Литий, или Как танцевать вальс

Милый, милый ад! Вот вы спросите: "Евгения, да как ты можешь?! Престижная школа, да ты должна быть благодарить отца за чудесную возможность учиться в таком заведении!". Действительно, это же прекрасная Академия ІІ-ІІІ степени с углублённым техническим/гуманитарным профилем ("Да ещё и специализированное! Какие возможности, ах, какие горизонты открываются!") или, проще говоря, АД - Академия дражайших. И почему я только не впечатлена столь высоким статусом? Да хотя бы потому, что даже среди самих учеников ходит название Академия дебилов, что, в общем, мало чем отличается от реальности. Да, может быть, нас тут много крутых ребят, которые способны умножать четырёхзначные числа в уме, говорить пятью языками, два из которых - мёртвые, или же рисовать гиперреалистические картины, но спросите, кто из них умеет чистить картофель. Ответ: никто. Здесь нас пичкают непригодной к использованию инфой раз в двести усердней, чем где-либо. Короче, школа моя - та ещё шарага, если я могла бы, в жизни не являлась сюда. Но времена сложные настали, и сегодня без этого никуда. И именно поэтому я в кои-то веки опять с самого утра припиздовала в свой класс. - Какие люди! - встречает меня восклицанием Никита. - А я всё спрашивал у Сани, не перевелась ли наша Афина Паллада? - З-заеби ебало, пожалуйс-ста, - дружелюбно поприветствовала я одноклассника, проходя к своей парте и кидая на неё рюкзак, - какой с-с-сейчас урок? - Немецкий, - ответил невесть-откуда взявшийся Саня. Я нахмурила брови. - Разве у нас есть сегод-дня немецкий? - переспросила, усерднее роясь в рюкзаке. - Есть, - произнёс друг, наблюдая за моими безнадёжными попытками, - но тебе откуда было знать, если ты даже не всё расписание видела? - А зач-чем его менять из года в год? - проворчала я, понимая, что на уроке, и не только на этом, у меня будет полнейшая импровизация. - О-о, явилась не запылилась, - послышался писклявый голос одной из одноклассниц, - кошмар, как ты можешь ходить в таких ужасных штанах? Никакого уважения к себе, ужас, - зарокотала она, подойдя и засветив своими супер-депиллированными ножками, торчащими из-под юбки. Соблазнительно, но я бы не так делала. - Алина, ты подошла рассказать мне, какая я хер-ровая? Нет, спасибо, уходи, пока я т-тебе не въебала, - ну вот, я опять не выспалась. - А я уже было подумала, что ты за лето изменилась, - надула одноклассница губки, а потом резко подалась вперёд и облокотилась на мою парту. - Ты будешь танцевать вальс? Чё? - Какой ещё в-в.. в-в-в... блять, зачем? - выругалась я. - Так тебе никто не передал? - удивлённо округлила она глазки. Вот стерва, так и нарывается! Я перевела вопросительный взгляд на Александра. Он усмехнулся и почесал затылок. - Ты всю неделю ебловала и сбрасывала звонки, как мог тебе передать? - ответил он. - Как раз после той ночи девчонки в классе решили танцевать выпускной вальс. Алина сузила глазки на словах про ночь, но произнесла: - И уже большинство желающих нашли себе пары. Я откинулась на спинку стула. Такое себе предложение. Танцевать я люблю, но вальс - немного не мой стиль. - А к-кто ставит? - задала вопрос я, но прозвенел звонок, и Алина поспешила ретироваться на своё место. - Мама Никиты, она же хореограф, - шепнул мне Саня. Все в классе выровнялись по струнке, потому что в коридоре слышались учительские шаги. Я поправила волосы, памятуя, как наша учительница любит придираться к внешнему виду ("Schlampe*!", - презрительно вещала обычно Ксения Генриховна, глядя поверх своих очков в тонкой оправе), но тихо воскликнула, когда в аудиторию размашистым шагом вошёл рыжий придурок. Как ни в чём ни бывало, он остановился у учительского стола, с тихим хлопком положил на него журнал, после чего внимательно обвёл класс взглядом (конечно же, дёрнул бровью, когда заметил меня) и произнёс: - Доброе утро! Ксения Генриховна будет отсутствовать две недели, поэтому на протяжении этого времени у вас будет свободное обучение. Я присмотрю, чтобы вы не шумели. Я