Литий, или Как танцевать вальс

Кабинет не представлял из себя ничего особенного. В частности, интерьер, наверное, был похож на среду обитания нашего школьного директора - так казалось из-за обоев того же кремового безликого оттенка. Темный ламинат на полу отбивал солнечные лучи, льющиеся сквозь неприкрытые жалюзи на окнах второго этажа. При всем желании, мне бы не составило труда выпрыгнуть отсюда на волю, но в этом не было ни капли спасения на самом деле. - Извините, надеюсь, не заставила долго ждать, - за спиной раздался высокий женский голос. От неожиданности я резко дернулась, и близко стоящий ко мне вазон с жалким звяканьем упал на пол. Отскочила от расколовшегося керамического горшка, спасая свои белые кеды от черной земли, осыпавшейся с корней несчастного фикуса. - Ой, ничего страшного, не переживайте, все хорошо! - торопливо поспешила успокоить меня женщина, кидаясь к своему столу и вызывая по телефону уборщицу в кабинет с веником и совочком. Я скривилась. Беспокоиться действительно было не о чем: этот вазон - наименьшее, что я бы хотела здесь разгромить. После быстрого стука в дверь в кабинет завалились две старшие дамочки. Одна кинулась к растению, осторожно подбирая его с пола, а вторая немедленно закопошилась над осколками, оттесняя меня в сторону. Я лишь фыркнула и направилась к большому бежевому креслу в другом углу комнаты. Хозяйка кабинета миленько раздавала указания уборщицам, направляясь ко мне, но я уже поудобней устраивалась на сидении, откидываясь на спинку и скрещивая ноги. - ...надеюсь, вы не принимаете никакой вины на свой счет, это всего лишь вазон, - донеслись к моим ушам слова, когда я наконец приняла удобную позу. Хотя, судя по нахмуренным взглядам уборщиц, брошенным в мою сторону, они не разделяли такое благодушие женщины в черном пиджаке. - И так... - она прочистила горло, тоже опускаясь на деревянный стул со спинкой напротив, - меня зовут Лилия, и я буду вашим терапевтом, Евгения. Я отвернулась и с преувеличенным интересом уставилась в окно. Уборщицы вскоре закончили свои чистящие дела и так же молча покинули кабинет. На протяжении нескольких минут Лилия не произносила ни слова. Мозгоправом она мне будет, ага. Хорошо, папочка, пусть будет. Посмотрим, кто кого еще переиграет. Я опять поморщилась, вспоминая последние события. Во главе всего - мой отец, который наконец соизволил вернуться с командировки в самый неподходящий момент. Сказать, что он охуел с моего образа жизни, - нихуя не сказать, особенно если учесть, что обо всем он узнал из паршивых уст Зузанны, которая переврала семь коробов говна, еще и с благословенной помощью рыжего утырка, считавшего своим священным учительским долгом сунуть свой нос в мои дела и попытаться слепить с меня адекватного человека. С такой легкой подачи в то же злосчастное утро мне так и не дали ни помыться, ни согреться, ни поспать - увезли в центральную больницу, полностью проигнорировав любое сопротивление. Что хотели узнать, одному сатане известно, потому как я решила, что наиболее успешным вариантом будет упасть в спячку еще в машине, а последующие миллионы стерильных кабинетов с белыми потолками я удачно сплела в сплошную череду каких-то непонятных изменений, оставаясь в полудреме даже с открытыми глазами. Судя по истерических криках Зузанны и сердитому шепоту отца я уловила суть - сначала я спала некоторое время, неожиданно выяснив, что пятьдесят часов сна могут немного улучшить самочувствие, а потом бесчисленные анализы привели меня под капельницы, от которых в первое время так сворачивало живот, что бедные санитарки притащили тазик в мою палату, но уже через несколько дней желудок напоминал о себе лишь несильным жжением. Как бы мне не мечталось, от всех манипуляций я не умерла, пусть и верхняя часть моих предплечий была вся обколота, посиневшая, а на левой руке образовался сомнительный пузырь. Отец, конечно же, решил, что я все еще недостаточно здорова. Врачи приватной клиники согласились с ним и выписали еще дохуллион бумажек с направлениями к разным специалистам, что должно было вызвать у меня истерику и дикое сопротивление, так как я адски устала и только в самых смелых снах позволяла видеть родную кровать и отсутствие медикаментозного запаха в воздухе. Об обычной прогулке вдоль набережки я даже боялась думать, чтобы мой отец как бы не прочел мысли и не запер навсегда в белой комнате с мягкими стенами. А судя по тому, где я сейчас нахожусь, он уже на полпути к этой цели. Что же мы, уважаемая Лилия, не сознаемся в основной специализации? "Для понимания и избежания повторения данного случая рекомендую также пройти консультацию у психиатра и, по возможности, курс терапии", - тихо пробубнел тогда врач, располагаясь так близко к отцу, что можно было ожидать последующего поцелуя. Которого (как жаль, как жаль!) не последовало, и таким образом, единственный шанс вызвать у меня улыбку (и вообще какую-нибудь реакцию) был безнадежно утерян. Ублюдки вы все. - Евгения, вы не хотели бы ничем со мною поделиться? - вновь прервала тишину терапевт. Я нехотя оторвала взгляд от голых веток и бушующего ливня за окном, который чудесно зеркалил мое нутро. Внимательно посмотрела на женщину с тихой надеждой смутить ее, но та оказалась не с робкого десятка. Ей было где-то за тридцать, каштановые волосы собраны в высокий хвост, на носу толстая черепашья оправа очков. Черный пиджак в тон юбке-карандашу был наглухо застегнут, что не понижало вероятность, что под ним она могла бы красоваться совершенно голая. Эдакая проститутка - блядь, простите, - секретутка, что сейчас отсидит эти пятьдесят минут и пойдет получать заслуженный отлиз от главврача за то, что она такая хорошая девочка. Я хмыкнула своим мыслям. Мда, чем дольше молчу, тем больше схожу с ума. Естественно, что наедине со мной даже моя кукуха отбывает в далекое далеко. Но разговаривать со всеми этими предателями себе дороже. Беспокоитесь обо мне? Подавитесь! Никому, сука, не достанусь, не позволю вить из себя веревки, так что обосритесь в своей заботе сраной. Все это время Лилия продолжала молча изучать меня темными глазами. - Если вы считаете, что я собираюсь ковыряться в вашей голове, то знайте, что это не так, - наконец вздохнула она, тоже закидывая ногу на ногу и откидываясь на стуле, - я понимаю, что не смогу влезть в вашу шкуру, даже если бы и хотела, что тоже не является действительностью, но все же я не проживала вашу жизнь, не имею вашего опыта и восприятия, не могу посягать на полное понимание всех ваших мыслей и переживаний. Я вновь хмыкнула. А что же, милочка, вы тогда вообще забыли на этой должности? - Но, - она сделала паузу, опять немного наклоняясь ко мне и выпрямляя спину, - я могу вам помочь разобраться с самой собой. Вы не обязаны озвучивать все выводы с нашего общения, но в моих силах объяснить вам работу тех или иных психологических механизмов, и с этим вам уже будет легче справляться с... - она прервала свою речь, заметив насмешку в моих глазах. - С чем? - вырвалось у меня, и я невольно прикусила язык. Вот сучка, вывела меня. Но женщина своим видом