Литий, или Как танцевать вальс

Когда я открыла глаза, то вообще не чувствовала себя отдохнувшей или хотя бы просто выспавшейся. Казалось, будто бы очень долго находилась под водой, холодной и плотной, почти не пропускающей солнечные лучи, с ограниченным запасом кислорода, и эта вода давила, а сейчас мне словно посчастливилось вынырнуть немного. Я бросила взгляд на экран телефона - почти три часа дня. Ахуенно. Понятно, почему такое причмыренное состояние. С тяжелым вздохом откинула мобильник и закрыла глаза руками, раздумывая, стоит вставать или же вообще не появляться в ближайшие дни за пределами своей комнаты. А чё, отстранена от занятий, хули мне. Правда, сегодня на работку пилить. Вот блин, Мишаня изрядно подбешивать начинает этой своей строгостью к соблюдению рабочего графика. Надо всё же подняться и попытаться до вечера раскрутиться, чтобы ночью молодцом держаться. И лишь из-за этой мысли я покинула кровать и, стянув какие-то вещи, висящие на спинке стула, и направилась в ванную. Тёплый душ вроде бы как разморил меня ещё больше, но зато туман перед глазами рассеялся, я услышала грохот кастрюль на кухне. Видно, Зуз поварихой заделалась. Она в курсе, что платить я ей за это не собираюсь? Настроение моё в общем было терпимое, поэтому я стала сушить волосы феном в ожидании того, пока сестра покинет кухню, а так и явилась. Хотя вопреки тому, что вчера я почти не ела, сейчас голод не ощущался. Я опустилась на стул и, глотнув воды прямо из стоящего на столе графина, грохнула его о столешницу (случайно). Зузанна, до этого стоящая к плите передом, а ко мне задом, обернулась. На её красивом лице отразилось облегчение, но почти сразу оно сменилось недовольством ака покер-фэйсом. - Проснулась? - спросила она, отворачиваясь к плите. Я не ответила. Не смотря на то, что сейчас было всего лишь послеобеденное время, небо за окном хмурилось и из-за этого в соседних домах горел свет. У нас тоже, кстати. Похоже, будет дождь. Придётся намокнуть. Да ладно, похер. Не первый и не последний раз. - Будешь есть? - опять спросила сестра, выключая газ и снимая фартук. Я перевела взгляд на неё. - Не голодна, - буркнула, поднимаясь, чтобы забрать из комнаты телефон. По пути назад на кухню я отключила режим "В полёте", и устройство сразу запиликало уведомлениями о пропущенных звонках и сообщениях. Невольно пробежалась глазами по одной из СМС - от родителя. - Отец в-возвращается? - удивлённо воскликнула я, опускаясь на облюбованный стул. Не то, чтобы я спрашивала об этом белокурую, просто вырвалось само собой. Девушка поставила передо мной две кружки с чаем. Над ними лениво поднимался пар. - Да, где-то на следующей неделе, - Зузанна приняла вопрос на собственный счёт и ответила, - хочет успеть до твоего дня рождения, но вряд ли ему удастся. Я посмотрела в её голубые глаза - как ни странно, злорадства или ещё чего я там не заметила. А может, просто зрение испортилось. Но настроение от этой весточки всё равно немного улучшилось, и я решила не изводить юную мадемуазель. Пусть думает, что сегодня всё хорошо. - Круто, - только и прокомментировала я, пододвигая предложенный чай поближе и вдыхая аромат. Не настолько крепкий, как мне нравится, но дарованной лошади в зубы не смотрят. Сестра тоже села напротив и сделала небольшой глоток из своей кружки. В дверь позвонили. Кого принесло перед дождем? Пока я искала в прихожей ключи, подумалось о рыжем чмошнике, который не очень чмошник, но всё равно таковым является, а по совместительству и наш сосед, что увеличивало его шансы быть тем самым нежданным гостем. У нас нежданных гостей не уважают. Когда после некоторого времени я справилась с замочной скважиной и кривым ключом (ебись он конём), за отворившейся дверью показалась тёмная