Дейнерис Бурерожденная, Королева парадоксов

«Я – не обычная женщина. Мои мечты сбываются». Дейнерис Бурерожденная

      Кроме шуток. Мне правда хочется немного подумать о смысле существования этого литературного героя, его Предназначении и роли в саге. На уровне школьного сочинения, но тем не менее. Вообще, конечно, я уже несколько слов писала про нее в предыдущей работе «Классика фэнтэзи: кто споет Песнь льда и пламени?», и кое-что из того эссе подтвердилось последней выпущенной серией. Которая, отмечу, лично меня не порадовала. Как, собственно, и весь сезон. Но об этом позже и отдельно. Сейчас хочется поговорить о личности Дейнерис Бурерожденной.       С самого начала книги\сериала — кому как нравится — мы сочувствовали несчастной девочке, угнетаемой тираном-братом, проданной дикарю-кочевнику. Мы с жалостью, а позже — с гордостью наблюдали, как она мужественно преодолевала жизненные трудности (смерть ребенка, потом мужа), как была вынуждена склонять голову перед гнусными людьми, которых потом научилась убирать с дороги. Но за трогательностью и пафосом эпизодов с рождением драконов, сожжением колдуна в Доме Бессмертных, выкупом Безупречных и покорением Миэрина, мы упустили из виду очевидную вещь: садистские наклонности этой девочки. Девочки, которая почувствовала вкус власти, могущества и безнаказанности сразу после того как вышла замуж.       И, честно говоря, винить ее в этом сложно. Всему виной — отягощенная наследственность и, как следствие, низкая самооценка, дефицит внимания и черно-белое восприятие мира.       Всю жизнь она была в руках деспотичного брата, подобно ребенку, находившемуся в подчинении у властных родителей. Став женой кхала Дрого, она ощутила долгожданную свободу, более того, осознала, что теперь по статусу она как будто бы выше Визериса. И это осознание высвободило в ней ту лютую ненависть, которую она копила годами. Ведь если задуматься… В момент, когда ее брату — единственному родственнику, который у нее на тот момент был, — лили расплавленное золото, на лице Дейнерис ни мускула не дрогнуло, а все, что она сказала это… «Он не был драконом. Огонь не может убить дракона».       В этот момент Дени осознала, что она не просто Бурерожденная и кхалиси, но еще и Неопалимая. И уверенности в себе прибавилось. Проблема лишь в одном: это не уверенность, а ее иллюзия. Стремление угнетенной изгнанницы чувствовать себя важной и нужной, уникальной, единственной и неповторимой. Та же проблема была и у Визериса.       Характер, на самом деле, типичный для современности — у меня даже есть несколько таких друзей, которые вырываются из грязи в князи, совершая интересные и продуктивные, но местами безбашенные поступки. Вот только за всем этим скрывается дичайшая неуверенность в себе, а все эти действия — ни что иное, как попытка доказать всему миру, что они на самом деле что-то из себя представляют. Попытка заставить мир любить себя. У Дейнерис та же история. Ей принципиально важно, чтобы ее обожали и носили на руках, чтобы она «была кем-то», иначе она мысленно возвращается к исходному состоянию — той маленькой запуганной девочке без денег, любви, уважения и т.д. — Когда он умрет, она — ничто. — Я всегда была Кем-то.       На протяжении всей книги Дени старается убедить в этом и себя, и окружающий мир, выйти из этого образа «Нищей королевы», в котором она провела детство, сломать жизненный сценарий и программы, заложенные в нее обстоятельствами и братом.       В Дейнерис таких сценариев несколько. Проигрывать их — как и любой живой человек — она начинает согласно психологии, в двух ситуациях. Первая, когда ситуация «здесь и теперь» воспринимается как стрессовая, и вторая, когда ситуация «здесь и теперь» ассоциируется со стрессовой ситуацией в детстве. Таковой, к примеру, являлась жизнь с Визерисом: вечные скитания, унижения со стороны общества и семьи (брата). И, конечно, наказания. Постоянная присказка Визериса «Ты разбудила дракона» и последующие побои создали для Дейнерис четкий сценарий на всю оставшуюся жизнь, в который она входит в определенных ситуациях: когда сталкивается с необходимостью наказать обидчиков.       