не выдала ни капли ликования, если и триумфовала. Она продолжала держать зрительный контакт, пусть я и не могла нихуя понять за толстыми стеклами ее очков. - Мы можем перейти на ты? - вдруг спросила терапевт, поправляя пресловутый аксессуар. Я обреченно кивнула. Ощущение, будто со мной играют в какие-то игры разума, и я безнадежно проигрываю. - Смот-три, - я решила расставить все точки над і и перешла в наступление, скрестив пальцы в замок, - мне нахуй не з-здалась т-твоя помощь, м-мне хорошо и б-без чужого вмешат-т-тельства, - я пытливо посмотрела на женщину, ожидая какой-нибудь реакции на нецензурную лексику, но ее не было, поэтому я разочарованно продолжила, - я в-вижу, ты неп-плохая баба, т-так почему бы нам не п-п-посидеть в тишине и пок-кое, а потом б-больше никогд-да не пересекаться? - Как давно ты заикаешься? - без какой-либо паузы спросила Лилия, полностью игнорируя мои слова. Не, ну что за неуважение и невежливость! А еще доктором называется. Видимо, в универе она предпочитала сосать хуи вместо учебы. Все мы тем или иным образом должны где-то отсосать. Я опять откинулась на спинку и скрестила руки на груди. Дождь на улице уже прекратился, так что наверное, скоро время сеанса истечет и меня наконец-то отпустят. Интересно, куда дальше, папочка? Было бы славно, если бы назад в мамочкину пизду и никогда не рождаться. - Знаешь, зачастую люди с заиканием достаточно асоциальны, - видно, мозгоправ поняла, что я ебала в рот эти ее вопросы, поэтому взяла слово, чтобы - упаси Господи и все его ебнутые приспешники - не пришлось сидеть в такой неуютной и недопустимой тишине, - они - те самые молчуны, которые сидят в уголке или возле стеночки, избегают многолюдных мест. Их вряд ли встретишь на вечеринке или на каком-нибудь собрании, редко увидишь на сцене. В период пубертата практически все излечиваются от него - если заикание вообще можно назвать болезнью, - она мягко улыбнулась, будто бы намекая, что так не считает, - но причина все равно остается неразрешенной. А самая распостраненная причина - испуг в раннем возрасте, - и снова этот выжидающий взгляд. Я закатила глаза. Когда весь здешний цирк прекратится? Меня точно примут в клоуны без бумажки о специализации. Буду детей резать. - Может, ты помнишь что-то из своего детства, что тебя могло так напугать? - осторожно осведомилась Лилия, пытаясь поймать мой взгляд, обращенный к окну. Я вздохнула и посмотрела на нее. - А мы не м-можем просто п-п-помолчать? - простонала я. Внезапно накатила усталость, мне очень захотелось спать. Но терапевт отрицательно покачала головой. - Если я от-твечу, отпуст-тишь? Я устала, - я демонстративно зевнула, даже не попытавшись прикрыться рукой. Пусть она задохнется от прелестного мого омбре нечищенных зубов, ну?! - Обещаю, что после твоего честного ответа на сегодня мы закончим, - она вновь доброжелательно улыбнулась, так что меня чуть не стошнило от этого позитива. Ну серьезно, какого хуя я должна все это терпеть?! - К-когда я училась в ш-шестом классе, - поведала я с плохо скрываемым раздражением в голосе, - наша учи-чительца дохуя меня испугала, когда сказ-зала, что... - прекрати на меня пялиться, как идиотка! - ... ч-что Солнце превратится в красного г-г-гиганта ч-ч-через пять миллионов лет, и высвобожденная энергия унич-ч-чтожит Землю. Лилия вскинула ухоженные брови, а мне осталось откинуться назад и с мрачным удовольствием ожидать, как сейчас она рассердится и попросит меня покинуть кабинет. С радостью, махарошая! - Евгения, - тон ее голоса изменился, она осторожно подбирала слова, - может ли быть, что сейчас ты на что-то зла? - Я?! - с деланным удивлением воскликнула я, резко подавшись вперед и едва не опрокинув тяжелое кресло. Эх, большая сцена по мне плачет! - Ну ч-что ты! У меня сейчас т-т-только дикое желание пляски плясать в-вокруг, распевать п-песенку из "Май литтл пони" д-да срать радугой налево и нап-п-право! Я выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Боже, я тебе щас разъебу эти блестящие очки вместе с носом! - Хватит пялиться, - буркнула, снова вжимаясь в спинку и поплотнее скрещивая руки на груди. Я зябко повела плечами и опять зевнула. Раздражение испарялось со скоростью света, и в висках гулко отбивала чечетку кровь, вызывая головную боль. Откуда взялась злость, куда она девалась сейчас, что будет дальше, что было раньше - меня это все совершенно не ебет. Прошу, оставьте меня в покое. Оставьте, дайте мне лечь, и я усну, и никому не доставлю проблем. - Часто у тебя бывает такое состояние? - поинтересовалась женщина, вырывая меня из мыслей. - Да господи боже блядь! - прорычала я. - Оставьте, оставьте м-меня в ебаном п-покое! Я хочу сп-пать, отъебитесь, я не хоч-ч-чу с вами разговаривать! - мой взгляд упал на блокнот в ее руках, и я вскочила с кресла. - Это еще что т-такое, блядь? - мимолетным движением я выхватила его с рук неожидавшей Лилии и швырнула куда-то в сторону окна, откуда сразу же раздался звон очередного разбитого вазона. - Нет, с-сука, ты не посмеешь п-промывать мне мозги! Засунь себе подальше в жопу св-вои очки и не смей ни сл-л-лова вякнуть моему от-тцу, п-прип-п-п-п... Ой блядь! Я махнула рукой в ее сторону, не в силах совладать с собой и выговорить слово, но терапевт дернулась, будто уклоняясь, и я злобно оскалилась. Чудесно, еще и скажет, что я намеревалась ее избить. После такого мне точно свободы не видать. Ну и похуй. Бросив еще один уничижительный взгляд в сторону опешившей и все еще не придящей в себя женщины, я резко развернулась и в несколько шагов покинула кабинет. Хочу домой. Хочу в свою кровать. И пусть весь мир сосет теперь у меня. *** Дом, милый дом. И здесь, как на зло, тоже не пахнет тишиной и покоем, будь он неладен. - Женя! - я мгновенно пожалела, что не родилась глухой, как только визг бляди-блондинки перешел на ультразвук. - Ты почему сама?! Где отец?! Он же как раз за тобой поехал!!! - Сквозь землю провались, - прошипела я себе под нос, скидывая ботинок и шагая уже босая по ковролину, - т-ты чего еще зд-десь? Отец верн-нулся, полез-з-зай назад в ад, - я подняла голову и хмуро посмотрела на девушку. Как всегда, есть переменные (я) и постоянные величины (Зузанна). Даже сейчас с опухшими глазами она выглядела хорошо, в своем бежевом халатике и с собранными в высокий хвост волосами. Сестра кинулась мне навстречу, но встретилась с враждебностью в моем взгляде и резко поменяла курс. - Будешь чай? - вдруг тихо и дружелюбно спросила, проскальзывая на кухню. - Засунь его с-с-се-себе в жопу, - буркнула я. Моя комната встретила меня темнотой - сквозь зашторенные окна не проникал ни один луч, и это несказанно радовало. Вскользь я заметила, что оставленные мною горы лохмотьев исчезли, столешница рабочего места белела чистотой, а на подоконнике - че за хуйня? - появилось несколько горшков с зеленью. Какая прелесть. Сейчас и раскрошу их об некоторую белокурую голову, если осмелится сунуться сюда. Но, как ни странно, прикрытая мною дверь осталась прикрытой. Из глубины квартиры слышалось бормотание - кажется, Зуз разговаривала по телефону. Круто. Может, она