шевелюра. - Саня? - немного растерялась я, уже приготовившись с порога обругать нелюбимого гостя. Друг вскинул брови. - Чего замерла? Неужто думала, что раз ты в школу не ходишь, то будешь на полной изоляции? - в его голосе слышались смешки, когда он произносил эти слова вместо приветствия, в это время мягко отодвигая меня в сторону и вторгаясь в квартиру. - Надеялась, - тихо проворчала, отступая и закрывая за товарищем дверь. Он скинул обувь и чёрную ветровку, и отправился на кухню, на ходу снимая рюкзак. - Ох, как же хочу жрать, - поделился он со мной мыслями и самым что ни на есть требованием подавать ему котлетов-рулетов, но резко замер, когда увидел мою сестру, всё так же сидящую за столом с кружкой чая в руке. Я выглянула из-за спины Ренатова и фыркнула: Зузанна выглядела знатно приохуевшей. - Ладно, Зуз, ты меня п-переиграла, - с усмешкой произнесла я, лавируя между товарищем, стенами, столом и холодильником, и подходя к плите с кастрюлями, - я капец как голод-д-дна. Саня метнул мне молящий о помощи взгляд, мол, спаси и сохрани мою ещё не сложившуюся репутацию перед твоей сестрой, на что я лишь отсалютировала двумя пальцами и вернулась назад к еде. Пришел сам - принимай удар сам. Хотя я была больше уверена, что под удар попала всё же Зузанна, а не Ренатов. Слишком уж он у меня наглый. - Эм, - мой друг осмелился прервать неловкую паузу первым, - я Саша, одноклассник Евгении, - представился он перед моей сестрой. Вау, Евгении, посмотрите, как официально. Значит, шутка о начальнице ЖЕКа уже не актуальна? - И лучший д-д-друг, - уточнила я, гадая, вкладывала ли я скрытый подтекст в эти слова или же нет. Сестра опомнилась и вскочила со стула. - Да, Женя рассказывала о тебе, - ответила белокурая и, немного помедлив, протянула руку для пожатия. Ренатов осторожно принял запрос, взяв её за кончики пальцев. Эх, кобелина! А ещё ко мне намеревался прыгать. Я быстро отогнала эти мысли прочь, и поторопилась достать тарелки для аппетитного плова. Ну, прок от жизнью с сестрёнкой всё же есть - мне не приходится застревать на кухне время от времени, чтобы не голодать (а еду на вынос я не очень признаю, если есть возможность пожрать чего-нибудь домашнего). - Как вы здесь поживаете? - вежливо поинтересовался Саня то ли у меня, то ли у Зузанны, осторожно опускаясь за стол. Сестра последовала его примеру и оказалась прямо перед ним, а таким образом - ко мне спиной. Интересно, насколько жуткий у неё сейчас взгляд? - Да вот, твоя подруга отбывает наказание за хулиганство, - ответила белокурая, на что я лишь вскинула брови и легонько усмехнулась; Саня ответил мне такой же улыбкой. Сестра же продолжала говорить. - Хотя ты, наверное, в курсе, - она не заметила наших гляделок, - если честно, меня мучает вопрос, откуда у Евгении такие наклонности. Я тем временем достала большую тарелку и помахала ею для приглядности над блондинистой головой родственницы, молча спрашивая друга, подойдёт ли ему такая порция. Он лишь на миг посмотрел на меня и незаметно кивнул, после этого опять переведя "заинтересованный и понимающий" взгляд на сидящую перед ним девушку. - Вот ты когда-нибудь дрался? - задала вопрос Зузанна Ренатову. Я отвернулась, чтобы нагрести еды, и тихонько хихикнула. Вот это допросы. Саня несколько секунд колебался, но быстро взял себя в руки: - Ну конечно, я дрался, но только в шутку, - ага, да, на "каруселях" качается, как и я обычно - мы всегда так шутим, - я же не головорез какой-нибудь. Я поставила на стол две тарелки с ароматным пловом и поймала игривое подмигивание друга. Зузанна опять же ничего не заметила (может быть, потому что я как раз наклонилась, загораживая ей обзор). В следующий момент я уже снова была в холодильнике, выискивая какие-нибудь овощи. Пока насыпала