Сначала Дени совершенно правильно пытается уйти от этих сценариев, ей в этом помогает статус кхалиси, и убогое прошлое немного стирается. Во-первых, Дрого (во всяком случае, в книге) ведет себя совсем не как дикарь — он предоставляет Дейнерис то, чего она была лишена под покровительством брата — выбор. «Внезапно он остановился и потянул её, сажая себе на колени. Дэни вся горела и задыхалась, сердце, как будто, было готово выпрыгнуть из груди. Он взял своими огромными руками её лицо, и она посмотрела ему в глаза. — Нет? — сказал он снова, и она поняла, что это был вопрос. Дэни перехватила его руку и опустила ниже — к влаге между своих бёдер. — Да, — прошептала она». Она понимает, что получает взамен деспотичного и равнодушного к ней и ее личности родственника любящего ее защитника. И это активировало в ней режим посттравматического роста. Мы видим, как девочка привыкает к своему новому положению и начинает им активно пользоваться в случаях, когда видит возможность изменить мир к лучшему. Например, она запрещает всадникам насиловать женщин захваченной деревни. — Мне было бы приятно, если бы они остались целы, — проговорила Дени, не зная, не дерзает ли она на слишком многое. — Если твои воины поднимутся на этих женщин, пусть берут их себе в жены. Дай им место в кхаласаре, чтобы они рожали сыновей. Однако уже даже здесь срабатывает тот самый щелчок, который включает сценарий. И кротость, страх и неуверенность от ее дерзкой просьбы сменяются… гневом. «Квото всегда был самым жестоким среди кровных. Он и расхохотался: — От овцы разве может родиться конь? Что-то в его голосе напомнило ей о Визерисе. Дени повернулась к нему с гневом: — Дракон ест и коней и овец. Кхал Дрого улыбнулся. — Видите, какой свирепой она становится! — сказал он».       Поддержка мужа укрепляет в Дени веру в себя. А вместе с ней растущее высокомерие, смелость и вседозволенность. На самом деле, без этих качеств она бы погибла и никогда бы не поднялась так высоко. Свадьба с Дрого и дальнейшее пребывание в кхаласаре дали ей первые уроки правления. Дейнерис училась быть королевой, училась принимать решения, отдавать распоряжения.       В социально-когнитивной теории Альберта Бандуры есть такое понятие как самоэффективность. Это вера в собственные силы, в успех реализации собственных идей и ожидание радости от достижения поставленных целей. Вот это чувство в Дейнерис начинает активно развиваться, тем самым показывая, что тяжелое детство не сломило ее, а, напротив, закалило, наградив положительными чертами характера — состраданием, сочувствием, добротой, справедливостью и эмпатией. За это мы начинаем любить Дени уже не из жалости, но из уважения. Однако ввиду сложившихся обстоятельств, возможности до конца заживить свои детские травмы и развить самоэффективность до нужного уровня у драконьей королевы так и не получилось.       После смерти Дрого, когда она теряет не только покровителя, но и статус руководителя, а вместе с ним и уважение своего окружения, любовь и признание, которые ей не просто дороги, но едва ли не жизненно необходимы, девушка решается на отчаянный шаг — пытается покончить с собой, шагнув в костер.       Но тут судьба подкидывает подарочек — сопротивление огню +100% и трех драконов в придачу. И Дейнерис Бурерожденная с облегчением вздыхает, радостно принимая новые статусы Неопалимой и Матери драконов, и вновь получает толпу поклонников — как в сюжете, так и в реальности. Эго торжествует, а мания величия на фоне детской травмы и пубертатного периода рождает в голове безумную идею-фикс: вернуть положенный ей по праву престол. Эта мысль об установлении Справедливости становится ее жизненной целью, установкой, принципом. Дейнерис переносит свои страдания на тех, кто по ее мнению, на нее похож, и решает бороться не только за себя, но и за весь мир. «Я не собираюсь останавливать колесо. Я хочу его сломать».       