Литий, или Как танцевать вальс

Дни тянулись один за другим, и время сыпалось словно песок сквозь пальцы. Мокрый песок. Кинетический. Да, едва ли не каждый день я помирала, сидя на нереально скучных уроках, препираясь то с тем, то с тем, после школы убивалась на процедурах, которые мне назначили для возобновления растянутых связок, а потом сестра забирала меня домой и грациозно закрывала в комнате. И всё, что я делала в такие вечера - это тихо-мирно ложилась в кроватку и крепко-крепко закрывала глазки. Саня, как верный конь(он) рыцаря(меня), вежливо (я так думаю) отказал всем девчонкам: и нашим, и с параллели, - чтобы танцевать прощальный вальс в паре со мной. Я была ему благодарна, если не учитывать, что иногда после восьми уроков мне теперь надо отсиживать ещё полтора часа и наблюдать, как ребята тренируют танец (мой друг временно репетировал с Инной из десятого класса). Как пассивное наблюдение поможет мне научиться танцевать - в душе не ебу, а не учитывать такое бесполезное времяпровождение - это вопреки моим принципам. Из-за этого я получила предупреждение от классухи за своё "сквернословие" и уже почти регулярно срывала злость на Александре, одноклассниках или Зузанне. С сестрой ссоры были похожи на гладиаторские бои - на прошлой неделе она даже размахивала передо мной мокрым полотенцем, и получила сдачу кинутой тарелкой. Не летающей, понятное дело, но хоть чем-то. Распоясалась, курва. Под домашний арест посадила. Да я этой хуйни не испытывала уже очень долго! Если правильно помню, то вообще отродясь меня дома не закрывали. А венцом всей этой вони моей жизни был рыжий препод-придурок Евгений Тёмыч, который как чёрт из табакерки появлялся в моей квартире каждый раз, когда ярость вытекала из моих ушей и грозила обжечь Зузанну, и вставал рядом с ней, давая понять, что против двух, пусть хилых, но старших и с каким-никаким но влиянием, мне ничего не светит. Так и миновал сентябрь, и даже половина октября. А мне хотелось пиздеца. Мощного такого, чтобы зацепило всех моих знакомых и, по возможности, даже левых людей. Но, как назло, у меня, кроме хотения, ничего не было: ни идей, ни желаний. Только дебильная апатия. Осень буянила как можно заметней - ноги разъезжались на жёлтых, красных и серо-буро-малиновых листьях, над головой то и дело мелькали чудовищные голые ветви облысевших деревьев. Но вот дождя не было, всего лишь ветер, который то крепчал, то слабел, да солнце, что сейчас даже не грело, падла, только слепило в глаза, как бешеное. Всё это вгоняло меня в ещё большую депрессию. Я и не думала толком ни о чём - на автомате проделывала одни и те же действия изо дня в день, а в свободное время спала. Сегодня не было исключением. Я проснулась от громкого сигнала будильника, даже не обматерив его как следует, встала, собралась в школу. Утро было многообещающим - горстка мрачных и тяжёлых на вид туч покоилась в небе прямиком над головой, а ветер бил в лицо с такой силой, что, будь он материальным, у меня синяки остались бы. Я сунула руку в карман в поисках наушников, но таковых не обнаружилось. Эх, какая досада. А мне так хотелось послушать одни и те же песни в том же порядке опять, в сотый раз. В класс истории я зашла за три минуты до звонка. И здесь меня снова встретил мой верный конь Бурушка. Шучу, ха-ха-ха, это Саня. Он плюхнулся на пустующее впереди меня место и развернулся спиной к доске. - Чё н-надо? Моё сердце раз-збито, и макияж