так завертелось, что Маркус искренне считал себя самым счастливым и везучим парнем Хогвартса. Только вот долго это не продлилось, всего три месяца, а дальше... Возвращаясь как-то раз с отработки у Филча, он увидел, как Вуд с упоением целует одного из близнецов Уизли — кажется, Джорджа. Впрочем, он их никогда не различал, мог и ошибаться. Да это и не важно. Вуд стоял к Маркусу спиной, но даже на расстоянии было видно, какой это горячий поцелуй. Мир рухнул, разбился, сгорел, и Маркус остался на обугленных развалинах. Через пару дней Вуд попытался выяснить у него, почему он не приходит, говорил, что соскучился, и даже лез обниматься, но тот с отвращением оттолкнул его и выплюнул в лицо: — Пошёл на хуй, пидор ебаный! — а затем ушёл не оглядываясь. Оставшиеся до окончания школы полгода были личным адом Маркуса Флинта. Они больше не дрались с Вудом, даже не ругались, они просто перестали друг для друга существовать. Даже когда перед матчами традиционно жали друг другу руки, делали это как-то вяло и смотрели мимо. Маркус встречался исключительно с девчонками. Рыженькие, блондинки, жгучие брюнетки — ему было без разницы, лишь бы у них не было русых волос и карих глаз. Сразу после школы отец отправил его во Францию и женил на француженке. Маркусу было плевать. Родитель запретил ему играть в квиддич, считая, что тому пора заняться делами семьи. Валери Жаклин Арно оказалась отличной матерью его близнецам Сайрусу и Анетт, но совершенно никчемной женой. Считающая, что секс нужен только для продолжения рода, она устраивала истерики и скандалы, обзывала его извращенцем и прелюбодеем, придумывала всё новые и новые способы, только бы не пускать его в супружескую постель. Устав от всего этого и плюнув на гнев отца, которого точно не избежать, Маркус решил вернуться в Британию. Но одно дело ненавистная супруга, а другое — собственные дети. Несмотря на своё внешнее, обманчивое, равнодушие, он души в них не чаял и ласково звал "ёжики". Сын и дочь платили такой же любовью и привязанностью, поэтому оставлять их на воспитание этой ханже он не хотел. Однако, как бы ни сложились их личные отношения, дети для Валери были всегда на первом месте, поэтому Маркус решил заключить с женой договор: она отправляет детей к нему в Англию не реже двух раз в год, с продолжительностью в месяц, до их одиннадцатилетия. Наравне с французским они изучают и английский язык, а также историю Британии. И в положенное время близнецы едут учиться в Хогвартс, а не в Шармбатон, который оканчивала жена. Взамен он не подаёт на развод и навсегда остаётся её мужем, при этом никогда не появляется в её поле зрения. Они долго спорили до хрипоты, особенно в какой школе будут учиться их дети, но окончательно психанув, Маркус пообещал совсем забрать у неё малышей и расторгнуть брак. Он бы, конечно, не смог так с ней поступить, но угроза возымела успех, и супруга подписала все бумаги. Домой Маркус вернулся через год после окончания войны. Имение пустовало: мама умерла, когда он был ещё маленьким, а отец сидел в Азкабане, ожидая Поцелуя дементора. Так как Маркус не участвовал в войне и никогда не состоял на службе у Тёмного Лорда, суд решил только частично конфисковать имущество рода: подозрительные артефакты, книги по тёмной магии и половину тех денег, которые хранились в Гринготтсе. Впрочем, это Маркуса не расстроило: на заграничных счетах золота хватало, да и сам он надеялся, что начав играть, сможет неплохо зарабатывать. С отцом они никогда не были близки, более того — вечно хмурый, раздражительный родитель, по сути, был ему чужим человеком. Скорее уж Северуса Снейпа Маркус назвал бы своим отцом, чем Флинта-старшего. Снейп был одинаково строг со своими слизеринцами, но при этом никогда и никому не позволял обижать или унижать их. Он всегда мог дать правильный и нужный совет, помочь в трудной ситуации и, как оказалось, даже спасти жизнь некоторым из них. Поэтому, навестив отца в тюрьме и сказав ему последнее "прощай", Маркус постарался забыть его. Зато каждый год девятого января приходил на могилу своего теперь уже бывшего декана и оставлял очередной снитч — вначале те, что завоёвывал сам, играя в квиддич, а потом, когда стал тренером, приносил те, что выигрывал его клуб: как символ того, что Маркус всегда помнит, сколько Северус Снейп сделал для него. Жизнь потихоньку налаживалась, один старый знакомый, играющий в "Сенненских соколах", предложил ему пройти отбор на позицию охотника, и он с радостью согласился. Главному тренеру очень понравилась его игра, но тут опять вмешался чёртов Вуд. Капитан команды, герой, мать его, войны, он имел сильный вес как среди игроков, так и тренеров. Поэтому категорично заявил: — Или я, или он, но играть с ним в одной команде не буду! Три дня Маркус напивался в собственном доме, проклиная лживого, испоганившего ему всю жизнь Вуда. Три дня в пьяном угаре вспоминал всё, что произошло три года назад. Но, видно, правду говорят: что ни делается, всё к лучшему. Утром четвёртого дня в окно постучала усталая сова и, позволив забрать у себя письмо, смиренно осталась ждать ответа. Виктор Крам, от лица болгарской сборной и главного тренера, приглашал его играть в команде на позиции охотника. Вот так его жизнь сделала ещё один крутой поворот, а он опять собрался, выкинул из головы блядского Вуда и двинулся дальше. За годы, проведённые в Болгарии у него были и взлёты, и падения (хотя первых было значительно больше, чем вторых). Не афишируя, он по-прежнему встречался исключительно с женщинами, частенько его имя гремело на весь мир, как и многих известных спортсменов, но всегда чего-то не хватало, самой малости, капельки, совсем чуть-чуть. А потом непонятно откуда появился Барлоу и предложил Маркусу, закончившему карьеру на пике славы, возглавить "Паддлмир", и последние шесть лет он, вполне себе довольный жизнью, обитал в Лондоне, в фамильном особняке Флинтов, с двумя оставшимися домовиками и пару раз в неделю появлявшейся любовницей. Только жизнь в очередной раз решила круто повернуть. Сегодня он получил известие о продаже клуба, и уже в третий раз его мир перестал существовать, рассыпаясь, как замок на песке. Вуд опять всё разрушил, теперь одним росчерком пера. Маркус застонал и, уперев голову в стену, прошептал: — Заебало всё. В это время дверь открылась, и в его кабинет, не постучав, вошёл Оливер Вуд собственной персоной: — Ну, здравствуй, Флинт... * * * Треснув со злости кулаком по столу, Гарри Поттер зашипел от боли в руке и тихо выматерился. Вот сколько можно такое терпеть? Третий раз за месяц его вызывает к себе Министр и отчитывает, как сопливого мальчишку, только потому, что Глава Отдела Тайн в очередной раз накляузничал на Аврорат. "Пойти, что ли, дать грёбаному Малфою в зубы, чтобы язык свой, блядь, змеиный прикусил наконец?" — с тоской подумал Гарри, даже не делая попыток подняться из кресла. — Хотя, чего зря суетиться, — пробормотал он тут же, — Малфоя хоть убей, он и из могилы будет жалобы строчить. Скрипнув, дверь вдруг открылась, и в кабинет быстрым и уверенным шагом вошёл Глава Отдела Тайн, то есть, собственно, сам Драко Люциус Малфой. — Поттер, — с порога начал он, — какого хера... — Здравствуй, Малфой, — перебивая, холодно поприветствовал его Гарри. — Ты сам-то ещё не устал из себя хроническую сволочь строить? Тот надменно приподнял левую бровь, уселся на ближайший стул, закинув ногу на ногу. — Я, может, и сволочь, а вот ты как был тупицей, так им и помрёшь. Хомо сапиенс — это не про тебя. Поттер только закатил глаза — спорить с Драко не хотелось, да и смысла не имело, тот всё равно будет огрызаться до последнего, — Сумничал, разумный ты наш, — всё же не удержался он. — Меня тупицей обзываешь, а сам ведёшь себя, как пятилетний мальчишка. Малфой дёрнулся и вскочив, устремился на выход. — Мерлин великий, теперь ещё и обиделся, — вздохнул Поттер, провожая напряжённую спину глазами. Внезапно Малфой резко оглянулся в дверях и зло прошипел: — Твои оболтусы последний поисковый артефакт умудрились потерять. Поэтому больше Аврорат не получит ни следящих, ни поисковых, ни-ка-ких артефактов! Впрочем, — он презрительно ухмыльнулся, — защитных амулетов тоже, даже если перед Отделом Тайн раком встанете всем составом, с тобой во главе. Оторопело глядя на захлопнувшуюся дверь, Гарри долго молчал, а в голове всё крутилось: "встанете раком, встанете раком..." — и так по кругу. Засунув всю пятерню в волосы, он долго сидел, закрыв глаза. Когда уже это пройдёт, отпустит, успокоится