Идея, как будто бы, благая, но грамотно исполнить ее, учитывая, что политик Дейнерис на самом деле никудышный, у Матери драконов получается плохо. Бесспорно, момент, когда толпа освобожденных рабов подхватывает ее на руки с криками «Миса» («Мать»), смотрится достаточно мощно, однако с точки зрения политологии, социологии и здравого смысла, девочка навлекла на себя кучу проблем, потому как разрушила целую культуру. О таких говорят: в чужой монастырь со своим уставом. И «монастырь» начинает бороться с инородным телом. Так, к примеру, из-за благих намерений освободить рабов, гибнут другие мирные люди.       О том, что Дейнерис Бурерожденная — далеко не самый положительный персонаж, нам намекают постоянно и в книге, и в сериале. Она то и дело совершает ошибку за ошибкой (признавать которые, она, кстати, не умеет), руководствуясь отнюдь не разумом и справедливостью, а единственным чувством, которое за эту справедливость выдает — местью.       Сначала она равнодушно и даже с облегчением наблюдает за смертью брата (хотя вполне могла замолвить за него словечко), затем сжигает ведьму-шаманку Мирри Мааз Дур. — Спасибо тебе, Мирри Маз Дуур, за урок, который ты мне дала. — Ты не услышишь моего крика. — Услышу, но мне нужны не твои вопли, а твоя жизнь. Помнишь, что ты мне сказала когда-то: лишь смертью можно купить жизнь.       Затем наступает черед Кразниса, который, по сути, ничего смертельного не сотворил. Отмечу, что в этом эпизоде Дейнерис и вовсе ведет себя как самая обыкновенная разбойница. Работорговля и воспитание Безупречных — это часть многовековой культуры Астапора. Кразнис мо Наклоз, конечно, презентует себя не самым лучшим образом, называя Королеву драконов последними словами, но он не покушается на ее жизнь, не гонит в шею и даже не материт в открытую. Он просто устанавливает — вот мерзавец! — приемлемую цену за требуемое количество солдат. Кразнис — торговец, продающий свой товар, ничего незаконного и аморального в предложенном им варианте обмена нет. Дейнерис понимает, что без армии ей трон не завоевать и решает заполучить солдат любыми способами, благо, инструмент для этого есть. И придумала, на мой взгляд, достаточно подлый и бесчестный план. Да, возможно, после смерти Кразниса мир стал немножечко лучше, но стоило ли убивать его и его людей так жестоко? — Вы обещали, что меня не тронут! — Я обещала. Но мои драконы не дают обещаний. А Вы угрожали их матери.       Здесь у героини впервые включается новый режим — «Яжмать». Используя драконов как инструмент для получения особых привилегий, Дени по сути, просто похищает армию. С драконами вообще расклад интересный. Все понимают, что не будь у Дейнерис такой «крыши», она б так и осталась умирать в пустыне. Но Дейнерис заполучила трех огнедышащих чудовищ, которых люди боялись испокон веков. Более того, до недавнего момента легкого способа убить драконов не было. Имея за спиной таких защитников, она творила откровенные жестокости с самого начала истории, прикрывая это… справедливостью. — Иногда лучше ответить на несправедливость милосердием. — Я отвечу на несправедливость справедливостью. Самое страшное в характере этой девушки заключается в следующем: на этом этапе своей жизни она искренне верит, что творит Добро.       Справедливость, которая по началу была совершенно искренней, а неудачи, которые следовали за попытками ее установить, воспринимались с состраданием (перед нами подросток 13-15 лет, который пытается выжить в огромном мире!), превращается в идеологию. О результатах идеализма в политике и религии на примерах реального мира могут доступно рассказать учебники истории и современные СМИ.       