Пигмалион

      Сегодняшнее утро ничем не отличалось от сотни прочих, проведённых в этой комнате. Помещение было бесхозным уже много лет, хотя раньше оно полнилось жизнью и разнообразными звуками. Теперь сюда заходит только прислуга, чтобы стряхнуть пыль с мебели, вымыть пол и лишь для вида обтереть не слишком чистой тряпкой его тело…       Он стоит здесь несколько лет, может, десятилетие — мужчина сбился со счёта. Он не понимал, что с ним приключилось. Вроде был жив, но не живёт, вроде умер, но может чувствовать, слышать, глядеть… Глядеть, правда, было уже не на что: одна сплошная темнота и до мельчайших трещинок изученные стены. Никто к нему больше не приходил, никто не смотрел на него и не отпускал едких замечаний. Если честно, он был бы рад даже этому, ведь от тоски хотелось взвыть, но он не мог. Руки застыли, ноги скованы — просто вросли в пол — кажется, он уже начал покрываться плесенью от сырости… Брр, гадость какая! Но он ничего не мог с этим поделать. Некогда перед ним были великолепный фонтан и богатая цветочная клумба, что радовали глаз и временами отвлекали от тоскливых мыслей, когда толпы дхойне кружили около его пьедестала.       Он не раз молил богов, чтобы те смиловались над грешной душой и освободили его, мог бы — попросил людей, чтобы они раскололи его на несколько кусков и вынесли за пределы опостылевшего замка… Год за годом ничего не менялось. О нём забыли. Он так и стоял, неподвижно, в пустой комнате, никому не нужное напоминание о некогда жившем командире скоя’таэлей, который устраивал террор на землях Темерии.       Он много раз задавал себе вопрос: зачем люди хранят его у себя, если так сильно ненавидят? Ответом ему была пустота. Оставалось лишь делать собственные, довольно обоснованные, выводы, что люди окончательно потеряли разум, раз поместили своего врага у себя в апартаментах, дабы любоваться, восхищаться, презирать и тем напоминать себе о великой победе над злом. Плевать… Тому, у кого окаменело сердце, было всё равно. Он просто по-своему жил и всё ещё надеялся, что когда-нибудь небеса разверзнутся и разрушат замок вместе с ним самим…       После победы нордлингов во второй Северной войне, в ходе которой некогда великая империя Нильфгаард пала пред стойкостью объединившегося Севера, бригада «Врихедд» оказалась уничтожена, все пленные были казнены. Только ему и ещё нескольким военачальникам удалось бежать. Эльфы стали изгоями, всеобщей угрозой, которую стремился уничтожить каждый встречный дхойне. И это стало ножом в спину, ведь Иорвет проливал кровь за людей в надежде обрести дом… Сейчас он уже перестал ощущать боль от пережитого предательства, но в то же время охотно вернулся бы и напомнил о себе изменникам.       Потом была та стычка со сбежавшим каэдвенским магом, который превратил его в камень, а через несколько лет его обнаружили темерские солдаты и уволокли на телеге в замок самого короля Фольтеста.       «Зачем я ему?» — спрашивал себя Иорвет. Никто не отвечал, все только глазели, отпускали шуточки, иной раз запускали объедками со стола… Но что застывший эльф может сделать — он всего лишь статуя. Иногда его взору открывались и не вполне обычные, и деликатные картины. Никто не обращал внимания, никто не знал, что за ними наблюдают и всё слышат. Кто чесал яйца, кто ковырял в носу, иной раз пускали ветры. Отвратительно. Несколько раз эльф был свидетелем того, как верные темерские Псы тырили всё, что плохо лежало, и трахались прямо у него на глазах… Теперь и этого зрелища его лишили, когда запечатали дверь на крепкий замок.       «Скучно… Я сдохну от скуки! Может, со временем застыну совсем… Ещё есть хочется. Ведь перед тем, как получить магический удар, долго не было возможности перекусить. Может, если хоть кто-то съест передо мной кусок пирога или курицы, я испытаю чувство насыщения? Повезло, что успел сходить в туалет перед самой напастью…»       «Боги! Дхойне! Кто-нибудь?! Кто-нибудь… Я так скоро сойду с ума…»       «Как же чешется нос…»

***

      Путь по ухабистой дороге отбил всё желание находиться в сидячем положении. Кобыла недовольно фыркала, уже прихрамывая, отказываясь идти дальше.       — Давай, Матрёна, ещё немного осталось… — приговаривал командир Синих Полосок, поглаживая животину по чёрной гриве.       Замок был совсем близко: ещё несколько сотен метров, и Роше на месте. Выполнив важное королевское поручение, он со спокойной душой возвращался домой, где его ждали домашняя еда, прохладный эль и горячие женщины — слишком уж долго он жил в палатке, добывая необходимую информацию.       Тяжёлые ворота с громким шумом поднялись вверх, открывая проход во двор. Лакей тут же принял вожжи, и командир изящно, но с сильным лязгом, спрыгнул с лошади.       — Напоить, накормить, поцеловать и спать уложить, — приказал Вернон. Служивый недоумённо скривился. — Я не шучу — это моя любимая кобыла, приду проверю, — строго добавил командир. Парню ничего не оставалось, как, дёрнув за узду, отвести клячу в стойло.       Роше вздохнул полной грудью и зажмурился от наслаждения. Наконец-то, его привычное, родное и безопасное место, где он может расслабиться, отставив на время оружие.       Разговор с королём был не из лёгких, но когда он добросовестно отчитался о проделанной работе, Фольтест остался доволен и отпустил своего верного командира отдыхать. Вернону был положен отпуск, хотя он о нём не просил. Да и ему самому не хотелось никуда ехать, бросать любимого короля одного. А потому владыка предложил ему пожить в замке и временно занять место начальника придворной стражи. Вот эта работёнка была для него! Ходишь по замку с умной рожей и раздаёшь пинки подчинённым, мол, не так стоят или, не дай Боже, лежат, невнятно приветствуют, да и разжирели до такой степени, что не помещаются в кольчугу. Красота! Но для начала необходимо было проверить свои «владения».       Ступени, бесчисленное количество комнат и коридоров. Тот, кто окажется в замке королевской семьи, может навсегда сгинуть в его нескончаемом лабиринте. Прислуга ходила за новым начальником стражи по пятам, выслушивая едкие замечания, рекомендации о ведении хозяйства и пожелания на вечер: где будет жить, что будет есть… с кем спать, не сказал — разберётся с этим сам, так уж и быть.       На четвёртом этаже Роше выдохся и потерял интерес к осмотру многочисленных комнат, да и слуги уже недовольно перешёптывались, видать, достал своими претензиями. Ничего, темерец переживёт и это, главное, чтобы Фольтест был доволен его службой. Управляющий замком ключарь ещё раз раздражённо вздохнул, привлекая к себе внимание: дел по горло, а темерский шпион не унимается.       — Что здесь? — Роше ткнул пальцем на широкие резные двери, на которых висел огромный металлический замок.       — Там ничего нет, — устало простонал толстяк. — Комната будет реставрироваться, она почти пустая — только дряхлая ненужная бытовая утварь и статуя остроухого.       — Чего? — недоумённо переспросил темерец, не веря своим ушам. — С каких это пор ушастым выродкам стали ставить памятники?!       — Пойдёмте, покажу… а то не отстанете.       Три женщины, стоявшие позади, замялись и не торопились присоединиться к мужчинам.       — Мы подождём Вас снаружи, если Вы дозволите… — промямлила одна из них.       — А что такое? Там небезопасно? — спросил Вернон.       — Не в этом дело, милсдарь Роше, они боятся этого эльфа, — ответил управляющий.       — С чего это? Статуя ж — безмозглая и неподвижная.       — Скульптура — не простого остроухого, не изящного паренька с длинными, как у баб, косами. Это изваяние самого жестокого и хитрого командира скоя’таэлей, что видела Темерия. — Смоляные брови командира в удивлении приподнялись. — Сотни деревень, тысячи невинно убиенных — и всё на совести этого ублюдка. Женщины, да и некоторые мужчины даже взглянуть на неё боятся, опасаясь его гнева. Говорят, что статуя проклята, и не стоит держать её в замке. — В ответ Роше расхохотался и досадливо покачал головой.       — Ну, пойдёмте, что ли, теперь я точно хочу посмотреть на сие творение.       — Мне и самому не по себе, когда смотрю на него, зря наши солдаты притащили его сюда…       Иорвет услышал, как кто-то открывает тяжёлый замок — за несколько месяцев впервые.       «Наконец-то! Может, они ещё и поговорят около меня, хоть узнаю последние новости!»       — Здесь грязно — вымыть, — приказал Роше. Управляющий кивнул, недовольно скривив губы.       Эльф различил голоса. Он навострил слух как можно больше, чтобы хоть что-то понять, а позже долгое время обрабатывать в своей голове, пока его снова не посетят.       — Вот, это чудовище, — представил Иорвета управляющий. Тот про себя фыркнул:       «Это вы — мерзкие обезьяны, уж мне ли не знать, как вы безобразны?!»       Роше вышел вперёд — оценить вид. Хорошо, что свет из прорези зашторенного окна падал прямо на серую статую, и были видны все детали. Сколько бы он ни всматривался — чудовища он не увидел… Просто высокий эльф, такого же роста, как и он сам, одетый в многослойную кучу тряпок. Сбоку колчан со стрелами, за плечами мощный лук. Поза была расслабленной, правая рука приподнята, будто эльф пытался до чего-то дотронуться и застыл. В левой руке он держал изогнутый клинок. Вернон подошёл ближе и стал всматриваться в очертания лица статуи. «Он же воин. Почему у него такой печальный взгляд, что устремлён вдаль?» Человек заметил шрам, что выглядывал из-под платка, которым была покрыта голова изваяния, и, по всей видимости, скрывавшего отсутствие глаза.       — Мурашки по коже, не так ли? — спросил толстяк у Роше.       — Угу… — буркнул Вернон, внимательно разглядывая застывшее лицо, хотя тех самых мурашек не было и в помине. Ему было интересно, как никогда прежде. Каким он был? Почему ему сделали статую, да ещё такую качественную, с множеством деталей? Даже потёртости и латки на одежде были видны!       «Чего уставился, дхойне?!» — мысленно прошипел Иорвет, разглядывая хмурое и озадаченное лицо командира Синих Полосок.       — Почему Фольтест держит его здесь, раз он такой поганец? — осведомился Роше.       — А разве он не прекрасен? — простодушно заметил управляющий. Роше вздрогнул от неожиданного вопроса, как раз в тот момент, когда разглядывал пухлые приоткрытые губы статуи. — В нём есть стать, осанка, величие; если долго смотреть, то, пожалуй, начнёшь восхищаться, позабыв о его злодеяниях. Раньше здесь стоял стол, где король любил пить чай, рассматривая свою добычу, но потом что-то случилось, и эта комната стала не нужна, как и скульптура.       Действительно, что-то с этим каменным эльфом было не так. Хотелось рассматривать его, хотелось разгадать его секрет… Наверняка тот, с кого ваяли изображение, давно умер, даже стало жаль — он был поистине прекрасен…       Роше поморщился, когда услышал недвусмысленное журчание, затем опустил взгляд вниз и увидел жёлтую струю, что поливала ноги эльфа.       «Блёде… Опять!» — Белка днями и ночами мечтал, что когда-нибудь перережет глотку этому зловонному дхойне.       — Ух, люблю это делать, когда выдаётся случай навестить! — жизнерадостно выпалил управляющий. — Нехер быть таким высокомерным, ишь, весь такой правильный и печальный! Бить всех эльфов, правильно, командир?!       — Это родовой замок короля Фольтеста, Виллис, — сурово произнёс темерец, моментально ощетинившись. Ключарь напрягся и спрятал патриотическую улыбку. — Ссать будешь в определённых местах или через рот, потому что ещё одна подобная херня, и я завяжу твой член узлом!       — Так этомо… эльф же…       — Это собственность владыки! Мигом за тряпкой, и стереть лужу! Живо, пошёл!       Толстяк не стал перечить: с доверенным лицом короля шутки были плохи. Изначально доброжелательный тон командира был лишь игрой на публику, Вернон Роше — убийца женщин и детей, каверзный шпион и верный пёс Темерии…       «Хм, какой… занимательный пришёл», — подметил эльф. Статный дхойне отличался от прочих обезьян, обитавших здесь. «Видно, что ест в меру и держит себя в форме, может, только пьёт и курит. Это хорошо, быстрее сдохнет».       Роше вернулся к статуе и нахмурился, когда заметил паутину у неё на лбу. Лёгким движением человек снял её, щелбаном отправив паука в далёкий полёт. Провёл пальцами по лбу и носу, смахивая старую пыль, и почесав тем самым то, что давно зудело.       «Мм… Да… Как хорошо, пожалуйста, ещё!»       Но Вернон отшатнулся, ему показалось, что разряд молнии прошёл сквозь его тело. С этой скульптурой было что-то… Она не была холодной, как прочие, нечто завораживающее было в ней, и хотелось находиться рядом, разговаривать с ней… Роше подумал, что рассуждает сейчас как умалишённый, но всё же заговорил:       — Значит, ты — командир скоя’таэлей? Интересно…       «Ты говоришь? Со мной?.. Ты, наверное, сумасшедший…»       — Я, наверное, сумасшедший… — проговорил человек. Иорвет про себя усмехнулся, — …что говорю с тобой, я ведь долгие годы охотился на твоих сородичей, а тут на тебе — величественное изваяние! — съехидничал темерец. Эльф начинал злиться — ещё один дхойне, ничем не лучше других. — Узнать бы, зачем тебя слепили, и почему ты стоишь здесь, в человеческом королевском замке…       «Сам бы хотел это знать… Может, хоть ты разобьёшь меня, а?..»       — Я узнаю и решу твою судьбу.       «Уж постарайся, псих!»       — Господин Роше?       — Да? — Вернон обернулся на оклик служанки. — Ваши покои готовы, похлёбка внизу, дожидается Вас.       «Боги, пусть он поест здесь… Похлёбка, за неё и душу отдать можно!»       — Иду, — ответил командир. — Ключ мне от этой комнаты, — он протянул раскрытую ладонь.       — Так не положено, Фольтест запретил сюда ходить…       — Я командир стражи и смогу за себя постоять. Мне нужно всё выяснить. Этой безмозглой статуе здесь не место.       «Козёл… Но ты прав».       Иорвета вновь оставили одного, дверь скрежетнула, отгораживая от свободного мира. Только глубоко внутри у эльфа загорелась надежда на освобождение, любым путём. Он был даже готов принять смерть, лишь бы только раз увидеть снова дневной свет…       «Я ненавижу тебя, дхойне, но прошу тебя, помоги мне…»