еду, в животе что-то проснулось, неимоверно! Кажется, я не умру от голода или язвы желудка! И хорошо. Это не входит в мой топ-10 крутых смертей. - А я вот думаю, откуда у тебя такие шрамы на ладонях и на лице, - задумчиво протянула сестра, всё ещё обращаясь к Сане, и я с каким-то мрачным удовольствием отметила, что её не настолько легко провести. - А-а-а, это... - замялся друг, не ожидая такой прыткости (не верил, что моя сестра змея - вот, сам убедился, добро пожаловать в клуб дураков!), но его многословный ответ прервал звонок в дверь. Опять. У нас что, мёдом помазано этим гостям сраным?! - Я открою, - произнесла Зузанна, грациозно поднимаясь со стула, и докинула перед тем, как покинуть кухню: - Жень, я тоже буду кушать. Я, уже собравшаяся сесть и приняться за трапезу, недовольно поджала губы. Ишь ты, какая сучка! Саня всё это время наблюдал за мной и сейчас усмехнулся. - У тебя милая сестра, - произнёс он ехидно. - Ренатов, тебе еб-бало давно били? - ворчу я, поднимаясь. Слышится звон ключей, скрип отворяемой двери - и господи, для чего, а главное - нахуя он припёрся?! - Женечка! - радостно восклицает моя сестра, и её словам следует негромкий чмок. Уверена, Саня скорчил мне рожицу, но я в ярости отвернулась к серванту, подыскивая посуду. - Соскучился, - также доносится до наших ушей невинный голос Тёмыча, после чего он с Зузанной заходит на кухню. - Ренатов? - удивлённо спрашивает препод, заметив друга, сидящего перед тарелкой с пловом. - Ты чего здесь забыл? Ну нихуя себе, чучело рыжее. Отчего такие резкие выпады не в собственном доме? - Ох, ну и м-манеры, ни "привет", ни "здр-р-расьте", - недовольно вмешиваюсь, наконец достав ещё две тарелки и развернувшись к соседу, - куд-да Вам с таким восп-питанием, Тёмыч! Это Вы что зд-десь делаете? - Евгения, это у тебя отвратительные манеры! - шипит сестра, сажая парня рядом с собой. - Евгений Артёмович для тебя, - тон учителя смягчается, когда он обращается ко мне, - добрый вечер тебе, воспитанница моей девушки, - последние слова он выделил для Сани, - я к вам, так сказать, заглянул на огонёк. Я хмыкаю. - А я от дождя прячусь, - обыденно отвечает на ранее заданный вопрос Саня, пододвигая к себе большую тарелку. В этот момент, наверное, было эпично, если бы громыхнула молния и начался ливень, но небо так и осталось безразлично серым. - Но на улице нет никакого дождя, - недопонимает рыжий. Я ставлю две полные плова тарелки перед сестрой и преподом. - Вот именно, - пожимает плечами мой друг, скалясь прямо в лицо собеседнику. Я сажусь напротив Тёмыча, плечом к плечу с Саней, исподтишка наблюдая за их перепалкой - они молча сверлят друг друга взглядами. Какой замечательный вечер намечается! - Ну, всем приятного аппетита! - наигранно бодро прерывает войну Зузанна с натянутой улыбкой, и я едва сдерживаюсь, чтобы не передразнить её. - Взаимно, - в тон ей отвечает Ренатов, и все приступают к еде. Некоторое время тишину нарушают только звон вилок да клацанье челюстей, и меня, в принципе, всё устраивает, так как я полностью поглощена трапезой. Как-никак, а кушать забывать нельзя. Когда же большая половина плова исчезает из моей миски, я наконец отрываюсь от еды, чтобы попялиться гостей - может быть, на их лицах будет написано, когда они собираются уходить. Но неожиданно натыкаюсь на прищуренный взгляд серых глаз - на дне зрачков блестит какой-то вопрос. Впрочем, в следующую секунду Тёмыч опускает вилку на пустую тарелку и довольно выпрямляет спину. - Благодарю за чудесный ужин, - с улыбкой произносит он, - повар, должно быть, поцелован Богом в лоб. Зузанна, которой предназначались и эти слова, и такой же милый взгляд следом, польщенно опускает свои красивые глазки. - Спасибо, я старалась, - игриво отвечает она, оборачиваясь