и перестанет болеть? Поттер не находил ответы на эти вопросы, как и на те, что он задавал себе каждый день. Почему Малфой так себя ведёт? Что им движет? Гарри же знал, точно знал и видел, что тот мог быть совсем другим. Когда погибла Джинни, Гарри впал в какую-то беспросветную яму запоя. Чувство вины грызло так, что не продохнуть. Да и понимание того, что он остался один с тремя подростками на руках, приводило в ужас. Он любил своих детей, маленьких всегда баловал их и тискал, но когда те подросли, стало сложнее. Наверное потому, что всё время пропадал на работе, был занят и отдал всё на откуп жене. Та всегда умела найти нужные слова для каждого, незло побранить и ласково похвалить. У Гарри так не получалось, но теперь надеяться было не на кого. В то тяжёлое для них время Скорпиус всегда был рядом с его ребятами и всеми силами помогал пережить случившееся. А Драко, как ни странно, взял опеку над ним, Гарри. Отбирал недопитые бутылки, укладывал спать, оставляя на прикроватной тумбочке антипохмельное и бодрящее зелья, просто молча сидел рядом, не перебивая и не мешая, когда Гарри изливал ему свою боль, усиленную алкоголем. Даже прислал домовиков из мэнора будить Гарри на работу, а также кормить его и детей и вести домашнее хозяйство. Кричер, так и не ужившись с Джинни, пропал когда-то в недрах огромного дома и не появлялся до тех пор, пока Гарри официально не стал одиноким мужчиной с детьми. Вредный эльф вернулся только после похорон Джинни Поттер, и уже долгие годы на нём были все хлопоты по дому. Гарри до сих пор помнил, каким тогда был Драко — тихим, молчаливым, заботливым. Но когда через полтора года сам Малфой остался без супруги и Гарри сразу кинулся к нему поддержать, тот устроил такой скандал, что Поттер уже и не рад был, что пришёл. Пьяный, лохматый, в расхристанной одежде, Малфой кричал на весь мэнор: — Проваливай Поттер, мне на хуй не нужна твоя жалость! Нечего меня утешать! — Его смех походил на смех сумасшедшего. — Я рад, что моя неверная жена наконец-то свалила из этого дома, я, блядь, счастлив, что освободился от неё! — Он кинул в замершего в изумлении Гарри пустую бутылку, за ней тяжёлый хрустальный бокал и всё орал и орал, обвиняя теперь уже непонятно в чём самого Гарри. Психанув, тот быстро шагнул в камин, успев услышать обрывок фразы: — Мне не нужно от тебя ничего, только... — но в следующую секунду началось перемещение, поэтому он так и не понял, чего же на самом деле хотел от него Малфой. А ведь тот даже не представлял, что благодаря ему вся жизнь Гарри пошла наперекосяк. Давно, лет через пять после победы, когда Гарри был только старшим отряда быстрого реагирования, а Драко руководил одним из подразделений Отдела Тайн, решено было устроить игру в квиддич между отделами. Драко тогда выиграл, первым словив снитч, но Гарри ни о чём не жалел. Он только удивлённо пялился на заразительно смеявшегося Малфоя, растрёпанного, счастливого и весёлого. Никакого снобизма и высокомерия, перед ним был обыкновенный парень, каких тысячи, но Гарри он тогда показался самым лучшим в мире. Вот с этого всё и началось, и чем дальше, тем отчётливее он понимал, что влюбился. И как теперь быть, понятия не имел. Он долго сдерживался, не подавая виду и ничем не компрометируя себя, но однажды, за пару лет до смерти Джинни, немного выпил по случаю дня рождения Гермионы и, целуя во сне жену в висок, вдруг протянул: — Драко-о-о. Та устроила ему такой скандал, что он ещё долго вздрагивал, вспоминая. Спасибо, что детям не рассказала и родственникам, зато изводила своей ревностью при каждом удобном случае. Так что на работе он стал задерживаться ещё чаще, дольше, чем раньше, а вернее почти перебрался на диван в кабинете и возвращался домой только тогда, когда Джинни уезжала с командой на очередные игры. За эти два года они так ни разу и не поговорили нормально. Всё их общение свелось к некрасивым скандалам и слезам Джинни, не желающей ничего слушать. Гарри честно пытался, но потом оставил бессмысленные потуги. Супруга упивалась своим "горем", и он даже начал думать, что ей это всё нравится. После смерти жены Гарри пообещал себе не думать больше о Малфое, но как это сделать, если вот он, каждый день рядом — красивый, желанный и недоступный?