Литий, или Как танцевать вальс

Чёртова кровь! Почему она не отстирывается? Я зашипела, когда пенка от порошка попала мне на разбитые костяшки, и прекратила тереть красные пятна на белой рубашке. Кинула озлобленный взгляд в зеркало, что висит над умывальником, - о да, выглядела я очень свирепо, особенно с тампонами в носу. Хорошо, что кровотечение остановилось, но эти бинтики в ноздрях пусть будут - мои руки вряд ли выдержат ещё одну стирку. Свет ванной был настолько искусственно ярким, что моё лицо сливалось по цвету с волосами (некоторые коротенькие пряди слиплись то ли от крови, то ли от слюни, фу), а тёмно-синие глаза больше походили на глазные впадины черепа. Попробовала улыбнуться, и от того стала выглядеть ещё безумней. Какой кошмар. Ну нахер, ещё я только такой фигнёй не страдала. Надо побыстрее закончить, выпить кофе и ложиться спать. Потому что если Зузанна вернётся и застанет меня в таком виде бодрствующей, вопросов избежать не получится. Хорошо, что я уже убралась в гостиной. Препод настаивал помочь (это уже после того, как он пережил революцию в своей голове и решил не сообщать моей сестре о произошедшем), но я согласилась только на то, чтобы он забрал Саню ночевать к себе - друга вырубало реально (хотя он и отрицал это), а к избитому парню, развалившемуся на диване, Зузанна ещё не подготовлена. Поэтому рыжий, проглотивший минимальные подробности с ложью (наша легенда: мы с Саней решили прогуляться вечерком на набережной и наткнулись на банду хулиганов), унёс моего друга к себе, пожелав доброй ночи напоследок. Одной головной болью меньше. И слава небу, так как мой мозг сейчас медленно разлагался от физической мигрени. Устало вздохнув, я продолжила стирку. Руки жутко жгли, и я прикусила губу. Наконец, после усиленных пятнадцатиминутных стараний багровые пятна почти исчезли. Отлично, мишн каплитид*. Я швырнула рубашку в корзину возле стиральной машины, промыла руки под холодной водой. Боль в ранах поутихла, хух. Вынув тампоны из носа, я ещё намочила волосы, смывая все жидкости на кончиках прядей, после чего вытерла полотенцем и устремилась на кухню. - Можно? Я вздрогнула на месте от неожиданности, но заставила себя обернуться спокойно и не обсыпать "гостя" ругательствами. Тёмыч, оказывается, бесшумно зашел (дура дебильная, не закрыла дверь входную на ключ!) и последовал за мной на кухню. Он переодел футболку, которую я заляпала своей кровью, и сейчас был в серой майке. - Что-то вы зачастили, уч-читель, - хмыкнула я, нарочито бодро включая чайник и доставая банку с кофе, - к-кофе? Боковым зрением увидела, что он кивнул, и с звяканьем поставила на стол две кружки. - Ну, так, может, расскажешь правду? - произнёс он, глядя на меня исподлобья (или же мне показалось, так как он сидел напротив и, получается, глядел снизу вверх). Так вот где собака зарыта! - Как Саня? - проигнорировала его вопрос, насыпая кофе в кружки. - Вроде нормально, - не медлил с ответом Тёмыч, откидываясь назад, - уснул крепко. Вы пили? Я преувеличенно категорично мотнула головой и удивлённо воззрилась на парня (ну не поворачивается язык назвать его мужчиной - не тогда, когда видны его белые тонкие руки, которые казались более хрупкими, чем мои). - Мы, к-конечно, не братаемся с м-мус... полицией, но и з-з-закон не нарушаем, - произнесла, отворачиваясь, чтобы поставить банку с кофе на место. - Так что всё-таки произошло? - вновь повторил вопрос препод. Некоторое время я молчала, сосредоточив внимание на почти закипающей воде в чайнике. Так он всё же не принял мою лапшу? Вот умничка, а я надеялась, что он полностью доверчивый неженка. Но почему