лицом к рыжему, и он легко целует её в щеку. Боже. Эти языки любви всегда для меня звучали сродни эльфийскому, но сейчас начинают ассоциироваться для мены с дерьмом. Перехватываю взгляд Сани и читаю в нём похожую удивлённую насмешку. Ну, нельзя долго дружить и не научиться телепатически разговаривать. Правда, мой друг ставит вербальное общение не ниже молчаливого. - И взаправду очень вкусно, премного благодарен, - говорит Ренатов, отодвигая уже и свою опустевшую тарелку, и его громкие слова разбивают эту ленивую тишину, что воцарилась между нами четырьмя во время ужина. Зузанна отлипает от своего ненаглядного, заметив, как он поднимается из-за стола. - Может, выпьем чаю? - предлагает она, но мой друг отрицательно качает головой и обращается уже ко мне: - Я вообще чего пришел, - он делает мне знак тоже вставать и поднимает с пола свой рюкзак, который швырнул под диванчик ранее, - тебе надо хорошо натренировать шаги для вальса, потому что мы уже перешли к самой постановке, а ты всё ещё грозишься отдавить мне ноги. - Вальс? - оживился Тёмыч, убирая руку с плеч моей сестры. - Я заглядывал на несколько ваших репетиций, и должен заметить, - он мягко улыбнулся, - готовится прелестное действо. - Да что вы говорите, - цежу я сквозь милую усмешку, - п-прелестное оно будет, если нам позволят вд-д-доволь натренироваться. Зузанна тоже встревает: - О, Сашенька, то ты партнёр Евгении по танцам, - понимающе кивает она своим словам, - как вспомню свой школьный танец, то сразу слёзы наворачиваются, - вздыхает она, а учитель резко моргает, - в выпускной вечер я была в чудесном платье из нежно-розового мерцающего атласа... - Превеличайше п-прошу нас извинить, - нагло перебиваю я вдохновлённую сестрицу, с грохотом ставя грязные тарелки в раковину, и спешу вытолкать Саню из кухни, - но у нас с-слишком мало времени. Мы выходим в коридор и я уже собиралась грязно выругаться в сторону этой ебанутой парочки, как нас догоняет голос Тёмыча: - Так давайте мы с Зуз поможем вам, - он выходит следом за нами, и я чувствую осторожное касание его прохладных ладоней на своих плечах, когда он отстраняет меня с пути и первым шагает в гостиную с фортепиано, - как минимум, мы можем вам зааккомпанировать, - он подмигивает мне через плечо, и я слышу, как сердито вдыхает воздух Саня. Чё за херь вообще происходит в этом доме? - Зуз, ты там где? - кричит рыжий через всю квартиру, пропуская сначала Саню, потом меня в гостиную. У меня не особо достаточно сил, чтобы сейчас возмущаться или препираться с этим психованным музыкачем, но от резкого хлопка ладонью по его груди я не удержалась. - Как мило с Вашей с-с-стороны, - вполголоса сычу с ядовитой усмешкой перед тем, как переступить порог гостиной. Недоуменный взгляд в ответ меня немного развеселил. - Сейчас я помою посуду и присоединюсь к вам, - кричит с кухни белокурая своему кудрявому, и он заходит за мной, прикрывая дверь. Саня опустился на ковёр рядом с диваном, и я собиралась последовать его примеру и упереть тяжелую голову о свои колени, но он не позволил мне этого сделать. - Ты чего садишься? Давай танцуй, бэйби-босс, - фыркает он, подталкивая меня к свободному пространству в комнате, а рыжий тем временем устроился за пианино и, подняв крышку, нажал на пару клавиш. Раздались тихие нотки, и препод тряхнул кистями, занося их над чёрно-белой клавиатурой. - Готова? - как-то холодно осведомился он, но у меня самой настроение мало чем было лучше. Как так нахрен могло оказаться, что на отстранении от уроков я чувствую себя что ни на есть как в школе? Вот и учитель с одноклассником здесь. - Играйте, я сама начну, - ворчливо киваю я рыжему, отворачиваясь и принимая позицию. Начинается тихая мелодия в каком-то мажоре, похожая на старый блюз. Я