Формулы прощаний

* * *

I'm like Ophelia once again. Is it ever over? Will it never end? What accounts for this morbid fascination with the suicidal girls? Pretend I’m drowning, moan and sigh. Only thing you're not told is the reason why. This obsession is madness at it's most perverse. My God, what in the world could be the purpose of this game when every time it ends the same? Poor Shakespeare's turning in his grave! Still I must behave. Doctor's little slave * © * Я снова как Офелия. Это когда-нибудь кончится? Никогда? Что за патологическая притягательность суицидальных девушек? Притворяюсь, что тону, стону и вздыхаю. Единственное, чего ты не знаешь — это причина. Эта одержимость — сумасшествие в своей самой извращённой форме. Боже мой, какая цель у этой игры, если всё всегда кончается одинаково? Бедняга Шекспир ворочается в гробу! Я всё ещё должна хорошо себя вести. Маленькая рабыня доктора.

* * *

Вам знакома романтика провинциальных российских городков? Тех самых, затерянных где-то в семи часах езды от столицы, или в заснеженной Сибири, близ полуострова Таймыр, куда не ходит ни один поезд. Они, усыпанные окурками и пустыми бутылками, исполосованные разбитыми в хлам дорогами, дышащие ядовитым дымом заводов, звучащие гитарными аккордами нищих уличных музыкантов, уставленные бетонными домами-коробками, сверху напоминающими разложенное в процессе затянувшейся игры домино, любимы и одновременно ненавидимы каждым, кто когда-то в них жил. Обретал и терял себя среди рядов сталинок и хрущевок, пил чай из граненых стаканов на тесной кухне, прятался от дождя в прокуренных подъездах. Мечтал поскорее уехать, а потом страстно желал вернуться. Оля Лаврова родилась и выросла в таком городе. Она прожила в нем все свои шестнадцать лет, покидая лишь в двух случаях — раз в три года выбираясь на какую-нибудь до тошноты скучную экскурсию с классом или приезжая в гости к тёте Марине в поселок, находящийся в паре часов езды отсюда. Оля конкретно застряла здесь, город держал её в своих цепких бетонных лапах, не желая, видимо, отпускать так полюбившуюся ему коренную жительницу. У неё было все, что нужно для жизни обычного подростка. Своя крохотная комната, поломанный древний ноутбук, немного карманных денег, пара-тройка друзей, какое-никакое хобби — иногда она рисовала. Оля никогда не была тихоней, да и бунтаркой не была. Хотя могла показаться таковой незнающему её человеку — проколотый нос и губа, агрессивно-красные волосы до лопаток, широкие черные стрелки, начинающиеся во внутреннем уголке глаза и заканчивающиеся, соединяясь с бровью. Но все же единственное, против чего она протестовала — школьный дресс-код. Однообразное скучное существование Оли Лавровой, изредка разбавляемое тухлыми вечеринками в пьяном угаре на квартире какого-нибудь знакомого, казалось ей до одури пустым. Но пока что она просто плыла по течению, желая (или не особо) узнать, что же будет дальше и куда все это приведет. На свой шестнадцатый день рождения, что прошел в конце знойного августа, Оля загадала весьма необычное желание. Необычное потому, что в прошлом, например, году, она пожелала набор хороших акварельных карандашей. Какая глупость. Спустя год Оля стала смотреть на вещи чуть глубже и пожелала «пережить что-нибудь интересное». Вот оно! Это было ей действительно необходимо — иначе можно и с ума сойти от того, насколько все одинаково. Тогда это было для Оли лишь какой-то странной философской мыслью, она почувствовала себя как никогда взрослой и мудрой. Оля достала из пачки сигарету и подожгла её от огонька свечи на праздничном торте. И затушила последнюю, резко выдохнув на неё струю сизого дыма. Единственная гостья праздника, обожавшая любые мероприятия с выпивкой Вероника, издала полупьяный визг и захлопала в ладоши. — Что загадала, красотка? — спросила подружка, в очередной раз пригубив бутылку самого дешевого пива. Оля лишь странно улыбнулась в своей манере, сверкнув из полутьмы голубыми глазами. Говорить нельзя — не сбудется. Хотя она и не надеялась. Но желания, пусть и не все, имеют свойство сбываться. Кто-то наверху щелкнул пальцами и усмехнулся. Знала ли Оля, что в тот самый момент, сидя на бетонном полу балкона в окружении бутылок, окурков и нетрезвой одноклассницы, она сама лично дала согласие на все, что произойдет после? Конечно, не знала, не знала, что этот день изменит каждую секунду её дальнейшей жизни. Оля и не предполагала, во что выльется простое её желание, какой череде страшных чудес положит начало. Но в ту секунду, когда все только начиналось, ни один человек в мире не смог бы предсказать грядущее. Вечер клонился к ночи, а ветер все быстрее гнал жаркое лето в осень. Оля поднялась с пола и толкнула деревянную створку окна. Мерно стучали колеса поезда по рельсам где-то вдали, за рекой, и стук этот словно говорил ей: «Твоя жизнь так банальна, банальна, банальна». Солнце, скрываясь за горизонт, пускало последние багровые блики по серым стенам многоэтажек. Наблюдая с восьмого этажа оранжево-алые пятна заката на голубой акварели неба, Оля размышляла о чем угодно, но не о том, что её будущее уже здесь.