же...? Вода закипела, и я наполнила кружки. Всё так же не роняя ни слова, вернула чайник на место, упала на стул напротив Тёмыча и подвинула к нему его кофе. Он всё это время заинтересованно наблюдал за мной. - А как вы п-поняли, что я не обо в-всём рассказала? - спросила, делая глоток дымящегося напитка, и скривилась - горький. Рыжий усмехнулся - понял, зараза, что всё ещё пытаюсь увильнуть от ответа. Но всё же произнёс: - Потому что понятно, почему Александр весь побитый, но ничто не объясняет, как у тебя оказались разбиты нос и руки, - он стрельнул глазами на мясо на моих костяшках (я как раз обвила ладонями кружку, и всё было видно просто отлично). - Ты их обработала? Я кивнула. - Ну, вообще-то, это объясняется т-тем, что я тоже защищалась, - ответила, - ведь х-хулиганов было много. - Но тебя ранили меньше, чем твоего парня, - иронично вскинул он рыжую бровь (ахуеть, даже брови рыжие!). - Я лучше дерусь, - произнесла, надеясь, что это не прозвучало очень самодовольно - просто констатация факта, - э, парня? - М? - переспросил препод, поднося кружку к губам. - Мы с С-саней не встречаемся, - сказала я, внося ясность. Это же маразм - играть во влюблённость с лучшим другом, не так ли? Мысленно дала себе затрещину, вспомнив, как его холодные губы прижимались к моим. Всего лишь мимолётное умопомрачение раненного, точно говорю. - А, - понимающе ответил Тёмыч, пряча взгляд в кружке, - просто вы почти всегда вместе, а сегодня ещё, и я подумал... - парень запутался в собственных словах и, запнувшись, замолчал. Я наблюдала, как его щёки медленно заливаются румянцем, и, не удержавшись, засмеялась. - М-многие так думают, но меня это, если честно, б-б-бесит, - произнесла, всё ещё улыбаясь - напряжение немного ослабло. Препод тоже усмехнулся, и поспешил перевести тему: - Я вижу, ты так мне и не расскажешь правду, - я хлебнула кофе, чтобы ничего не отвечать, - но твои руки на самом деле плохо выглядят. Я поставила кружку на стол и посмотрела на тыльную сторону ладони - красные рубцы у косточек потрескались у краёв и посинели. Гноиться будут, блин. Вот холера! Надо было всё-таки прикрыть чем-нибудь, пока стирала. Просто пластырей вообще не осталось, а бинта - всего ничего. - Обработать надо получше, - продолжил рыжий, поднимаясь, - где у вас аптечка? - Т-тёмыч, - я хотела остановить внезапный прилив доброты препода, потому что ну нафиг - принимать помощь. - Евгений Артёмович, - поправил он меня, выходя в коридор. Я тоже поднялась. - Да, именно так, - кивнула, и направилась за ним, - у меня бинт-ты кончились, оно само зажив-вёт. Препод посмотрел на меня. - Ну да, а как же, - усмехнулся он, и открыл входную дверь, - сейчас свои возьму. Я не успела ничего произнести, как он исчез. Вот блять, и как ему объяснишь, что за столько годов драк, да ещё и после пяти лет занятий ММА** моя способность к регенерации довольно развита? Я вообще почти как гуль***! Но при этом не хочется раскрывать ему своё основное занятие - "карусели". Я как раз помыла кружки, когда Тёмыч вернулся со своей аптечкой (а я надеялась, что успею ещё лечь в кровать и уснуть). - Сядь и дай мне свои руки, - будто приказал он, и я плюхнулась на стул, ухмыляясь. Он тоже опустился на диванчик, открыл белый чемоданчик. - Евгений Арт-тёмович, - я распробовала имя на вкус - ужасно, протягивая руки, - а зачем вы эт-то делаете? Он взял мою правую ладонь и, немного согнув своей рукой мне пальцы, другой осторожно протёр ранки. Я попыталась не обращать внимания на то, что он всё ещё не убрал свою ладонь. - Ты о чём? - П-помогаете мне, - уточнила и прикусила губу, когда перекись зашипела. - Потому