высчитываю "раз-два-три" несколько раз про себя и начинаю с креста. Несколько раз проделав этот элемент, перехожу к малому кругу. - Делай шаг шире, особенно первый, иначе Ренатов повалит тебя, - вмешивается Тёмыч, не прекращая играть однообразный трёхдольный мотив. Саня фыркает, а я молча следую совету, мысленно подбирая выражения как можно острее в сторону этой преподавательской занозы. Ещё некоторое время я трачу на прорабатывание других элементов, в комнате звучит непременная мелодия. Дверь немного отворяется и к нам проскальзывает Зузанна, красивым жестом поправляя волосы на плечах. - К вам можно? - мурлычет она, глядя только на Тёмыча, и он перестает играть, оборачиваясь к ней и одаривая улыбкой. - Конечно, садись рядом, - он хлопает по сидению рядом с собой, и пока сестра устраивается, я не упускаю возможности засунуть два пальца в рот, изображая тошноту. Саня, заметив мой жест, усмехнулся и в ответ продемонстрировал неприличное движение языком, вызывая у меня хищный оскал. Я хватаюсь за сердце - ну что же вы, сударь, такой грязью промышляете! - Ренатов, вставай, попробуйте теперь в паре, - учительским тоном обращается теперь к нам препод. - Но Жене ещё потренироваться самостоятельно, - возражает друг. - У неё всё пока замечательно получается, тем более, вместе легче учиться, - взмахивает ладонью рыжий, отбивая слова Сани, как будто навязчивую муху, что не нравится ни мне, ни моему партнеру, но всё же он поднимается и, оказавшись рядом, уверенно берёт меня за руку, а другую кладёт мне на талию, притягивая ближе. Я медленно втягиваю воздух, пытаясь не взорваться от такого вопиющего нарушения личного пространства. - Вы так необычно смотритесь вместе, - внезапно произносит Зузанна с улыбкой в голосе, но её следующие слова заглушает громкий удар по клавишам какого-то энергичного вальса. Не поняла, что за камень в не-мой огород? Зуз, каких псов у себя в голове ты подкармливаешь? Я растерялась самую малость, но Ренатов был готов и сразу же вступил с началом мелодии, практически перенеся меня за талию вместе с первым шагом. Я поспешила поймать ритм и продолжила уже на своих двух. - Молодец, - тихо произнес он, немного наклонив голову, чтобы я могла его расслышать за громкой музыкой, что больше напоминала марш, чем вальс, - пытайся шагать так, чтобы твоя нога шла между моих, и наоборот. Я вспомнила, как хореограф что-то говорила об этом, и немедля ударилась коленом о колено Сани. Блять, больно! Хотя, нам не привыкать. Судя по кривой ухмылке друга, он подумал о том же. - Василевская! - окликнул меня Тёмыч. - Держи спину прямо и подними голову, а не под ноги пялишься, как старуха! Саня надавил мне горячей ладонью на прогиб спины, принуждая выпрямиться и прошептал: - Ебанные ПМС кого-то мучают. Я громко хохотнула, параллельно раздумывая над нерезонным замечанием препода, ведь на ноги я не смотрела, да и вообще голову не опускала в принципе. От чего у рыжего так испортилось настроение? - Евгения, не разрывай зрительного контакта с партнёром, - прикрикнула Зуз, и я без задней мысли посмотрела в карие глаза друга. Блять, это была жёсткая ошибка. В памяти сразу же всплыли его прохладные губы на моих, и его фингал, и вообще вся та идиотская итуаци, что всё еще накаляла меня. Я неосознанно рванулась назад, потянув за собой Ренатова. - С-сука, - просычала я перед тем, как с грохотом упасть. Саня завалился сверху. Рука в его ладони больно ударилась о ножку стоящего рядом дивана, заставив меня зажмуриться. - О господи, вы в порядке?! - пискляво воскликнула Зузанна, подбегая к нам, пока Саня оперативно перекатился набок, отпуская меня. Мелодия прекратилась, и я теперь увидела не только обеспокоенную сестру над своим другом, но и нахмуренного Тёмыча. - Зачем так много