размылся*, - с лицом а-ля я сожрала гавно, я намекнула другу, что не намерена что-либо говорить/делать/думать. - Ну-ну, Жека, шоу всё же продолжается*, - цокнул языком парень, оглядывая меня, а потом, будто поддавшись какому-то порыву, наклонился вперёд и лёгким движением руки заправил мои волосы за ухо. Хотя это не помогло - они короткие, и сразу же улизнули, опять удобно закрыв моё лицо. Я лишь фыркнула. - Ты как? - спросил Саня, облокотившись на мою парту. Я лишь качнула головой, мол, всё ок, без изменений. - У тебя сегодня есть процедуры? - В среду был п-п-последний сеанс, - ответила я. - А, точно, сегодня же пятница, - кивнул он, - тогда как насчёт прогулки сегодня? - К-куда? - К нашему хорошему знакомому, он давненько тебя не видал после твоего последнего дебоша, - друг оскалился, поиграв немного бровями. - Нет, Сань, не д-думаю, что сегодн-ня получится, я з-з-занята... - я изобразила усталость и откинулась на спинку стула, но была нагло перебита: - Знаю я твоё "занята", - в голосе Сани проскользнула насмешка, - ты же опять собираешься завалиться спать, как медведь. - И ч-что с того? - я вскинула бровь, скрещивая руки на груди. - Эй, я знаком с этими твоими хернями с упадком настроения, но неужели сейчас ты совсем ничего не планируешь? - тёмные глаза друга метались по моему лицу. - И это та самая Женя, что в прошлом месяце разнесла половину бара в одиночку всего лишь за час?! Последнее предложение Саня воскликнул в повышенном тоне, и я мгновенно заметила несколько голов одноклассников, обернувшихся в нашу сторону. Будучи плохим парнем, я почти не получала поддержки со стороны одногодок и, более того, подвергалась не просто сплетням, а жёстким доносам, поэтому уже давно поняла, что стоит держать ухо остро, а мозг и кулаки - в полной готовности. Я резко наклонилась вперёд и дёрнула Саню за волосы. Он ойкнул. - Что ты... - В-во сколько и где с-собираемся? - прошипела я, обращаясь к парню. Он освободился от моей цепкой хватки и победно ухмыльнулся. - В семь у твоего "самого любимого", - всё так же скалясь, оповестил друг, пересаживаясь на своё место. Как раз вовремя, потому что прозвенел звонок, и все поднялись, дожидаясь учителя. Я уловила краем уха, как Никита прошептал Сане: "И как ты только не боишься связываться с этой ведьмой?!".

***

Я намеревалась смыться сразу после занятий, не оставаясь на репетицию вальса, потому что, хоть моя нога была уже полностью в порядке, ещё до конца этой недели у меня действовала справка врача. Но судьба-гадина решила иначе, столкнув меня на лестнице с хореографом и завучем. Последняя загородила собою почти всё пространство, и проскользнуть мимо них не было ни малейшей возможности. Так что, убив ещё два часа на наблюдения за одноклассниками, я наконец спешу домой. Потому что уже пять, а мне нужно побыть немного в одиночестве - приготовиться к пребыванию в скоплении людей. Такие тяжёлые времена у меня сейчас, да. На улице дождь просто-таки расстреливал всех пешеходов, и я, обычно восхищаясь им, а сейчас проклинающая всё, на чём мир стоит, бежала домой, держа над головой рюкзак, что нихуя не спасал. Блять, теперь ещё и промёрзла, как псина. Оставляя после себя отличные такие лужицы, в подъезде я взлетела по лестнице и уже под дверью своей квартиры отчаянно рылась в мокром рюкзаке. Нос выкручивало от гнилого запаха сырости, а я всё не могла найти ключи. Ну как так может быть? Где же они?! Я потрясла рюкзак в надежде