вызывает машину из дурки, чтобы укатить на ней в закат? Разболелась голова, и я, не желая больше никаких разговоров, быстро скинула штаны с худаком и свалилась на кровать, укутываясь в одеяло. Втянула носом запах - аромат какого-то цветочного кондиционера болезненной иглой прошиб мозг изнутри. Почему еще ремонт не сделали? Сдавали бы за пару-тройку косарей мою комнату в аренду, чего уже стесняться. Ей-богу, эта потаскуха Зузанна будет сниться мне в кошмарах со своими ручками загребущими. Вырубилась я почти одномоментно. Сновидения не шли, поэтому я бултыхалась в какой-то темной вязкой жиже подсознания, где не было абсолютно ничего, но это все равно ощущалось в разы лучше, чем нестерпимый зуд реальности. И хуй знает, сколько времени прошло, когда меня растормошили. - Евгения, - до моих ушей донесся тихий усталый голос отца, - не спи. У тебя было предостаточно времени для отдыха в больнице. - Отстань, - не размыкая глаз, я попыталась перевернуться на другой бок, избегая разговора, но его рука крепко удерживала мое плечо. - Что произошло на сеансе с психотерапевтом? - спросил отец, но я продолжала лежать молча. Ничего, папочка, не произошло, и вообще нет никакого психотерапевта, это все плохой сон, возвращайся назад в командировку. Родитель вздохнул, поняв, что ответа хуй дождется, и продолжил: - Не знаю, как тебе удалось выйти незамеченной, так как я дежурил у входа в клинику, как только ты вошла в кабинет. Ты пугаешь меня, дочь. Ты никогда не была легким ребенком, но сейчас я совершенно не понимаю, как тебе помочь. Зузанна все глаза выплакала, рассказывая о тебе, но кажется, она мало о чем осведомлена на самом деле. - Почему она еще зд-десь? - тихо проворчала я в одеяло, не в силах сдержаться. - Твоя сестра останется в нас на некоторое время... - отец не успел договорить, как я резко села на кровати. - Почему?! - воскликнула я. Внутри зашевелилась зарождающаяся ярость. Ну, серьезно, что, вашу мать, происходит? Нахуя она здесь? Нахуя она здесь отцу? - У нее конкурс скоро в нашем городе, лучше будет, если она сможет репетировать вместе с Евгением Артемовичем, они будут играть вместе, - в полумраке лица папы не разглядеть, но это не мешало мне буравить его взглядом, вкладывая как больше ненависти. Конкурс. С Темычем. Ага, конкурс на знание Камасутры, слышали. - Так п-пусть к нему и перебирается, - прошептала я, стараясь держать себя в руках. Чувствовалась приближающаяся истерика, а сейчас я не в состоянии вывезти ее без особых признаков. Отец у меня ведь еще тот жесткач - сдаст в психушку и глазом не моргнет. - Жень... - он потянулся рукой ко мне, но я отодвинулась, - я не знаю, о чем вы так повздорили, но она твоя сестра и желает тебе самого лучшего... Бла-бла-бла... - ...И может быть, присутствие преподавателя поможет тебе вернуться в привычный ритм, - продолжил отец, заставляя снова поднять на него взгляд, - в школе я договорился, с завтрашнего дня сможешь спокойно пойти на занятия, тем более, что тебе не просто надо наверстывать учебный материал, а и включаться в подготовку к выпускному. Я отрицательно хмыкнула, покачивая головой в стороны. Ага, щас. Разбежалась. В школу, конечно, рано или поздно вернуться придется, но никакого, сука, выпускного, и никакого Артемыча. Кажется, у меня аллергия на рыжих и знания, потому что стоило только подумать обо всей этой бурде - и я чихнула. - ...Сейчас придет Ренатов помочь тебе с вальсом, - между тем слова папы снова обратили на себя мое внимание, и он сделал паузу, словно раздумывая: - Не знаю, что там у них случилось, но паренек явно переживает за тебя - выловил меня возле директорского кабинета, что-то говорил о деньгах, твоих отношениях с одноклассниками и репутации, - в голосе послышалась улыбка, и он тоже взглянул на меня, - прости, думаю, он сам все тебе лучше объяснит, а то я потерялся в той куче имен, которой он закидал меня. Отец поднялся, намереваясь уйти, и я бросила ему вдогонку: - Завтра я н-никуда не пойду! Щелчок - и комната озарилась ярким искусственным светом. На пороге стоял Саша. Он был одет в чистые синие джинсы и черную футболку, темные волосы торчком стояли на затылке, будто ветром надуло. - Привет, - тихо произнес он, делая несколько осторожных шагов в мою сторону и садясь на краешек кровати. Голубые глаза осторожно и беспокойно в то же время смотрели на меня, - как ты? Я съежилась, отодвигаясь дальше на кровати и еще больше натягивая на себя одеяло. Против воли перед глазами мелькнул другой момент - когда эти голубые глаза были непозволительно близко, а холодные губы накрыли мои. Вспомнились слова одноклассницы - это он превратил мою "сладкую" школьную жизнь в мед. Как он тогда в спортзале невольно заслонил меня спиной, и как он неизменно раскидывал всех громил поменьше, пока я махалась в темных закоулках с главным. Злости не было, но очень неуютное чувство шурупом вкрутилось в мое больное сердце. - Жень, я... - прерывая воцарившуюся тишину, опять подал голос друг(?), но сразу же замялся. - Ч-чего пришел? - исподлобья уставилась на него. Внутри пусто, ответа конкретного и не ждала. Он снова посмотрел на меня, как будто я вырвала его из каких-то мыслей. - Как ты попала в больницу? - начал сыпать вопросами. - Миха говорил, что какая-то хуйня произошла в баре в тот вечер, когда ты неделю назад все-таки явилась на смену... Это как-то связано с этим? Почему ты не отвечала на сообщения? Я продолжала смотреть на него с полуприкрытыми веками. Вздохнула. - Я не д-думаю, что должна об-бъясняться тебе, - растягивая слова, ответила, и движением руки остановила его попытку перебить, - я знаю, откуда в школе п-п-прознали, - выразительный взгляд - и он захлопнул ебальник; я потерла переносицу, - и ч-ч-честно, даже слышать н-не хочу, какого хуя. Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Мне действительно не нужны были его объяснения, по крайней мере, сейчас, когда казалось, что все мои кровеносные сосуды скрутили и поместили назад под кожу единственным сплошным комком. Была усталость, и больше ничего. - Мне не н-нравится, что ты п-приперся сейчас, и м-мне не нравится, что с-с-столько времени ты еб-бал мне мозги, ч-чтобы так под-досрать, поэтому... - Влюблен... - тихо прошептал он, прерывая меня, и поднял глаза - в них плескалось беспокойство, - я влюблен в тебя, Жень. Что? Усталость и... боль. Почему? Я открывала и закрывала рот, словно рыба выброшенная на берег. Нет, я не охуела. Подозревала такое развитие - я же не имбецил ебаный, понимаю, что просто так не целуют. Просто... - С-сань... - я откинула одеяло, обнажая голые ноги, - как давно? П-почему? Как? - Жень, честно, я пытался... - Завались, - устало рыкнула я, заламывая руки, - почему т-ты тогда расп-пиздел пацанам в раздев-в-валке? П-п-очему... не признался раньше? - Я... - он замялся, его взгляд шарил по моему лицу, пытаясь прочесть мою реакцию, но я оставалась отрешенной, - ...