Детские обиды на людей Вестероса — за то, что отняли трон и семью, на семью — за то, что так и не сумели дать ей тепла и любви и бросили на произвол судьбы вместе с прошлым, на работорговцев — за угнетение народа, в котором она видит саму себя, а также отсутствие рядом сдерживающих факторов (кхал Дрого или тот же Мормонт, которого Дени сама же и прогнала) рождают в этой девочке зачатки тирана, которым когда-то был ее отец Безумный король Эйрис.       Да, Мормонт оказался предателем, скажут многие. Мол, повезло, что она не убила его. Повезло — и не только Джораху. Интересно, что рыцарь сам признался в своем предательстве, просил прощения, и мы все видели его истинную любовь и раскаяние. Которых драконья королева не приняла. Перед Дени в очередной раз встал выбор: понять и простить, довериться, продолжив путь к самоэффективности и устойчивости, или сжаться в комок и культивировать в себе тирана.       В этот момент выбора — несомненно, стрессовый — в девушке включается один из тех сценариев, который, правда, отчасти был приглушен привязанностью к Мормонту. Все-таки, от чего-то она сумела исцелиться. Лишь поэтому он остался жив. Но и Дени осталась один на один со своими внутренними страхами и комплексами — боязни вновь упасть в никуда, стать «Королевой-попрошайкой», желанием быть любимой всеми с вытекающими отсюда некоторым высокомерием и патологическим чувством справедливости. И вновь — стрессовая ситуация, и вновь — старый сценарий, помогающий держаться на плаву: самоуверенность, в которую трансформировалось не сформированная до конца самоэффективность, а также гнев и ярость. «Я от крови дракона и должна быть сильной. Они должны видеть в моих глазах огонь, а не слезы».       Этот огонь она постепенно взращивает, буквально культивирует в себе, чтобы доказать окружающим свое могущество и — как это не парадоксально — заполучить их любовь. Потребность в любви — это одновременно положительная и отрицательная черта драконьей королевы. С одной стороны, она «человек из народа», она сражается на стороне слабых, отстаивает их интересы перед теми, кому рабы не в силах противостоять. Здесь она ведет себя как защитница, немудрено, что эти рабы — которых в городах, к слову, большая часть, питают к освободительнице искренние добрые чувства. Она не пугала простой люд драконами, она взяла власть добротой.       С другой стороны, когда эта любовь пропадает, Дейнерис теряется, расстраивается, и в этот момент активируются ее сценарии. Благо, большую часть времени развитие этих сценариев сдерживали то сир Барристан, то Джорах Мормонт, то Даарио Нахарис (кстати, вы замечаете, сколько мужчин возле нее было? Большая их часть ее хотела и боготворила), а еще Тирион и Миссандея. Не будь этих людей рядом, Дейнерис сожгла бы полмира, а потом погибла бы от очередной ошибки, продиктованной вспышкой ярости.       Безумие и садистские наклонности крепнут в Дени день ото дня. Ведь если подумать: каждый ее «добрый» поступок сопровождается дичайшей и достаточно изощренной жестокостью. В одних местах она мстит откровенно. К примеру, когда запирает Ксаро Даксоса за предательство в пустом хранилище. Почему бы просто не отрубить ему голову? Но нет, она выбирает для своего обидчика страшную смерть. В других ситуациях эта месть как будто бы праведная, но от этого не менее ужасная. Скажем, при захвате Миерина с пленными господами она приказывает поступить так же, как те поступили с детьми рабов: живых людей прибивают к столбам, а их руки указывают в сторону Великой пирамиды Миэрина, где развевается знамя Таргариенов. Все эти детали заставляют серьезно напрягаться: а так ли хороша «Миса» и на самом ли деле Дейнерис Бурерожденная, Матерь драконов — Освободительница оков?