услышать их звон, чтобы хотя бы быть уверенной, что не забыла их дома, но, конечно же, ухо не уловило ничего хотя бы отдалённо похожего на перезвон железа. Ёб вашу мать! Я дёрнула ручку входной двери, но она была заперта. Неудивительно, ЗУзанна ведь считает, что её, "золотце", могут похитить, пока она сама дома и верный принц не спит на коврике перед входом. Уже довольно вскипевшая от злости, начала колотить в дверь и вдавливать кнопку звонка изо всех сил. Она там сдохла, или как?! Неожиданно раздался щелчок, и дверь соседней квартиры отворилась. Я сделала вид, что не заметила, и продолжила долбиться в свой дом. Тёмыч (естественно, это он показался из своей норы, а кто же ещё!) тем временем молча оперся на дверной косяк и скрестил руки на груди, он шевелил пальцами на босых ногах. - Ну-ну, Евгения, незачем так насиловать дверь, - наконец подал он голос. Я остановилась и обернулась к преподу, посмотрела в его сузившиеся глаза. Смешно ему, а как же! Бесит. - Похоже, моя с-сестра в ванной тонет, а я ник-как не могу попасть внутрь, ч-ч-чтобы помочь ей, - презрительно выплюнула я. Препод вскинул брови и едва ли качнул головой. - Больше уважения к старшим, - поучительно произнёс он (клянусь, у меня руки зачесались влепить ему хорошую затрещину), перенося вес с одной ноги на другую, - Зузанна уехала по делам. А у тебя что, ключей нет? Я раздраженно выпустила воздух. Чего он прицепился? - Забыла, - буркнула я, а заметив, что рыжий не разобрал, повторила громче, - д-дома забыла. Он кивнул и, как мне показалось, еле сдержал улыбку. Подавись, ублюдок. - Тогда зайди, хотя бы нагреешься, а то он как промокла, - он отошёл в сторону, освобождая проход и не замечая моего угрюмого взгляда, - а ты и так много уроков пропустила, тебе нельзя болеть. Раздражает до мозга костей. Ишь какой образцовый учитель. Хорошего мальчика играет. Наверняка прячет несколько скелетов у себя в шкафу. Тьфу ты. Я встряхнула мокрыми волосами и зашла внутрь. Пока я расшнуровывала ботинки, Тёмыч захлопнул за мной дверь, после чего жестом пригласил меня следовать за собой. Он привёл меня на кухню. Я присела на стул возле небольшого стола, тем временем препод что-то там варганил, и через минуту поставил передо мной огромную чашку чёрного чая. - У меня вай-фай без пароля, - произнёс он и, внимательно оглядев меня, удалился. Чудесно. Я очень рада вашему вай-фаю без пароля, но у меня телефон утонул в воде из рюкзака. Развлекаюсь что есть сил. Над чаем поднималась прозрачная пара, и я обвила чашку руками. Какая большая. Хлебнула немного - чифирь ещё тот, но я сразу почувствовала, как горячая жижа разливалась внутри. Тепло. Внезапно до моего уха донёсся звук, похожий на скрипку. Я поднялась и, взяв чашку, пошла на звучание. В одной из комнат я застала Тёмыча со скрипкой под подбородком и смычком в одной руке; другой он что-то записывал карандашом на листочке. Я зашла в комнату и присела на подлокотник ближайшего кресла. Препод был в белой футболке и немного коротковатых ему чёрных штанах, его рыжие кудри собраны в пучок на затылке. Это что, хвостик? Лол. - Что, интересно? - спросил он, полуобернувшись ко мне. Светлые глаза сфокусировались на мне, и я сжала чашку крепче. - Н-не знала, что вы на ск-крипке играете, - я озвучила самую нейтральную мысль изо всех, что были в голове в этот момент. Тёмыч вскинул брови и опустил скрипку. - А как ты думала? - усмехнулся он, уже полностью оборачиваясь ко мне. - Что я пришёл преподавать, не имея представления о музыке? - Да нет, в АДу в-все учителя сп-пециалисты, в-вас бы просто так не взяли, - ответила я, сделала глоток чифиря и продолжила, - думала, что п-пианист вы, как и Зуз. - В аду? - непонятливо переспросил Тёмыч. - Акад-дэмия Дража-а-айших, - я скопировала манеру речи матери одной моей одноклассницы, и даже шутливо поклонилась. - Так в народе г-говорят. Препод весело фыркнул. Свет из окна сейчас целиком падал на его лицо, и я подметила высокий лоб и прямой нос с небольшой горбинкой, как у Пола Маккартни. - Хорошая аббревиатура, - ответил он. - Да, я умею играть на фортепиано, потому что в консе это обязательный предмет, - пожал плечами, - но я не играю так хорошо, как Зуз. Мой основной инструмент - скрипка. - Сыграйте что-нибудь, - я наклонила голову в сторону и хлебнула ещё чая. Тёмыч кивнул и вернул скрипку под подбородок. Пару раз он провёл смычком по струнам, видно, проверяя строй, после чего замер. А через мгновение заиграл. Мелодия была в темпе шагов, певучая и отчего-то немного грустная. Через несколько мгновений, она перелилась в весёлое, и у меня возникла ассоциация, будто это раскрывается бутон белой розы**. Тёмыч прикрыл глаза, и тени от ресниц удлинялись на его острых скулах. Длинные пальцы дрожали на струнах, когда мотив набрал какие-то драматические обороты, но вскоре опять развязался в мажор. Препод качался в такт мелодии, иногда перешагивая с места на место, смычок то поднимался, то опускался на струнах. Скрипка словно смеялась, а потом рыдала, после чего опять начинала улыбаться в руках рыжего. Когда он закончил, воцарилось молчание. Тёмыч наконец открыл свои чересчур светлые глаза, но так и не посмотрел на меня. Взгляд был затуманен, будто под воздействием психотропных веществ, а грудь тяжело вздымалась - казалось, преподаватель только что пробежал марафон. - У вас душа наружу, - тихо произнесла я. Тёмыч опустил скрипку и перевёл уже начавший проясняться взор на меня. Наконец до него дошёл смысл сказанного и - о Господи! - на его щеках заиграл едва заметный румянец. Да он как мальчишка, которого девочка чмокнула в щечку! Офигеть не встать! Я ещё думала ему тёмную устроить! Ха-ха. - Любишь классику? - уголки его губ дернулись вверх, очевидно, он растолковал мою улыбку по-своему. - Н-не выношу, - всё так же усмехаясь, ответила я. Сделала ещё один глоток, но оказалось, что чая в кружке почти не осталось. - Который час? Препод кивнул на часы, весящие на стене, и один кучерявый локон, выскочив из хвостика, упал ему на лицо. Я посмотрела на циферблат - двадцать минут седьмого. Ух ты, как хорошо я проебала это время! Я вскочила с места и, поставив пустую чашку на журнальный столик, направилась в коридор. А ещё пока я добегу до бара! Саня рассердится, наверное. - Сп-пасибо вам больш-шое, что одарили меня т-теплом вашего очага, теперь я по гроб буду об-бязана, - затараторила я, зашнуровывая левый ботинок, стараясь несильно возить им по полу, чтобы не развозить грязюку ещё больше, - вы з-з-замечательно играете, отец и отечество будут вами горд-диться! Сестре передавайте п-привет, я вернусь к утру, - быстро проговаривала я далее, встряхивая уже высохшими волосами, после чего закинула всё ещё мокрый рюкзак на плечо и, не давая Тёмычу возможности что-либо сказать, отворила дверь и шагнула за порог. Он сделал шаг за мной, но я уже была у лестницы. - И ещё - ваш хв-востик ужасен!

