Вальс

      - Подумать только... Ты и танцы? Звучит, как бред. - Раздумывал Россия, навалившись спиной на дверной косяк и обнимая себя руками. СССР на его слова нахмурился и хмыкнул:       - Обижаешь, сынок. Я не такое уж и бревно, как ты думаешь.       - Ну, это мы ещё посмотрим.. - усмехнулся парень и прошёл вглубь гостиной, где отец, сидя на полу, копошился с какими-то коробками и с их непонятным содержимым.       Подойдя ближе, юноша увидел целые залежи виниловых пластинок в цветастых обложках, с виду позаброшенных уже как десяток лет. Если, конечно, не больше. Союз к этому времени пропускал через руки уже далеко не первый диск, но каждый откладывался в общую стопку. Словно оказывался не тем, что нужно. Казалось, будто мужчина искал что-то определённое. Что-то одно. А вот как оно выглядит - одному старому коммунисту известно.       Федерация завалился рядом, потонув во всеобщей горе хлама.       - Нужна помощь? – Россия по-озорному улыбнулся, с прищуром взглянув на собеседника.       - Нет. Найду сам.       СССР даже не перевёл на того глаз. Голос стал тяжёлым и бесчувственным. Рядом теперь сидел не любящий, хоть и строгий, родитель, а тот суровый диктатор, которого боятся и оттого уважают. Со стороны сына послышался тихий вздох. Каждый раз, когда отец был напряжён, ответы мужчины становились донельзя краткими и чёткими. Не было в словах той доброты и заботы. Лишь холодная сталь. Прочный, служащий верой и правдой металл. Союз смотрел на пластинки уже не так оживлённо и порой откладывал сразу несколько, даже не рассматривая. Искал быстрее и более взволнованно. При этом, его лица не тронула ни единая морщинка.       Юноше такая обстановка уже не нравилась. Зря он согласился на такое. Только нервы трепать. Всё равно в конечном итоге отец поймёт, что ничего у них не получится, и откажется помогать вообще. Так было уже много раз. Есть же дела поважнее. Парень хотел уже было по-тихому улизнуть и запереться в комнате, сославшись на усталость или плохое самочувствие, как вдруг услышал обрывистый, тихий выдох облегчения.       - Нашёл…       СССР лучезарно улыбнулся, будто и не было того напряжения минуту назад, совсем легонько поглаживая подушечками пальцев рассыпающийся картон обложки. По виду она смотрелась так, словно была старше и отца и сына вместе взятых. Надписи на ней побледнели и кое-где вообще не просматривались, поэтому музыкальное содержимое пластинки по-прежнему знал лишь один из двух.       Коммунист спустя буквально пару мгновений резко поднялся на ноги и подошёл к стоящему на тумбочке граммофону. Союз всю жизнь свою считал, что только это чудо техники способно воспроизводить музыку такой, какая она должна быть – без единых потерь: ровно, гладко, плавно, а потому магнитофонами и другими инновациями в домашнем быту не пользовался. У каждого свои странности, ничего не поделаешь. Аккуратно расположив виниловый диск на нужном месте, мужчина принялся за остальные настройки, пока юноша на всякий случай отодвинул в уголок гостиной все разорённые коробки с пластинками и создавшиеся стопки.       - Слушай, пап… А когда.. ты.. научился этому? – попытался неловко восстановить контакт Федерация, но от разыгравшегося волнения сказал это в иной манере, чем представлял себе. То-ли как больной, то-ли как бухой, то-ли как обдолбанный. А может быть и всё сразу.       - Чему именно? – абсолютно спокойно ответил вопросом на вопрос Союз, занятый своим делом.       - Ну… танцевать. Ты же вроде и военный, и политик, и на заводах работал, да и вообще кем только не был. Весь из себя серьёзный…       - Вспомни, кто мой отец и как скрашивали богатенькие дворяне свою жизнь в его времена: балы, обеды, ужины, торжественные приёмы. Не мог же Российская Империя вырастить сына неотёсанным мужланом. Приучил и к танцам и к манерам, да только полетело всё к херам собачьим потом, но да ладно, не жалуюсь… В жизни пригодилось. По молодости, помню, все девчонки мои были, аж очередь набиралась.       - Полагаю, давно ты к этому не возвращался. А если уже забыл всё?       - Забыл – вспомню. Я ещё пока не старый дряхлый маразматик.       Со слов родителя Россия прыснул в кулак со смеху, но успел вовремя себя сдержать. Чувствовал малой, что и отцу хочется вернуться в прошлое, снова стать юным и свободным. И без детей и без хлопот домашних.       Беспокойство юноши постепенно сходило на нет и заменялось уже скорее детским любопытством и желанием азарта, нежели желанием свалить подальше и от дикого стыда не показываться перед семьёй месяц. Попробовать стоит, живём один раз.       