энергии вкладывать в шаг, - ворчливо удивляется он, подавая мне руку. Моя ушибленная кисть больно тянула, и я поднялась сама при помощи другой руки. - Музыка вынуждала, - ответил Саня, уже на ногах, убеждая белокурую, что с ним всё хорошо. Рыжий бросил на него беглый взгляд, и возвратился ко мне. - Ничего не болит? -поинтересовалась Зуз наконец и у меня. Как мило с её стороны! - Все в порядке, - ответила я, пряча саднящую руку за спину, предварительно быстро убедившись, что крови и вывиха нет. Учитель подозрительно посмотрел на меня, но ничего не стал предпринимать. - Думаю, на сегодня хватит танцев, - поспешил перевести тему Саня, разглаживая на себе рубашку и осторожно обходя Зузанну, - уже поздно, мне надо уходить. Я поймала его взгляд, пока он поднимал свою рюкзак и направлялся к выходу. - П-п-погоди, я тебя провожу, - окликнула я его, взглядом оповещая, что сейчас я соберусь и пойду на работу, а он - мой шанс улизнуть отсюда через дверь, а не сквозь окно и пожарную лестницу. - Взрослого-то парня? - вскинул брови Тёмыч, пока Зузанна с гневным видом подыскивала слова. - В подъезде темно, - ответила я, спеша вытолкать Саню и себя в коридор, после чего быстро кинулась к себе в комнату. В два счёта переодела пижамные штаны на тёмные джинсы и поменяла безразмерную футболку для сна на помятую чёрную майку, что первой выпала из шкафа, и вылетела в коридор. Саня уже давно собрался и который раз перевязывал шнурки, пытаясь тянуть время под наблюдением Зузанны и Тёмыча, стоящих в кухонном проходе полуобнимаясь. - Ты уже собралась? - друг в миллионный раз удивляется моему умению одеваться, пока спичка горит. Я утвердительно кивнула, уже зашнуровывая высокие чёрные ботинки. - Пойдём, - я подтолкнула его к входной двери, хватая кожанку. - Зачем тебе курточка в подъезде? - не поняла Зузанна, и я вернула её назад на вешалку. - Да так, - пожала плечами, почти пинками выпхав Ренатова за дверь и сама поспешила исчезнуть. Мы со скоростью света пронеслись по ступенькам вниз и лишь когда за нами захлопнулась дверь подъезда, я выдохнула. На улице нас ждал дождь и темень. - Зачем тебе курточка в подъезде? - Саня передразнил голос Зузанны и принялся стягивать с себя ветровку. - Этот контроль м-меня погубит, - буркнула я и хотела отмахнуться от куртки, которую друг накинул мне на плечи, - не надо, всё равно промокну. - Ты с собой даже не взяла ничего, чтобы переодеться, - Саня не дал мне скинуть верхнюю одежду и даже накинул мне на голову капюшон. Затем попытался взять меня за руку, но кисть пронзило болью, и я поспешила её высвободить. - Ну что, п-побежали? - мрачно усмехнулась я, на миг посмотрев на Ренатова, после чего первой рванула к ближайшей автобусной остановке.

***

К часу ночи мои джинсы наконец высохли, и я могла спокойно нагибаться за теми или иными бутылками, не испытывая судьбу на возможность того, как мокрая ткань разойдётся по шву прямо на жопе. Слава богам, что Мишаня одолжил мне свою запасную рубашку, на которую я поменяла сырую майку. Вообще когда я, как водяной, в большущей куртке Сани, появилась на пороге клуба да ещё и громко чихнула, работодатель намеревался отправить меня домой или к хуям собачьим, но я убедительно настояла на том, чтобы остаться. Просто если я в таком виде вернулась бы домой через час после того, как вообще ушла всего лишь "проводить друга из подъезда", сестра разодрала меня на тряпочки и протирала бы ими клавиши своего фортепиано. Короче, сейчас самый разгар рабочей ночи, и я, поправив бандану на коротких волосах, принялась мешать алкоголь для очередного коктейля. Двое мужчин лет тридцати внимательно наблюдали за моими движениями, негромко переговариваясь о чём-то своём (надеюсь, что не о моём). - Ну что, как ночка? - рядом