Вальс

      Звякнули приглушённо ключи. С противным лязгом скрипнули дверные замки. И вот, весь растрёпанный и раздражённый, в квартирку вбежал высокий юноша со школьным портфелем в руке. Парень кинул тот на пол в прихожей и, снимая неспешно обувь, крикнул, казалось, так, что было слышно на весь подъезд:       - Я ДОМА! ВЕРНУЛСЯ ПОРАНЬШЕ!       Россия уже приготовился слышать топот ног, словно по полу бежал табун лошадей, и радостные визги братьев и сестёр, но вместо этого было спокойно. Из глубины квартиры доносились тихий шум воды и приятная мелодия, играющая из радиоприёмника.       Пройдя к источнику звуков, юноша замер на пороге кухни. У раковины стоял отец, увлечённый мытьём посуды после семейного ужина, и бархатистым басом напевал себе под нос слова песни на радио. Союз точно слышал, что старший сын изволил явиться домой, но внимания не подал. Федерация прошмыгнул мимо и уселся за стол, невольно начав сверлить взглядом спину родителя.       - Здравствуй, отец… - почти шёпотом произнёс парень, тяжело вздохнув.       - И тебе не хворать. – ответил тому СССР и выключил воду, а после и приёмник.       Союз сел напротив. Оба русских тут же встретились прожигающими взглядами. Отец и сын сидели так, молча, где-то с минуту, думая о том, что всё обернётся лишь игрой «кто кого переглядит». Но затем оба поняли всю серьёзность момента.       - Будь добр, не смотри на меня как на врага народа. – голос коммуниста потяжелел, а с лица исчез какой-либо намёк на улыбку.       - Я так и не смотрю.       - Смотришь.       - Нет!       - Да.       Россия сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу и отводя глаза в пол. В подобных гляделках с таким-то человеком юноша явно проигрывал, каждый раз. Особенно тогда, когда помимо этого ещё и затевался разговор. В этот раз довольно важный.       Оба вновь замолчали на некоторое время. Может быть, даже минут на пять. Вскоре же, и этого немого конфликта не стало.       - Где все мелкие? – первый нарушил тишину Федерация.       - Собрались с ребятами из соседнего двора мяч погонять. Матч у них футбольный. Вот как уже полчаса назад убежали сломя голову.       Тон голоса обоих выровнялся и стал на одинаковый манер приятным и переливающимся. Россия понимающе кивнул и опять затих, а потом вообще вжал голову в плечи и утонул в каких-то своих мыслях.       - Чего смурной такой? – отец пересел на стул рядом с сыном и опустил свою большую, тяжёлую ладонь тому на плечо.       - Смеяться будешь? – спросил в пустоту парнишка как-то грустно и будто заранее разочарованно.       - Даже не посмею, если дашь разумную причину.       - Даёшь слово?       - Честное пионерское. - СССР мимолётно улыбнулся, прихмыкнув украдкой.       Но Федерация всё молчал, и, если прислушаться, можно было слышать, как трепещет в его груди молодое, пылкое и чувственное сердце. То, какого нет уже у старшего поколения.       Мужчина развернул юношу лицом к себе и покровительственно посмотрел на него сверху вниз. Будто приглашая довериться опытному взрослому, повидавшему мир и уже в какой-то степени мудрому. Россия кратко выдохнул, подавив в голосе дрожь.       - Уже в пятницу Последний звонок. Заставят нас по старой традиции вальс танцевать. А у меня ни партнёрши, ни костюма, и танцевать я не умею. На дискотеках ещё хоть как-то могу, а тут… вообще никак. Пригласить какую-нибудь девчонку на репетицию боязно: в грязь лицом как-то бить не хочется. Что делать – не знаю. Думаю, может ночью на улице поспать и простудиться специально? Ну, чтобы не приходить. По уважительной причине… Или ещё лучше ногу сломать, чтоб наверняка.       - Эку ты драму развёл из-за пустяка! Тебе восемнадцать лет скоро, вот школу уже заканчиваешь. Ты радоваться должен! А ты чуть не плачешь… из-за такой-то херни.       СССР отстранился и сложил руки на груди. Прожигая испепеляющим взглядом рядом сидящего, мужчина то щурился, то хмурился, пытаясь определиться с эмоцией. Не хотелось потерять веру в своего самого старшего и самого близкого к сердцу и крови ребёнка.       Чтобы так отступиться от всеобщего дела, да ещё и себя ради этого калечить - немыслимо.       Пусть в душе Союз всё понимал и искренне сочувствовал. Подростковый период, неуверенность в себе и ещё куча хлама вместо ума в голове. Через это все проходят.       Готов был отец и помочь, знал как. Но лицо родителя держать должен. Нечего лишние сопли разводить.       - Не за критикой я к тебе пришёл, а за советом. – Федерация поднялся на ноги и повернулся к собеседнику спиной, готовый от стыда провалиться под землю. Припоминать же теперь до конца жизни своей ему старый коммунист эти слова будет. Парень хотел было уже уйти, как вдруг был окликнут.       - Костюм мы тебе быстро найдём, есть у кого спросить. Партнёршу выберешь из незанятых, тебе не откажут.       - А как же танец? – Россия, резко обрадовавшийся и завлечённый новой надеждой, посмотрел на Союза. Тот помедлил с пару секунд, а затем выдал то, чего сын уж явно не мог ожидать.       - А танцевать я тебя сам научу… Благо свободного времени у меня имеется достаточно. К пятнице уж точно с мёртвой точки сдвинемся.       - Когда начнём?       - Да прям сейчас.