Союз тем временем уже закончил подготовку и запустил граммофон. Аппарат стал издавать приятные звуки классической музыки стандартного для вальса счёта, и мужчина прикрыл глаза, проигрывая в голове старые, давно позабытые воспоминания. СССР слегка покачивался в такт мелодии; его ладные плечи гордо расправились, шея, в них до этого вжатая, вновь стала изящной, распрямилась спина, и широкая грудь теперь, спокойно вздымаясь, дышала глубже. Да, коммунист был красив, когда сам того искренне хотел. Грациозный мужской стан его оценивали и взглядом и словами многие. Пришло время оценить его и России. Юноша безмолвно и неподвижно стоял и смотрел, как родная, знакомая фигура преображалась прямо на глазах во что-то доселе неизвестное и чарующее. Теперь парень понимал, что именно таким был раньше отец - когда был одинок и свободен.       Очнувшись от своеобразного транса, Союз поднял взгляд на сына и жестом поманил Россию к себе, хотя оба стояли буквально в метре-двух друг от друга. Такого поворота событий парнишка не ожидал. Он ведь верно всё понял сейчас? Ответом коммунист тут же получил ошалелый и при этом смущённый до дикости взгляд со стороны будущего партнёра.       - Что? – мужчина даже слегка нахмурился, не понимая действий собеседника.       - Ты.. Я.. Мы.. Т-ты не говорил, что мы будем вместе танцевать как пара! – У Федерации уже были глаза размером с блюдца от удивления. Голос юноши звучал как-то по-мальчишески, перестав слушаться своего обладателя и ломаясь. – Я думал, ну, встанем рядышком, и ты мне просто движения покажешь со стороны и всё…       - Россия, ну что ты как баба, вот честное слово! Я тебе танец предлагаю, а у тебя уже вон рожа красная, как мой флаг, будто я тебя на сеновал под луной ебаться зову! – СССР развёл руками, стараясь сдержать поток заливистого смеха, да и вообще улыбку, но выражение лица сына, пожалуй, стоило того. Парень же готов был умереть на месте и просто молчал.       - Давай, давай, не стесняйся, ну… - Не дождавшись действий со стороны партнёра, Союз сам подошёл ближе и взял Россию за руки. – Вот смотри… Представь, что я твоя партнёрша.       - … Пап, у меня конечно специфичные вкусы, но не настолько. – Съехидничал Федерация, посматривая на коммуниста исподлобья. Тот же недовольно фыркнул.       - Какая разница как выглядит твоя любимая, если у неё душа красивая, а не лицо! Представь, что я прекрасная девушка - спортсменка, комсомолка, умница и красавица.       - Ага, а ещё эта девушка бухает как человек десять взрослых мужиков, ругается матом и курит трубку.       - Это уже неважно…       Без лишних слов СССР положил правую руку сына себе на талию, а свою затем аккуратно пристроил тому на плечо, стараясь сдержать всю мужскую тяжесть тела и хотя бы создать ощущение партнёрши, а не партнёра, как было на самом деле. Пока юноша молча стоял и полыхал ярко-красным, как молодая кровь, румянцем, Союз критично осмотрел позу, в которой сейчас находились оба.       - Нет, так не пойдёт… - заключил мужчина, цокнув языком и отрицательно помотав головой. Отец освободил вторую руку, положил её на спину России, чуть ниже лопаток, и слегка надавил, заставив парнишку выпрямиться и расправить плечи. Из-за комплекции тела и своего высокого роста Федерация уже привык сутулиться. Коммунист медленно провёл ладонью до поясницы и, остановившись на этом месте, подвинул партнёра к себе ещё ближе, мимолётно услышав, как тот с нескрываемым смущением и стыдом вздохнул, опуская голову и зажмурившись.       - Лучше бы я ногу сломал… - пронеслось в голове у парнишки. Он не был готов морально.       Но это было ещё не самое страшное. Спустя пару мгновений чужие длинные пальцы осторожно и легко обхватили подбородок юноши и плавно повели вверх, заставляя поднять голову и немного вытянуть шею. До ушей донёсся тихий и добрый смех с еле различимой хрипотцой.       - На генеральной репетиции тоже будешь жмуриться и мимо своей пары глядеть?       Россия выдохнул и открыл глаза, тут же столкнувшись с тёплым, родным взглядом Союза.       - На генеральной репетиции со мной будешь не ты… - нервы паренька уже опять начали сдавать, и потому тот слегка нахмурился и отвернул голову словно обидевшись… забыв, что его по-прежнему держат. Отец уже чуть более резко вернул сына в прежнее положение и лишь после убрал руку с подбородка.       - Давай без нытья. Думаешь, это мне надо? Нет. Это нужно тебе.       - Тогда это не нужно никому. Я вообще не собирался приходить.       - Ладно, дело твоё. Значит, я могу идти?       Коммунист уже собрался расцепить руки и отстраниться, как вдруг почувствовал, что хватка Федерации стала крепче, а тот уже сам притянул Союза ближе к себе.       - Нет. – твёрдо ответил юноша. – Извини, погорячился…       Оба русских замерли, давая друг другу отдохнуть после очередного конфликта. Россия вдруг резко вдохнул полной грудью и так же выдохнул, уверенно посмотрев отцу прямо в глаза.       - Начнём же. Чего ждём?