облегчённо вздохнула. Ура, я могу ещё немного поспать! И это счастье на протяжении двух недель! Вот это халява. - Но Евгений Артёмович, мы же уже не маленькие, что за нами глаз да глаз нужен, - медовым голоском неожиданно произнесла девочка с первой парты, Карина, и хихикнула. Я закатила глаза. Какой ужас! Даже зубрилка воздыхает по этому преподу! Это же полнейший маразм! Он идиот, по нему сразу видно! - Евгения, тебе плохо? - Тёмыч сосредоточил взгляд на мне и прищурился. - Может, тебя опять где-то ждут? Я перенесла вес с одной ноги на другую. Вот подъёбщик. Не ожидала от него такой шустрости. - Я п-просто не очень хорошо себя чувств-вую, - ровным голосом ответила, сохраняя бесстрастное выражение лица. Отсоси, придурок раздражающий, я слишком хочу спать, чтобы препираться с тобой. Будто мало мне выдерживать твоё ежедневное присутствие у нас дома. С Зузанной орут как умалишённые по вечерах, "музыцируют". К счастью, рыжий всего лишь хмыкнул и вернулся к Карине. - Конечно, вы уже взрослые, но всё равно нельзя оставлять учеников самих, - ответил он, чуть улыбнувшись, - садитесь. Класс наполнился скрипом отодвигающихся стульев, но вскоре всё стихло. Я плюхнулась на своё место, сложила руки на парте и опустила голову. Дома немецким займусь. После того, как силы возобновлю. С закрытыми глазами лежалось хорошо, но не спалось. - Евгений Артёмович, а вы немецкий знаете? - раздался голос ещё кого-то из одноклассниц. - Э-э, - издал звук препод, - немного, на разговорном уровне. - О, а можете мне здесь помочь? - звук отодвигающегося стула и цокот каблуков. Я живо представила себе картинку: эта одноклассница наклоняется над Тёмычом в ожидании "объяснений", воротник её блузки как бы невзначай оттопыривается, Тёмыч видит сиськи и немедленно заливается краской. Вот это он горяч, о да. Было слышно какое-то бормотание, и меня понемногу начало клонить в сон. -... Евгения! Я нехотя подняла голову и нарочно медленно разлепила глаза (блин, а я почти уснула!). Рыжий придурок сидел за учительским столом, откинувшись на спинку стула, и немного раздосадовано смотрел на меня. Какая-то книга в его руках говорила о том, что до этого он читал. - Почему ты не занимаешься? - У м-меня нет учебника, - ответила я. Да почему он ко мне прицепился?! Тупой придира. - Почему? - удивлённо спросил он. Хм, давайте подумаем вместе. Может, потому, что почти всю последнюю неделю я провела у себя в комнате с бинтами, плохим настроением и телефоном, на счету которого были дырки от бубликов, и, исходя из этого, без какой-либо связи с внешним миром, а поэтому и не знала расписания, из-за чего не вложила все необходимые учебники? Не, что вы, слишком запутанная и нереалистичная гипотеза, такого не может быть. - Потому что н-не знала, ч-ч-что у нас сегодня немецкий, - угрюмо ответила я, ловя на себе враждебные взгляды одноклассниц. Ах, ну что вы, их великий идол обращает на меня внимание уже во второй раз за утро! Как же это произошло?! А ещё спрашивают, почему я не переношу это место. - Тогда подсядь к кому-нибудь, у кого есть учебник, и занимайся, - велел препод-дебил, возвращаясь к своей бурдецкой книженции. Я подняла свой зад и рюкзак и подсела к Максу за третью парту. Поймала непонятливый взгляд Сани, да и самого Макса. - Ес-сли немного подвинешься, я см-м-могу спокойно спать за Сан-ниной спиной, - прошептала я, усаживаясь на место. У моего друга спина широкая, так что меня не будет видно, и я доживу до конца этого урока. Я удобно устроила голову на руках, когда Саня обратился ко мне (шепотом, естественно): - А почему сегодня в штанах опять? Я одарила его недовольным взглядом. - Идиот, или ч-что? У меня вс-сё ещё ноги в б-бинтах и с-с-синяках. - Так ты не полностью здорова? Я утвердительно хмыкнула. Удивительно, но вздохнул Макс. - Блин, сегодня у нас смешанный теннис, - ответил он на мой вопросительный взгляд. - Ну, значит, вы долж-жны будете вытащить все р-раунды, ибо девк-ки програют в-все, - пробормотала я, когда прозвенел звонок на перерыв.