***

Нашему появлению Миха обрадовался не очень. Может, он заподозрил, что я явилась сюда, чтобы опять всё разнести к херам божьим, и это испортило ему настроение, хотя через несколько минут наблюдений (бармен кинул грубое словечко бухому клиенту, что приставал к официантке, и шепотом наорал на другую девушку в форме, которая разговаривала по телефону) я больше склонилась к варианту, что этот вечер просто выдался довольно напряжённым. - Нам, пожалуйста, два стакана апельсинового сока, - поздоровавшись с Михой, разумно решил не приставать сразу с расспросами Саня, и сделал заказ. - Ребята, подождите немного, окей? Потому что Антон, даун непригодный, укатил в отпуск, не предупредив нас, а посетителей в эту пору более чем нужно. Мы кивнули, немо выражая понимание, и заняли места у барной стойки. Играла музыка и, не смотря на то, что ещё было довольно рано для ночного клуба, на танцполе уже была куча народу. - А ты чего ещё в форме? - спросил Саня. - Я з-забыла ключи, а Зуз дома не б-было, - ответила, разглядывая свои ногти. Отросли уже, надо бы маник забацать. - То ты всё это время в подъезде просидела? - хмыкнул друг. - Не-а, - качнула я головой и, вспомнив нечто, начала рыться в рюкзаке. Наконец вынула телефон и попыталась его включить. - А где? - не отставал парень. - У Тёмыча, - коротко ответила, и тихо выругалась под нос, понимая, что моему смартфону реально настал пиздец. Внезапно ко мне обратился сидящий с другой стороны мужик. - Ай-яй, такие слова тебя не красят, юная девица, - я обернулась к нему - он выглядел лет на тридцать с чем-то, довольно подбухнувший. - Смотр-ри, мужик, ч-чтобы я тебя не украсил-ла, - прорычала я ему, и вернулась к своему средству связи. Бля, похоже, под экраном вообще есть вода! - Не нарывайся, - произнёс мне Саня, - и объясни, как ты оказалась у Евгения Артёмовича дома. - Да как-как, - я состроила другу рожицу, - он ув-видел, чт-то я сейчас выломаю д-дверь... -...или себе плечо, - хмыкнул Саня, но я не обратила внимания: -...и пригласил к себ-бе, п-п-просушиться, - завершила, параллельно снимая крышку и проверяя, не промокла ли батарея. Конечно же промокла! Я же умею срывать джек-пот! Саня рвано выдохнул и неожиданно вырвал у меня телефон из рук. Я уже открыла рот, чтобы высказать своё мнение по поводу его блятского поведения, но парень успел первым. - Жень, я тебя уже предупреждал, что твой дебилизм не доведёт тебя до добра, - горячо зашептал он, нависнув надо мной, - ты чем только думаешь, идя в квартиру взрослого мужчины?! Я фыркнула. - Санёк, - я подпрыгнула, размещая свои ягодицы на барной стойке, таким образом получая возможность смотреть другу прямо в глаза, - ты же зн-наешь, я сама чьи-либо яйца с-с-себе на кулак нам-мотаю. - И всё же... - он хотел вычитать меня по полной, но ему не дали продолжить. Меня нагло спихнули со стойки, и я с тихим "ой" приземлилась на ноги. - Вот, ребята, ваш сок, - Миха пододвинул к нам два стакана с жёлтой жидкостью, и обернулся, доставая бутылку текилы из бара, а потом принимаясь за приготовление очередного коктейля. - Это просто хана, я даже не уверен, что доживу до конца этой смены. - И ч-часто такие ночи у в-вас бывают? - поинтересовалась я, наблюдая за манипуляциями бармена. Вот он налил четверть текилы в стакан, после чего закинул льда в шейкер, залил ещё какого-то алкоголя, и начал энергично встряхивать. - В последнее время почти все, - ответил он. - А какой Антон ушёл? - задал вопрос Саня, делая глоток своего сока. Надо же, какой законопослушный, никакого бухла. Ещё и меня в эту дичь втягивает. - Да тот, что гондон, - фыркнул Миха, выливая содержимое шейкера в стакан с текилой, - рук вообще не хватает, и никто не приходит устраиваться! - пожаловался он, добавляя ещё несколько листиков мяты, после чего грациозно пододвинул стакан одной из клиенток за барной стойкой. Та кокетливо подмигнула бармену, но Миха уже опять обернулся к нам, начиная колдовать над другим напитком. - Рук не хвата-ает, - задумчиво протянула я, хлебая свой сок. - А если я п-предложу свою помощь? Саня издал непонятный звук, а Миха поднял на меня оценивающий взгляд. - Ну, скажем, на п-полставки, - мягко поддала я, - мне уже в нояб-бре восемнадцать. Саня опять хотел вставить свои пять копеек, но я метнула на него испепеляющий взгляд, и он захлопнул рот. - Хорошо, - внезапно согласился Миха, - я поговорю с кэпом, немного поможешь мне.