нарисовался Мишаня, сияющий, как обычно, когда выпадают вот такие ночи - прибыльные, но не до ужаса завальные и без проблемных клиентов. Плюс ко всему - сегодня выступала какая-то не очень известная панковская группа, но с годными треками. - Заебись! - подмигиваю ему я и усмехаюсь, одновременно с этим ставя готовый заказ перед теми двумя мужиками и загребая деньги. Мишаня так же улыбается в ответ, его руки ловко подбирают стакан и начинают быстро его натирать. - Запахни рубашку, а то сиськами светишь, - прошептал он мне в самое ухо, и быстро выпрямился, стрельнув глазами в мое чересчур открытое декольте. Его рубашка была велика, и последняя пуговица застёгивалась где-то на уровне ложбинки между грудей. Я медленным движением поправила воротник, периферийным зрением заметив, как мужики потеряли после этого свой интерес ко мне, и развернулась к напарнику-работодателю. - Ну я же с-солнышко, должна св-ветить, - игриво ответила, заработав удивлённо-насмешливый взгляд. - Твои лучики так и норовят засадить за решётку как можно больше педофилов, - фыркнул Миха, отходя к скучающим за барной стойкой девушкам. Кидалка сраная. - Ну так я же п-патриот своей стр-р-р-р... фу, блять, страны! - теряя лицо, бормочу себе под нос, расставляя бутылки так, чтобы потом в спешке удобно было их хватать. Хорошо хоть, что сегодня именно к барменам (или только ко мне одной) не было усиленного внимания, как бывает время от времени с некоторыми жалкими клиентами, попутавшими коленки попа для исповеди с баром. Моё настроение на самом деле оставляло желать лучшего или, другими словами, было отвратительно отсосным. И не устала, и не хлещу энергией. И люди раздражают, и наедине с мыслями не хочу оставаться. Хуйня какая-то. Пусто внутри, и наперёд знаю, что это не удастся заполнить ни едой, ни бухлом. Всё осточертело, на всё похуй. Ещё и голова болеть начинает. - Эй, можно сделать заказ? - раздаётся девичий голос, и я поднимаю глаза, встречаясь со знакомыми серо-зелёными с тонкими чёрными стрелками в уголках. - Василевская?! - как-то истерически удивляется моя одноклассница Аня, та самая девочка, которая хныкала, что мама выпишет ей пиздюлей за испорченные ради Хэллоуина белые простыни. - Мекионис? - в тон ей, но немного тише отвечаю я, закатывая глаза, а внутри удивляюсь, что она здесь забыла. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы придти в себя. Хотя я заметила пьяный блеск в её глазах, что слегка объясняло, как она смогла так быстро смириться со мной за барной стойкой. - Ты чего здесь делаешь? - уже более-менее нормальным тоном интересуется она, зачудованно разглядывая Мишину рубашку на мне. Я тряхнула плечами, чтобы она немного расправилась на мне, раздумывая, стоит ли объясниться, или же я всё равно давно в непроглядной пизде перед моими одноклассниками. - Работаю на п-полставки, - вздыхаю, нервным движением касаясь лба, а в следующий момент вежливо, как и подобает обслуживающему персоналу, спрашиваю: - Готова сделать з-заказ? Следующая песня оказывается крышесносно энергичной, и Анюте приходится повысить голос, дабы я услышала: - Сделай мне, пожалуйста, лонг-айленд с двойной водкой, - без колебаний заказывает она, и мне остаётся лишь молча охуеть, принимаясь за исполнение. Вот это правду говорят - в тихом омуте черти водятся. Не черти, а какой-то декоративный Сатана, я бы даже уточнила. - А как тебя так приняли? - то ли песня Анюте кажется скучной, то ли она нуждается в собеседнике. Я с удивлением обнаруживаю, что мой интерес к ситуации одноклассницы весит больше, чем раздражение. - Через н-небольшой должок, - отвечаю, одним движением разрезая лимон и выдавливая сок в стакан с алкоголем. Боль в запястье простреливает яркой вспышкой, и я быстро выкидываю треклятый