я не хотел тебе говорить. Ты меня не примешь. Ты... ты ничего ко мне не чувствуешь... - его голос сошел на нет, он опустил голову, но я двинула его пяткой и рыкнула: - На все отвечай, Р-ренатов! - Да что я?! - вскинулся парень. - Я пытался тебя защитить! Они начали такое о тебе пиздеть... Что ты убила человека! Тебя после такого точно бы упекли в колонию! Чего блять?! Я рванулась всем телом вперед и схватила его за воротник, возвышаясь над ним на коленях. - Жень... - прохрипел он, и я встряхнула его ослабевшими руками. - Я убила? - кончик моего носа едва не касался его, шипение ядом вырывалось сквозь сжатые зубы. Очень странное чувство - действую, как будто бы в бешенстве, а внутри пусто, в голове чисто и светло. Я могу мыслить рационально, и рациональные мысли подсказывали мне, что надо отпустить друга, что сейчас мне в любом случае с ним не управиться. - Отвечай! - рявкнула, отпуская воротник и толкая в грудь. - Разве я уб-бивала? Т-ты ведь все п-прекрасно знаешь... - прошипела, вставая и отходя к шкафу, - ...ты от-тлично знаешь, что м-мои руки чисты! - Но слухи дошли б до директора... - начал он, и я фыркнула. - Слухи? - смешно, до абсурда смешно, сука. - Саня, б-блять, это слухи! Никто бы н-н-нихуя не доказал! - Но тогда почему ты злишься на другие сплетни?! - беспомощно посмотрел он на меня. Как баран на новые ворота. Долбоеб, сука, какой же даун нахуй! Как меня угораздило подружиться с этим недоразвитым?! - Ты д-д-долбоеб? - тихо спросила, вскидывая брови и скрещивая руки на груди. - Ты с-серьезно это сейчас? - молчит, и я продолжаю, ногти больно впиваются в кожу ладони. - Эти с-слухи - п-п-п... ПРАКТИЧЕСКИ! - выкрикнула я, но не дала опомниться и опять понизила тон, - правда. Ты пред-д-дставить себе не м-можешь, что Я пережила. Не т-тебе решать, как я д-должна чувствовать этот... опыт, - выплюнула. Саня ошарашенно пялился на меня. Что же сейчас творится в этой маленькой пустой голове? Наверняка обезьяны дерутся. - Я тебя защищал, - в его голосе вскипала обида, он поднялся и в несколько шагов сократил состояние, - и сейчас защищаю, и я буду тебя защищать. Ты закрылась в своей черепушке, думаешь, блять, я ничего не вижу, думаешь, ничего не чувствую. Но те слухи, о том, что ты подстилка моя, директорская, отцовская и любого, кому не лень, ублажаешь, невыносимо слушать... - горячо шептал он, схватив меня за плечи, - но я, я тебя понимаю, я чувствую твою боль, я хочу тебе помочь. Я могу тебе помочь! Не злись на меня, я со всем этим разберусь... Еба-ать, чего-о-о? С чем? С чем ты, блять, собрался разбираться? Ебу дал, чел? Раздался громкий смех. Неестественно громкий, как будто я увидела мем про инвалидов. Грудная клетка ходила ходуном, я скинула руки бывшего друга с плеч и схватилась за живот. Реально, сука, шутник. - Ты гриб-бов объелся, Ренатов? - сквозь хохот выдавила я. - Т-ты себя слышишь? С ЧЕМ т-ты собрался мне помогать? Ты уеб-бан, Саша, - я смахнула несуществующие слезы и посмотрела на охуевшего парня, - ты такой, с-сука, уб-блюдок... Мне д-до слухов нет д-дела, вот вообще п-п-похуй настолько, насколько они слухи. Но, - я сделала широкий шаг вперед, заставляя его попятиться, - ты в-в-возомнил дохуя о себ-бе. Я д-думала... я думала, ты, к-козел, хотя бы ты не п-полезешь ко мне с этой еб-банной жалостью... Внезапно дверь отворилась, на пороге материализовался... рыжий. - У вас все нормально? - обычным голосом поинтересовался он, пытливо осматривая меня, нависшую над Ренатовым, и самого сгорбленного Ренатова. Я сразу же шагнула назад, натягивая милую ухмылочку, благо, это было нетяжело, стоило мне подумать о случившемся пиздеце. - Все ч-ч-чудесно, - выдавила я, - а в-вы какими судьб-бами? Саня выпрямился, тоже переключая внимание на черта с мешка. Взгляд же этого черта скользнул по моим оголенным ногам, но тут же вернулся к лицу. Я не шелохнулась. - Я пришел проаккомпанировать по просьбе Зуз, - как ни в чем ни бывало, ответил препод, - жду вас в гостиной. И он поспешил ретироваться, неплотно прикрывая дверь. На мои вскинутые брови Саня пожал плечами. - Твой отец на днях в школе попросил меня придти помочь тебе нагнать хореографию, - ответил он. Я закатила глаза. Блять, ну вы вообще нахуй издеваетесь. Какой блядь вальс, почему меня, сука, вообще никто нихуя не спрашивает? Пока я искала и натягивала штаны, Саня сидел молча. Уже выходя из комнаты, я шепнула: - Не д-думай, что все хорошо, - легкое касание его пальцев я пресекла одним движением, - ничего уже не б-будет нормально. В гостиной собралась целая комиссия - Артемыч за фортепиано и мой отец, развалившийся на диване со скрещенными руками. - Я вам что, об-безьяна... - буркнула я, но прикрыла хлебальник под взглядом папы, не желая нарываться на какие-либо разборки. - Я попросил Александра помочь тебе наверстать упущенную постановку, и он любезно согласился, - Саня вырос передо мной, чтобы как раз попасть на расстрел моих мечущих молнии глаз, - так что будь добра, доченька. Ренатов виновато поднял один уголок рта в улыбке и развел руки в стороны, приглашая занять позицию. Гнида. Мне не осталось ничего другого, как шагнуть навстречу. Краем глаза заметила, как рыжий поднял руки над черно-белой клавиатурой, и через секунду раздалась трехдольная мелодия. - Пока играет вступление, введу тебя в курс, - тихо произнес бывший друг, немного наклоняясь, - начинается все достаточно просто: малый вальсовый квадрат где-то примерно восемь раз, потом ты кружишься вокруг меня, я тебя перехвачу и перейдем на большой. - Б-большой, как твое самомнение? - так же шепотом съязвила я. Не в состоянии что-то бороться с собой, ну честное слово. Да и почему я должна? Раздражает. - Сейчас, - Саня проигнорировал мои слова и сделал шаг, толкая мою ногу назад, направляя. Музыка была в каком-то мажоре, что бесило еще больше, но мне удалось сосредоточиться и заставить вспомнить свое тело минимальные движения. Я едва касалась плечей брюнета, в то время как его ладони преспокойно покоились на моей талии, горячие и бесячие. Мелодия перешла на разложенную гаму вверх, когда Ренатов отпустил меня и оттолкнул налево, отчего я, не ожидавшая такой хуйни (все силы уходили на укрощение злости, бурлящей внутри, и поочердность ног в вальсоввой фигуре), попятилась и ебнулась оземь. - Ты че, с-с-с... - вскрикнула я, заикание помогло избежать мата и очередного скандала с отцом. Тот, кстати, пялился в телефон, не особо следя за происходящим. Вот бы валил из комнаты. Музыка прекратилась, рыжий обернулся, а Саня как раз подал мне руку. - Извини, это было слишком быстро, - как-то слишком дружелюбно для Сани, - давай сначала я сам покажу тебе, а потом продолжим сначала. Я легонько хлопнула его по руке, отмахиваясь, потому что начинать дебош при стольких лишних глазах было не в тему, и поднялась, тут же отходя в сторону и плюхаясь на диван. Давай, пляши, что уже терять. "Я влюблен в тебя, Жень", - перед глазами всплыл недавний диалог, голубая радужка больше не напоминала мне утренние волны. Зачем? Почему? За что этот ваш блядский Бог, или сучья судьба так меня ненавидит, что отнимает у меня последнюю твердую опору из-под ног? Я как-то случайно подслушала пиздеж одноклассниц о картах желаний, мол, если правильно все оформить, то высшие силы