что ты ещё ребёнок, - ответил он, нанося какую-то мазь и втирая её аккуратными движениями пальцев, - а детям болеть нельзя. Я, завороженно наблюдая за этими манипуляциями, наконец оторвала взгляд. - Мне п-почти восемнадцать, - немного обиженно произнесла. Ребёнок? Слышь, ты, евнух неудавшийся, вообще крышей поехал? Рыжий фыркнул. - А мне двадцать шесть, - ответил, достав маленькие кусочки бинта и накладывая на мои ранки. Я поспешила убрать эту руку, как только он закончил. - Ди-дискриминируют за возрастом лишь неудачники и глупцы, - произнесла, отворачиваясь к окну - ночь была глупее некуда. Препод весело хмыкнул, но ничего не сказал, только приступил к другой руке. Его тёплые тонкие пальцы касались рубцов так нежно и невесомо, что мне хотелось захихикать, как от щекотки. Ёб твою мать, такие касания должны быть вне закона! - Твоя сестра будет очень переживать, если узнает, что что-то случилось, - Тёмыч разрушил тишину, - поэтому лучше прикрыть лавочку потише. - Угу, - ответила я, наблюдая, как он прикрывает последнюю ранку. Поднялась. - Б-благодарю за помощь и сод-действие. Рыжий тоже встал, собирая все штучки назад в аптечку и защёлкивая чемоданчик. Я первой прошла в прихожую. Он последовал за мной, но уходить не спешил. - Я очень уст-тала, - произнесла с тончайшим намёком, когда неожиданно Тёмыч убрал ладонью мои волосы со лба и, наклонившись, прикоснулся губами к нему. Я замерла. Чел, ты же сам говорил, что я ребёнок! Я не успела приказать рукам его оттолкнуть, как он оторвался и взамен прислонился к моему лбу своим, заглядывая мне в глаза. - Температуры нет, но ты выглядишь подозрительно, - обычным голосом объяснил свои странные действия, выдыхая мне в лицо. Я учуяла помимо уже более-менее привычного запаха старья ещё и мятную зубную пасту. - В-в-вы слишком б-близко, - прошептала. Ещё мгновение мы смотрели друг дружке в глаза, его зрачки почти полностью затопили светлую радужку, и он наконец отстранился. - И в самом деле ложись спать, - произнёс он, в голосе чувствовалась непонятная весёлость, - завтра суббота, отдохни. Я скажу Александру, чтобы он тебе сообщил, когда будет дома. Спокойной ночи. И, не давая мне произнести чего-либо, отворил дверь и исчез за ней, невольно (или специально) хлопнув. Я, будучи в каком-то трансе, провернула ключ и вытащила из замочной скважины. Нет, не надо об этом думать. Мне абсолютно не понравилась реакция тела на всё это. Нет, нет, нет. Надо будет как-то разрядиться. Это не дело, ребята. Он ведь мой препод. Да и ещё парень моей сестры! Тьфу ты. Какое дерьмо. Мне же ещё с Саней разбираться. Пойду посплю, а то уже вторые сутки бодрствую. Вот только, удастся мне уснуть?

* * *

- Где вы были? - задал вопрос Саня, когда Евгений зашёл в комнату, где он спал до этого. Парень проснулся от того, как где-то в подъезде хлопнула дверь. - Ох, - тихо произнёс преподаватель, видимо, не ожидая, что ученик проснулся, - Евгению латал. В голове Ренатова немедленно возникли различные картины "латания", и он загорелся. - Вы же осознаёте, что Женя ещё школьница? - тихо и с хорошо скрываемой яростью спросил он. - Ты о чём? - не понял учитель. Дурака валяет, или в самом деле ничего не замышляет? - Если ты думаешь, что я пристаю к твоей подруге, то передумай. Саня с некоторым удивлением заметил едва различимые истерические нотки в спокойном, и даже каком-то весёлом голосе учителя музыки. - Отдыхай, - сказал он напоследок, после чего вышел из комнаты, оставляя Саню одного. - Как будто я вам позволю приставать к ней, - проворчал парень в темноту, и перевернулся на спину. Евгений, стоящий в коридоре, тихо хмыкнул.