ингредиент, - а ты п-почему в одиночестве пьёшь? - Да так, заняться нечем, - пожимает плечами тихоня, наблюдая, как я заливаю её заказ колой и кидаю кубики льда, - ловко у тебя получается. Я благодарно киваю и пододвигаю готовый коктейль к ней. Она кладёт деньги на стойку и, одаряя меня задумчивым взглядом, забирает коктейль и уходит куда-то в толпу, видимо, в поиске столика. Что же, похоже, не очень приятно иметь дело с барыгой, я бы могла её понять. Хотя мне казалось, что Анюта меня не осуждает. Ошиблась. Ещё несколько часов проходят как-то мимо меня - ворочу коктейли, протираю стаканы и запотевшие бутылки, всё это время оставаясь отрешенной от шума ночного клуба. Несколько раз ловила взгляд Михи, но он, чувствуя моё состояние, не лез, всего лишь однажды уведя у меня несколько клиентов, когда ко мне выстроилась очередь. И на том спасибо, правда, усталость как-то не ощущалась на фоне апатии. Где-то за час до закрытия бара возле стойки вновь показалась Анюта, уже изрядно охмелевшая, и плюхнулась на стул напротив меня. Я в это время протирала бутылку рома, подняла на неё глаза. Одноклассница держалась молодцом, она даже смогла нормально облокотиться о столешницу и криво мне усмехнуться. - Знаешь, Женя, - она первой нарушила молчанку между нами, пока я вслушивалась в какую-то относительно спокойную песню о космосе и ничтожности (надо будет спросить у Миши, что за группа сегодня была, мне понравились эти ребята, да и солист неплох из себя казался), - ты так отличаешься от других девчонок, что я иногда тебя ненавижу. И сейчас я тебя настолько не выношу, что хочется повеситься только при одном взгляде на твою улыбку или крашенные волосы. Я вскидываю брови, доставая два стакана. - Со стороны на первый взгляд ты похожа на умалишенную, а на второй - на бешеную гиену, - продолжает Анюта, и в её влажных глазах я не вижу ничего, кроме пьяной усталости и честного "наплевать", - и я вообще не понимаю, почему с тобой носятся, как цыгане с писаной торбой, - я наливаю в стаканы водку, а потом добавляю апельсиновый сок, - и ты такая везучая, то ли умная, что руки чешутся вырвать тебе патлы, - я кидаю несколько кубиков льда в один из стаканов и пододвигаю его к Анюте, что не останавливает свой монолог, - и меня такая зависть жжёт изнутри. - За счёт заведения, - уточняю я, и беру другой стакан в больную руку, ощущая тягучую боль. - Почему у меня не может всё быть так гладко, как это выходит у тебя? - спрашивает одноклассница, некоторое время смотря в свой стакан, после чего тоже его подносит в руки и цокает с моим. - Подбираешь себе всё, что надо и не надо, а я остаюсь ни с чем, и в итоге меня ещё ругают. Почему я, не сделав ничего плохого, страдаю молча, а ты громко нарушаешь все правила школы и морали? Я усмехаюсь уголком рта, ожидая, когда она уже выпьет, чтобы и самой пригубить пахнущий спиртом стакан. - Не смей больше приближаться к моему сердцу! - внезапно громко восклицает она, глядя мне прямо в глаза, после чего закидывает голову и опрокидывает в себя алкоголь. Я тоже одним движением выпиваю свою долю, после чего забираю в одноклассницы стакан. - П-понятия не имею, о чём ты, - с лёгкой улыбкой произношу я, и она прикрывает глаза. - Мне было бы очень неловко, если бы ты понимала, о чём я, - понизив голос, ответила она, будто бы эти слова не предназначались для меня, после чего аккуратно слезла со стула и направилась на выход, - доброй ночи, Женя. - Доберёшься сама? - прикрикнула я ей вдогонку, наблюдая, как её немного пошатывает при ходьбе, но Мекионис проигнорировала. Или не услышала. Протерев глаза, я спрятала бутылку с водкой, и ко мне подошёл Миха: - Уже утро, можешь быть свободна. О, как бы мне хотелось быть свободной! Но утро не оставляет ровно никакого выбора.