помогут в любви? По ходу, эти высшие силы считают, что моя карта желаний выглядит как плакат с огромной надписью "Добей меня". Серьезно. Все еще ощущение, что все это - какой-то очень хуевый сон, что я проснусь снова в реальность, где этот темновласый одноклассник вновь первым сдаст меня в проделке с мусором под учительской, как это было несколько лет назад. Что я снова вызову его на разборки и вывихну ему плечо, что он снова подобъет мне глаз. Что в больнице на соседних койках мы снова обменяемся колкостями, что я снова буду выслушивать его нытье по поводу девушек, которые не воспринимают его всерьез и шарахаются, когда он им признается. Что он снова будет проходить мимо подъезда, где я шманала бухого бомжа. Что я снова буду откачивать его от алкогольного отравления, что он снова притащит мне неведь-откуда взявшуюся одежду после того, как я обрыганная и обосанная отключусь в туалете какого-то клуба. Какая нахуй влюбленность? Ты мне как брат... Был. И этот уебок сейчас самозабвенно вальсировал с пустым кольцом рук под ебейшую рок-симфонию. - Уловила суть? - препод опять просто прервал мелодию, и Ренатов снова подошел ко мне, протягивая руку. - Давай, теперь вместе. - Я буду играть немного помедленней, - подал голос рыжий, и начал сначала. Его руки на талии. Запах дезодоранта, немного мыла и пота, едва ощутимый аромат спирта, который остается от давно выветрившигося одеколона. Саня, ты пахнешь, как дед. Мы продолжали вальсировать, мой мозг напрочь отключен из-за раздраженности и усталости. Кажется, я время от времени наступала бывшему другу на ноги, но могу почти уверенно заявить, что это было специально. Попытку обхода вокруг Сани семенящим шагом я провалила. И еще раз. И следующий. - Жень, ты какая-то не сосредоточенная, - вяло бросил мне отец, пока препод разминал кисти, а Саня пытался осторожно ощупать свои ноги. Хехе, так тебе и надо, предатель. - Ну уж из-звините, - мой голос прозвучал хрипло и даже как-то зловеще, вместе с ядом. - Давайте заново, - попытался разрядить обстановку рыжий, и начал с того момента, где мы уже вальсируем. Саня резко притянул меня к себе, из-за чего я рефлекторно выставила руки вперед и толкнула его - мы повалились на пол. Судя по сдавленному "ох", мой локоть пришелся однокласснику где-то в солнечное сплетение. - Заново!.. Я не уверенна, сколько "заново" звучало за этот вечер. Честно, даже злость утихомирилась, оставляя лишь смятое раздражение. - Почему ты такая неуклюжая? - шепнул мне Саня, когда мы вновь кружились в квадрате. Ой, да иди нахуй! Я промолчала. Элемент кружения вокруг партнера я наконец-то выполнила успешно, и теперь мы разгулялись на всю гостиную, заставив отца залезть на диван с ногами, чтобы не зацепить. - Что ты хочешь на день рождения? - снова прошептал Ренатов. День рождения? Действительно, уже почти начало декабря, а значит, он не за горами. Еще один год, когда я не умерла. Как чудесно. Я фыркнула себе под нос и шагнула правой ногой вперед, сталкиваясь коленом с Сашей. Он мгновенно потерял ритм и начал валиться, хватаясь за меня. Грохот, звон, какие-то возгласы. - Ай блять... - сдавленно промычала я, придавленная тушей парня. Он тут же закопошился, пытаясь освободиться. - Погодите, не двигайтесь, - где-то сверху послышался взволнованный голос препода, быстрые шаги. А, ну да, мне же в кайф тут дышать вязанным свитером одноклассника. Чтоб ты просрался хорошо, сенсей блять. - Оставь м-меня в покое, Рен-н-натов, - промычала я, не особо надеясь, что он меня услышит. Какое-то шарканье, еще шарканье, секунда - и Саня убрался нахуй с меня, я смогла сесть и начала прочихиваться - в носу жутко зудело. - Поднимайся давай, чего развалилась... Это что, кровь? - немилостивый голос папы сменился на удивленный. - Бегом в ванную, ковер заляпаешь! И так вазон разбили, теперь песок повсюду. Я поднесла пальцы к носу - и правда, кровь. Чтоб тебя, Ренатов! Быстро отыскала его взглядом - он возвышался за спиной отца, не уверен, как подойти мне помочь. Рядом с ним с похожим ебалом рисовался кудрявый препод. Дебилы, себе помогите... мозги отыскать. Я одним рывком поднялась на ноги и, отряхнувшись от земли из горшка, побежала в ванную с высоко задранной головой. Испачканные ковры папка мне не подарить, придется зубами отксребать, если заляпаю. - Евгения, тебе нужна помощь? - в дверь ванной постучали - Артемыч беспокоился. Следующее копошение в коридоре я оборвала, резко открутив кран - зашипела вода. В носу неприятно жгло, и мне оставалось наблюдать, как белый фаянс покрывается окрашенными в красный струйками стекающей воды. - Жень, я перекись принес! - молодец, Сашенька, садись на бутылочку. - Все ок! - крикнула я в ответ, снова хлюпая ледяной водой в лицо. Через несколько минут кровь почти остановилась, и я потянулась за аптечкой, кидая взгляд в зеркало. Охуевший такой взгляд, я вам скажу. Черные зрачки почти затопили радужку, а кожа по цвету сливалась с волосами. Зато они идеально белые, хехе, покраска неплохо удалась. Вот же я умничка, сама могу о себе прекрасно позаботиться. Жаль, другим это не суждено понять. С ванной я уже вышла с ватными тампонами в носу. В коридоре было пусто, поэтому поплелась на кухню, где молча сидели Саня с отцом. - Все хорошо? - папа сразу же кинулся ко мне, касаясь теплой шершавой ладонью моей щеки, призывая немного обернуться в его сторону. - Как видишь, - я утвердительно вздохнула, мягко освобождаясь. Ренатов, до этого обеспокоенно рассматривающий меня издалека, поднялся и неловко крякнул. - Тогда я, наверное, уже пойду, - произнес он, и мы с отцом отступили, освобождая проход в прихожую. Он молча обулся и накинул куртку, мы так же без слов наблюдали. - Жень, может проведешь... - начал было отец, но я перебила: - Нет, - я наблюдала за одноклассником, который поспешил отвести взгляд, полный обиды. - Простите за неудобства, до свидания, - кинул он, открывая дверь. - Не переживай, до встречи, - преувеличенно беззаботно ответил папа, я обошлась одним кивком. Когда дверь захлопнулась, я тоже поспешила из кухни. - Ужинать не будешь? - вдогонку спросил отец, не преследуя меня. - Устала, пойду спать! - так же через плечо кинула ему. - Не забудь, завтра в школу! Угу, хорошо. Если я вообще проснусь. *** Ебаная судьба - страшная штука. Я проснулась. И не просто проснулась, когда лучи послеобеденного солнца могли бы ласкать мое объебанное лицо, нет. Меня пробудил даже не будильник, а... - Евгения, мы опоздаем, - мягкая интонация какого-то знакомого голоса ну никак не напоминала отцовскую. - Э? - тут я исчерпала свой словесный запас. А что еще сказать, когда вас будит ваш притрушеный учитель музыки? - Давай вставай и собирайся, соня, - улыбнулся препод и поспешил удалиться из комнаты, прикрыв за собой дверь, - мне не желательно опаздывать на первый урок! Я моргнула, потом еще раз, отгоняя образ его лица, обрамленного густыми медными кудрями, что в полумраке утра казались каштановыми. Это еще что за шутки? Кинула взгляд на часы на противоположной стене - без десяти девять. Вот это приколы. Мое восстание с кровати сопровождалось