***

- Поч-чему даже моя жиз-знь надо мной шутит? - немного агрессивно прорычала я, заваливаясь в класс музыки. О да, ребят, это всё ещё среда, и я опять, мать вашу, опять буду вынуждена созерцать таблину рыжего придурка сорок пять минут. Даже больше - я должна буду слушать его пиздёж о музыке. - Это весело, - произнёс Саня, закидывая рюкзак на свою парту. Я непонятливо уставилась на него. - Ну, наблюдать, как ты страдаешь, - весело. - Ты ебанулся? - я разъярённо фыркнула. - Весело будет наб-блюдать, как я тебе челюсть с-с-сломаю. - Всё, успокоились, - зычным голосом произнёс Тёмыч, заходя в класс, - садитесь. Я ещё раз скользнула взглядом а-ля "я тебя убью" по улыбчивой морде Сани и отвернулась к преподу. Он тем временем закрыл дверь и подошёл к фортепиано, стоящим в углу. Уселся на стул, поднял крышку, и обернулся к нам. - Ко мне на перемене подошла завуч и попросила собрать из вас небольшой хор, потому что в конце года на вручение аттестатов надо будет приготовить какую-то программу, - проинформировал он, после чего сдул с бело-чёрных клавиш пыль и взял несколько мажорных аккордов. - Поэтому сейчас посмотрим, кто из вас годится на роль хористов, - немного натянуто улыбнулся, - сейчас по очереди подходите ко мне. Сидящий впереди меня, отличник Мирослав как ошпаренный вскочил с места и двинулся к фортепиано. - Мирослав, ты знаешь песенку про гусей? - окинув нервничающего парня заинтересованным взглядом, спросил Тёмыч, его руки покоились на клавиатуре. Похоже, он тоже пианист, как и моя "любимая" сестра. И не странно, что они так быстро нашли общий... кхм-кхм, язык (три дня назад я обнаружила их в кухне сосущихся, причём достаточно таки увлечённо). - Знаю, - кивнул Мирослав. - Тогда я буду играть, а ты пой. Рыжий сделал небольшой вступ, и наш отличник запел. Но лучше бы этого не делал. Короче, не буду осуждать (низя, Боженька накажет!), но в хор Мирослава точно не возьмут. Удивлюсь, если он вообще когда-нибудь решится спеть ещё раз. Всё-таки его, как отличника, очень сильно зачмырили. Мирослав, весь покрасневший, вернулся на своё место, и я поняла, что теперь моя очередь. Пару минут в классе царила тишина, я смотрела на рыжего препода, он выжидающе пялился на меня. Прямо искра-буря-безумие. Хех, нет, спасибо. - Евгения, теперь ты, - наконец уступил мне Тёмыч. Я откинула волосы с лица. - А ес-сли я не хочу? - немного надменным тоном произнесла. Что я, мартышка, чтобы петь в хоре для развлечения других? - Подойди сюда, пожалуйста, - проигнорировал мой вопрос. Вот это да, "пожалуйста"! Ну, если так, то можно немного поиграть. Я встала, провела ладонями по штанах, разглаживая складки, и не спеша подошла к фортепиано. Стоя рядом, я заметила, что за сидящего Тёмыча я выше всего лишь на жалкую пару сантиметров. Как говорят, "счастья много не бывает", но "маленькая, да удаленькая". Тёмыч сыграл вступ, а я молчала. Он остановился. - Почему ты не вступила? - Я не знаю с-слов, - пожала плечами. Препод сощурил глаза. - А о лисичке песенку знаешь? - спросил он. Я хмыкнула. - Я не ход-дила в детский с-сад. Я ухмыльнулась, предчувствуя, что сейчас Тёмыч разозлится, но он, немного подумав, произнёс: - Хорошо, тогда я дам тебе ноту, а ты должна её запеть. - Как? - спросила я, облокачиваясь на фортепиано. - Допустим, на "ля", - равнодушно пожал плечами он, кладя руки на клавиатуру. - Готова? Я кивнула. Тёмыч нажал на одну клавишу, и я, вслушавшись, пропела. Он дал другую ноту, несколько выше, но я и её достала. Этот ритуал повторился ещё энное количество разов, после чего Тёмыч хмыкнул. Я посмотрела на него и заметила в ясно-серых глазах удивлённый блеск. Он что, шизофреник? - А можешь пропеть это разложено? - он нажал вместе три клавиши. Я послушала и пролялякала, хоть и немного низко было для моего голоса. - Садись, - воодушевлённо ответил он, что-то напечатав в своём телефоне и подозвал следующего. Я, вся довольная, что это конец на сегодня (больше ничего делать я не собиралась), плюхнулась на место и вытащила телефон.

***

Неладное я заподозрила, ещё когда заметила у нашего подъезда огромный грузовик. - Зуз, что эт-то?! - воскликнула я, наблюдая, как в мою квартиру вносили нечто большущее и страшное, в коробке. Из квартиры послышался голос сестры. - Не ори на весь подъезд! - хм, она сама кричит громче меня. Грузчики просунули "нечто" в дверь и понесли куда-то далее по коридору, после чего свернула в папину, точнее, комнату Зузанны. Я зашла в квартиру, ничего не понимая. - Ч-что это? - повторила я свой вопрос. Сестра, следовавшая за грузчиками, обернулась ко мне на миг. - Это фортепиано. Я вскинула брови. - Ты охерела?