громкими стонами и кряхтением - вчерашние движения оказались немалой нагрузкой для мышц, что отдыхали на протяжении почти двух недель. - Ты оделась? - опять подал голос Артемыч из-за двери, похоже, он изнывал от нетерпения. - Да, - ответила, стоя в одних трусах перед шкафом. Надеюсь, одеяло нигде не задралось, когда он зашел ко мне спящей, а то неудобно выйдет. Меньше, чем за минуту я облачилась в темные штаны, а вот лифчик где-то запропастился, так что я натянула белую майку и накинула сверху рубашку в синюю и серую клетку, и поспешила выбежать с комнаты, чтобы снова не сдаться в плен кровати. - Давай, в темпе вальса, - препод в несколько шагов преодолел коридор и стоял уже в прихожей. Обулся он чересчур шустро, я успела сунуть ногу только в первый ботинок и теперь мучалась со шнурками. - По дороге завяжешь, - буркнул он, практически выталкивая меня из квартиры, накинув сверху на меня мою куртку. Эй, дядь, полегче! Шо ты вообще тут забыл?! Он какое-то время возился с ключами в темноте (надо будет лампочку вкрутить как-нибудь), я за это время справилась со шнурками, но передохнуть или проснуться мне не дали - рыжий схватил меня за капюшон и потащил по ступенькам. Чудо, что я не наебнулась ни на одном пролете. - Утренняя пробежка никому не вредила! - с крыльца у подъезда он сразу же рванул с низкого старта, снова не оставляя мне ни секунды. Да еб твою мать, ты чего удумал, черт?! Я трусила за ним, пытаясь выровнять дыхание, потому что быстро сообразила, что ключи свои взять я не успела, а другая пара как раз у рыжего, который пулей мчался несколькими метрами впереди. И да, а почему другая пара у него? А хуй знает! Что за ебнутое утро, святые лошади! Звонок поймал нас как раз на входе в академию. - Ступай в класс, - бросил рыжий, пропуская меня вперед, после чего бодро обошел меня и, на ходу скидывая куртку, обернулся, - после занятий дождись меня... Где твой рюкзак? А, ну и рюкзак свой я взять тоже не успела. И телефон. - Чао! - бросила я, убегая в сторону другой лестницы. На первом уроке никто не шатался по коридору, так что поднявшись на второй этаж, я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Ну и что это за залупа? Господи боже, я в какой-то дурке нахуй! Схватилась за голову и сползла по стене. По порядку. Где отец? Где Зузанна? Не то, чтобы я горела желанием их увидеть с утра пораньше и пиздовать в школу, но все же это на порядок адекватнее, чем когда в ТВОЕЙ пустой (?) квартире тебя будит твой ПРЕПОД и гонит в школу, как заправскую лошадь. Почему он? Откуда у него ключи? К чему такая спешка? И какой, ради бога, сегодня день? И какой урок? Так много вопросов, а ответов - нихуя и еще капельку меньше. Дыхание нормализировалось, и я стянула с себя куртку, перекидывая ее на руке и застегивая рубашку. Чувствовала я себя приемлемо - ничего не болело, даже нос, пострадавший вчера, очевидно, пострадал все-таки не сильно. Жаль только, кушать хочеться. А вместо денег осталось очко - кошелек в сумке дома остался. - Ого, какие люди! - в пустом коридоре мерзкий девчоночий голос отдался эхом. Я вскинула голову - навстречу мне дефилировала сама Оля Кожина в тонких капроновых колготках. - П-пизда не отмерзнет? - мрачно поприветствовала ее я, поднимаясь на ноги и шагая навстречу. Вопрос сий одноклассница проигнорировала. - А мы все думали, что наша Афина Паллада уже удалилась на Олимп просвещать других, - продолжила она свою байку, подойдя ближе. - Где у н-нас сейчас урок? - спросила ее я, поравнявшись. Она окинула меня презрительным взглядом, после чего отвернулась и вскинула голову. Вот же сучка, щас я тебя... - Двести пятнадцатый кабинет, - нихуя себе, ответила! Не обращая больше на плебейку никакого внимания, я рванула дальше по коридору. В кабинет ввалилась без стука и предупреждения. Пожилая учительница за учительским столом окинула меня молчаливым взглядом, после чего кивнула мне на мое место. Слава Исусе, история искусств! Можно расслабиться и отдохнуть, хехе. А то я уже готовилась к мозгоебке по поводу опоздания, ведь почти никто другой из преподов такое без внимания не оставлял, как и в принципе саму мою персону. Никитка - сосед по парте - удивленно вскинул брови, когда я прошагала к своему месту и свалилась на стул, но я лишь кивнула и отвернулась. По классу тут же побежали шепотки, но учительский стук указки понизил децибеллы, и теперь я довольствовалась лишь осуждающими взглядами обращенных в мою сторону многих глаз. Че вылупились, ублюдки? Я отвернулась от них и наткнулась на прищуренный взгляд Ренатова. Он сидел передо мной, но обернулся, едва не сворачивая шею, но я поспешила отвести глаза, и он принял исходное положение. Не хочу с тобой разговаривать, солнышко. Ты меня больше не согреешь. Какое-то время я пыталась понять, какое задание все сейчас делают. Осмотр докладывал, что похоже, одноклассники просто переписывают очередной параграф из учебника в тетради, а изучение рабочего листа Никиты подтвердило догадку. А так как ни учебника, ни тетради, ни ручки у меня нет, то можно вернуться к главному - доспать... ...Все было бы хорошо, если бы было. Со звонком, что знаменовал окончание первого урока, я рванула нахуй из класса, побежав к доске с расписанием на первом этаже, лавируя в толпе чересчур активных малолеток. Список занятий уведомил меня, что раз день начался с истории искусств, значит, сегодня пятница. Пап, серьезно? Может, мне еще в субботу стоило посетить это дражайшее заведение? В кабинет биологии, что стояла у нас спаренным вторым и третьим уроком, я ввалилась вместе с звонком. Чем заслужила, конечно же, опять многочисленные осуждающие взгляды и шепотки. И естественно, моя скромная персона не могла не привлечь ко мне внимание великого и заслуженного учителя (не помню, как зовут). Он не упустил возможности "посочувствовать" по поводу моего отсутствия, не преминул вызвать меня к доске и поспрашивать дохуя много хуйни, которой я заведомо не знала, после чего еще на протяжении двадцати минут разглагольствовал о потерянном поколении, важности знаний и моем внешнем виде. Его разозлило мое безразличное молчание в ответ на все это (честно, я сдерживалась изо всех сил), и он оставил весь класс без перерыва. Именно поэтому я оставшийся час и еще залупку сверлила его затылок, прикидывая всевозможные способы мучения, которые хотела б обрушить на весь его род. Плюс, это почти что единственное, что помогало мне избегать волны недовольства и враждебности в мою сторону от одноклассников. А вот на следующей перемене этого мне избежать не удалось, и на литературу я приползла взвинченная до краев. - Учи, - как раз перед тем, как я успела коснуться лбом парты и удалиться в мир розовых шакалов, Ренатов резко развернулся ко мне и сунул под нос учебник, тыкнув пальцем на небольшой стих. Мне не удалось никак прокомментировать, куда он должен бы был сунуть себе этот учебник, как молодая, но злющая в душе преподавательница впорхнула в кабинет со словами: "Сегодня сдаем контрольный стих". Я вздохнула и едва не застонала. Спорить нечего, уж она-то точно поспособствует моему отчислению, если я проебусь еще раз - судя по слухам, эта стерва больше всех была возмущена той хэллоуинской дымовухой и обещала директриссе даже накатать на меня заявление в министерство. Шлюха подзаборная. Стих принадлежал Маяковскому, и я недовольно вздохнула. Мне никогда не нравилась его поэтическая манера письма, но раз надо, так надо. И когда пришла моя очередь, я более-менее что-то запомнила, поэтому промямлила строки и поспешила опуститься на стул, игнорируя рецензию преподши. "Невыразительно", - это еще мало сказано, милочка моя. Ведь если бы я плюнула для пущей убедительности, ты бы по-другому верещала тут, так что прикрой пасть. Все остальное время я пряталась нахуй, опустив лицо в ладони, желая, чтобы все уроки закончились и я поскорее вернулась домой. Жрать хотелось неимоверно. И как только раздался спасительный звонок, я поспешила убраться вон с кабинета, не слушая домашку. Как-нибудь потом, дамочка, а то я сейчас свой желудок выблюю вам на стол. Может быть, такое подношение ее бы успокоило немного? Но, несясь на всех парах в столовую, я вдруг резко осознала, что денег-то у меня нет. Остановилась, и желудок издал очень недовольное урчание. - Терпи, малыш, - я прижала руку к животу, как услышала восклицание, и обернулась. Следом за мною шагали две одноклассницы, и одна таращилась на меня, а вторая прижимала ладонь ко рту. Я оскалилась. - Сейч-час мамочка тебя нако-ормит, - уже более громко продолжила я импровизированный спектакль, поворачивая к выходу из школы, но не удержалась, и бросила шаловливый взгляд в сторону пизденок, - сигареткой! - Чего-о?! - я не успела затормозить и вписалась в спину в темно-зеленой куртке. И кто же это может быть? Помогите Даше найти ответ. Раз... Два... Три! - Евгений Арт-темович, не об-бращайте внимания, - хихикнула я, отступая шаг назад. Препод задумчиво посмотрел на меня, тоже отходя от двери. А нехило так у него шевелюра отросла, вот уже кудри полностью уши закрывают! - А ты куда, позволь спросить, намылилась? - он вскинул бровь, скрещивая на груди руки, типа давая понять, что так просто мне не уйти. Но ей-богу, я так голодна, что сил нет больше ломать комедию. - Дайте к-ключи, - уже серьезно произнесла я и протянула руку, - п-пожалуйста. - Но ведь у тебя еще уроки. - Нет, - мотнула я головой, не убирая руки. Его серые глаза сканировали меня из ног до головы, и я заметила, что его взгляд остановился на животе, который снова подал знаки зарождающейся голодной силы. Хотя и в шуме толпы, которая очень быстро наполнила коридор и неслась целенаправленно в столовую, различить урчание было довольно непросто, но видимо, не зря он в музыкальном учился. - Ты врешь, - протянул рыжий, и я лишь кивнула, вздыхая и опуская голову на свои ботинки. Ну блин, как ты вообще такой душный существуешь? Еще и дожил до таких лет без видимых повреждений. А если я еще проведу несколько минут без движения, то тогда все же начну счет! - Ладно, - вдруг согласился он, роясь в кармане, и на мой удивленный взгляд ответил, - все равно без учебников тебе нечего здесь делать. - Сп-пасибо вам большое, - расплылась я в улыбке, выхватывая ключики, как только он выудил их из кармана, - вовек не забуду в-в-вашу доброту! Еще несколько движений - и я на улице. Свобода-а! Но уже в собственном подъезде я поспешила забыть сраную доброту кудрявого и материла его на чем свет стоит - ключ не подходил к дверям моей квартиры! Подергала ручку - и безуспешно. Если отец или Зуз были дома, то яро не желали меня пускать. Вскрыть замок тоже не получится - при себе у меня не имелось ничего хотя бы немного подходящего. - Ну что ж, - вздохнула я, оборачиваясь к соседней двери, - в гости к бабушке, получается. Квартира учителя встретила меня мраком и звенящей тишиной. Я как-то оробела, ступая внутрь чужой обители - хоть я и умела вскрывать замки, но так вламываться куда-то не привыкла. Дверь закрывать не стала, оставила ключи на тумбочке, и опустив уже босые ноги на пол, осмотрелась. Очень, очень аскетично. Холодильник на кухне считал так само, поприветсвовав меня всего лишь хлебом и большим куском сыра. А, вот молоко за ним стоит еще. За молоком обнаружилась бедная пачка кетчупа, и я, не медля, вытащила все на свет и шустро соорудила бутреброды. Скудно, конечно, да и еще хлеб заплесневел немного, но ничего так. Количеством, а не качеством все же удалось успокоить дыру в моем желудке, и меня начало клонить в сон. В единственной комнате оказалось еще более пусто, чем мне запомнилось - диван пропал, вместо него в углу красовался большой синтезатор на металлической стойке. А ложе представлено одинокой невзрачной раскладушкой под подоконником. Я опустилась на нее и немного попрыгала - неудобно, хоть убей. Бедная спина рыжего, наверное, уже написала завещание. Но выбирать не приходилось, так что я упала головой на прикрытую покрывалом подушку и свернулась в клубок, стремясь сохранить тепло. И естественно, уснула... ...Проснулась от легкого касания к щеке, щекотка принудила распахнуть глаза. Темыч, не ожидавший такого, моментально отпрянул. - Извини, - бросил он, поднимаясь с колен, на которых сидел перед кушеткой, и запустил пятерню в свою шевелюру, отворачиваясь. Неужели смутился? Как семиклассница, хех. - В-вы вернулись, - я села на раскладушке и поправила воротник рубашки. Мне кажется, или в квартире стало жарче? Молодой преподаватель снова обернулся ко мне. В вечернем полумраке комнаты (который час?) он выглядел каким-то перепуганным, но толком разглядеть выражение лица было трудно. - Да, кхм... - прокашлялся он, подходя к столу возле двери и включая настольную лампу, отчего комната озарилась тусклым желтым светом, - уроки уже закончились. Я заказал пиццу, наверное, ты голодна, а в холодильнике мышь повесилась... - П-простите, что уничтожила ваши послед-дние з-з-запасы! - поспешила перебить его я, чувствуя нарастающую неловкость. С чего бы это? Мне совсем не нравится такая атмосфера. - Все нормально, - улыбнулся рыжий, вновь оборачиваясь ко мне и так и застывая посреди помещения, - это я виноват, перепутал ключи, но понял это только когда уже добрался домой. Я встала, отряхиваясь ото сна и неуютного ощущения. В голове вяло крутились шестеренки, но я никак не могла понять, что не так. Мой взгляд скользнул по преподу - сейчас, в домашней футболке и босой он больше походил на нерадивого студента, что по ночам задротит в доту или танки. - Т-теперь я могу пойти д-домой, - почему мой голос такой тихий? - Потанцуем? - вдруг предложил Темыч, поднимая на меня свои серые глаза, когда я подошла поближе, надеясь получить ключ и съебаться к хуям собачьим к себе. - А? - опешила немного. Рыжий рассмеялся с моего ступора, попутно доставая из кармана телефон и наушники. Проводные, серьезно? Похоже, я имею дело с ископаемым как минимум. - Нет, я имел в виду, что вчера ты как-то не была настроена на учебу, сомневаюсь, что тебе удалось освоиться в хорео вместе с Ренатовым, - объяснил он, ища что-то на экране. - А вы т-тут каким бок-к-ком? - поинтересовалась я, мгновенно прикусывая язык, понимая, что это прозвучало грубо. - Т-типа, откуда вы з-знаете танец? Он снова сфокусировал взгляд на мне, распутывая наушники и протягивая мне один. - А, - наконец ответил он с улыбкой, пока я осторожно приняла втычку и вставляла в свое ухо, - у некоторых твоих одноклассников напрочь отсутствует чувство ритма, так что меня просили поднатаскать их в этом, поэтому я видел постановку раз миллион. - П-п-понятно, - я потупилась в пол, подходя к преподу ближе, так как проводные наушники диктовали расстояние между нами. - Начинаем с малого квадрата, - полушепотом произнес рыжий, включая трек. Заиграла Билли Айлиш, но я не успела удивиться, как Темыч осторожно поднес мои руки к своим плечам, призывая опереться на него, а свои ладони едва весомо расположил на ребрах, не опуская до талии. Он сделал небольшой шаг вперед, подталкивая меня назад, и я подчинилась. Мы медленно закружились по небольшому радиусу. - Не пялься под ноги, - снова мягко шепнул препод, не желая прерывать мелодию, и я подняла глаза на его лицо, а он улыбнулся самими лишь уголками рта, - это только больше сбивает. Мы так и продолжали вальсировать, не рассчитывая восемь кругов, пытаясь идти за музыкой. Я невольно вдыхала хвойный аромат затхлости, исходивший от мужчины, и неожиданно для себя поняла, что успокаиваюсь, а последние события как-то меркнут в памяти. Его светлые серые глаза таинственно блестели в полумраке, в сознании меня удерживали только касания его ладоней. Его горячее дыхание опаляло кожу, из-за чего лицо покрылось испариной. - Сейчас обойди вокруг меня, - эти слова я больше прочитала по его губам, чем услышала, моя правая рука легко скользнула в его пальцы. Темыч едва ощутимо сжал руку. Я отстранилась и вошла в круг медленно, пытаясь не сбиться с ритма мелодии, мои пальцы буквально пучками касались его. Мужчина опустился на одно колено, и я зашла за его спину, когда наушник выскользнул из уха и упал прямо мне под ноги. Я оступилась, пытаясь не раздавить, и меня тут же повело в сторону, но Евгений быстро среагировал, крепче перехватив мою руку, а второй поймал за талию. - И-из-з-звините, - пискнула я, мгновенно отскакивая на шаг назад, пребывая под каким-то наваждением, - я т-так н-н-неуклюже... - Все нормально, - перебил меня кудрявый, тоже извлекая из уха наушник и, свернув провода, бросил куда-то в сторону стола, - заново? Нет! Но почему-то кивнула, снова приближаясь к нему и расстегивая верхние пуговицы рубашки, потому что стало душно. Какая-то неведомая хуйня подтолкнула меня, мозг отчаянно что-то вопил, но мне не судилось понять смысл сигнала. Снова заиграла музыка, теперь уже с динамиков телефона. Мужчина уронил его в карман, снова осторожно привлекая меня к себе, располагая руки на ребрах; мои ладони машинально легли на его плечи. - В такой постановке наушники - не самая хорошая идея, - усмехнулся он, вновь вовлекая меня в танец. Я всего лишь хмыкнула, мысленно призывая себя не опускать взгляд на ноги, которые уже по наитию двигались вслед за ведущим шагом партнера. Отсчитала восемь кругов, пытаясь не заострять внимание на лице учителя, после чего вложила свою ладонь в его и закружилась вокруг, аккуратным движением толкнув учителя вниз перед этим, чтобы он опустился на колено. С первыми словами припева я снова вернулась в пару, преподаватель сделал широкий шаг между моих ног, и мы перешли на большой круг по комнате. Он что-то неслышно произнес, его руки привлекли меня ближе, но хватка тут же ослабла, оставляя мимолетный ожог под майкой. Я резко выдохнула, от чего маленькая кудряшка выбилась с рыжей копны и упала Евгению на высокий лоб. Тени смешливо плясали на плавных очертаниях скул и прямого носа. Поймала себя на мысли, что задержала дыхание, разглядывая едва заметную россыпь веснушек под его глазами, но опомнилась и подняла взгляд выше. Большие темные зрачки под полуприкрытыми веками делали его взгляд практически черным, из-за теплого света лампы казалось, что в его глазах танцуют маленькие созведия. - Сейчас подними высоко руку и закрутись на месте, - низким голосом произнес учитель, прервав зрительный контакт и наклонившись к моему уху, после чего отпустил меня. Мурашки. Я шагнула назад и начала кружиться вокруг своей оси, высоко задрав руки, когда на следующий такт почувствовала его ладонь в своей, меня немного резко дернули. Не ожидавшая такого, я впечаталась в грудь мужчины, испуганно пялясь в его глаза. Он не улыбнулся, найдя другой рукой мою талию, не отпуская мою ладонь. - И снова малый квадрат, - немного запоздало уведомил он, голос едва пробился сквозь пелену в ушах. Мы снова топтались на месте, и если бы кто-нибудь со стороны смотрел, то вряд ли мог назвать это внятной вальсовой фигурой. Билли распевала слова, но я ее практически не слышала, сосредоточенная на серых глазах. "Будто сейчас начнется гроза", - подумалось мне, и я невольно смяла футболку на плече кудрявого. Его ладонь незаметно переместилась на мою спину, привлекая еще немного ближе, моя грудь прижалась к его, его кудри щекотали мое лицо. - Наклони-ись, - протянул он мне практически в губы, нависая тенью. В дверь позвонили. Я замерла, так и не успев выполнить указание, Темыч впился пальцами в мою спину. Еще один звонок полностью разрушил наваждение. ...Что? Учитель тут же отпустил меня, что я едва не грохнулась, поспешил к двери, резко хлопая по включателю. Комнату озарил яркий штучный свет. Я резко выпрямилась, да так, что что-то в спине хрустнуло, принялась ожесточенно тереть глаза. Что сейчас было? У двери образовалось какое-то копошение, через полминуты она захлопнулась, и рыжий развернулся ко мне с картонной коробкой в руках. - Еда прибыла, - громко произнес он и закашлялся. Что сейчас было? - Я-я... - я с каким-то остервенением начала застегивать рубашку, хоть мне и казалось, что я сейчас вспыхну от жары, и заторопилась к недавно захлопнувшейся двери, - я... я п-пойду домой! Мой голос сорвался на какой-то поросячий визг, я никак не могла попасть ногой в ботинок. Препод так и стоял, буравя меня отсутствующим взглядом, но потом моргнул и отвернул лицо, а я плюнула на все и выпрямилась, сжимая обувь в одной руке, другой хватая куртку. Что это, блять, было?! - Э-э... - протянула я, пребывая не в достаточном сознании, чтобы выдать что-нибудь вразумительное, - я... да! Посчитав благодарности и прощания исчерпавшимися, я открыла входную дверь, отворачиваясь от взгляда Темыча, и выскочила в подъезд. Благо, благо небесам, дверь моей квартиры оказалась открытой! Не удосужившись даже захлопнуть квартиру учителя, я исчезла в собственном жилище, чуть ли не швыряя обувь и пальто на пол. Что за хуйня сейчас происходила?! Из кухни выплыл отец в белом фартуке с вышитыми персиками, с чего я бы обязательно угарнула, будь в нормальном состоянии. Но сейчас я определенно невменяема, поэтому даже не поздоровавшись, ломанулась в свою комнату. - Жень, ужин! - крикнул вдогонку отец, недоумевая от слова совсем, что происходит. - Я поела! - ответила я перед тем, как грюкнуть дверями своей комнаты. Я тоже совершенно не понимаю, что происходит. Это. Что. За. Хуйня!