Бесполезные обломки сплава

Теперь сотню лет вперед.

      — Принц, у меня наконец-то появились данные об Антарктицит. Та самая ваза, которую вы наполнили жидкостью и благополучно оставили забытой. В ней не жидкость, а минерал. При нашей температуре его агрегатное состояние жидкое — поэтому мы получили жидкий самоцвет.       — Ты сможешь восстановить её?       — Насколько я помню, у самоцвета отсутствовала часть ноги. Мы можем поместить её в холодильную камеру и изготовить костюм, поддерживающий температуры. Эхмея перевел взгляд с ученого на окно, куда-то вдаль. Нельзя было сказать, что его лицо напряглось или вообще выражало какие-либо эмоции. После того, как земные самоцветы раскололи на куски свою собственную «сестру», он понимал, что Антарктицит тоже не сможет к ним вернуться, если очнется на Луне. Принц так же прекрасно знал, что весь их план абсолютно провален, пока Фос в состоянии обломков раскидана по земле.       — Придумай что-нибудь с её ногой. Моя жена сказала, что Фос очень дорожила этим самоцветом. Надеюсь, что это было взаимно. Тогда мы отправим отряд на землю за телом Фосфофиллит, а во главе будет… — Эхмея сделал паузу, обратив внимание на вошедшую в комнату Каирнгорм.       — Антарктицит.

Еще некоторое время вперед.

      Тело было непривычно твердым. Как долго Антарк провела в таком состоянии? Она могла только догадываться. Первая её мысль почему-то была не об учителе, а о Фосфофиллит. Но самое странное — в этом месте, в этой холодильной камере среди осколков вазы, Антарктицит вообще не чувствовала прежней привязанности к Адаманту. Все, что она могла сейчас понимать и помнить — Антарк на Луне, а Фос на Земле с учителем. В правом углу камеры горели какие-то огоньки, небольшие цветные и круглые выступы. Это была панель показаний температуры, но, конечно, самоцвет о такой технологии знать не мог. Загорелся зеленый и открылось небольшое окно по центру. Оттуда высунулась белая рука лунарианца, в которой была какая-то вещь.       — Этот костюм для тебя. Если ты его наденешь, то сможешь поддерживать форму постоянно, только убедись, что он герметично облегает крайние части. — Окно закрылось. Антарктицит подняла костюм и с недоумением осмотрела со всех сторон. Казалось, он был меньше её в четыре раза. По его краям было вшиты какие-то тонкие трубки, в которых перетекала вода.       — Холодный? Костюм действительно был создан, чтобы понижать температуру находящегося в нем очень сильно.

***

      — Какой от этого толк, Пад, если мы можем потерять тебя всего лишь из-за ноги!       — А я уверена, что мне следует забрать часть Антарк с Земли на случай, если её восстановят. Фосфофиллит поднимется за ней из мертвых. — Пад проверяла броню и оружие, которые ей предоставил Эхмея. — Пойми, Каирн, не все так относятся к Фос, как ты. Я даже не понимаю, что она сделала лично тебе. Я должна помочь ей. Послышался бег за дверью — в комнату влетела Алмаз полностью снаряженная и готовая.       — Я тоже иду с тобой! Мы должны вернуть Антарк и Фос. Без них все бесполезно и не имеет смысла.       — Тебе не стоит… идти против Борт лучше мне. — Пад легко улыбнулась и положила руку на голову самоцвета. — Не надо портить то, что между вами есть.       — Между нами ничего нет. А если оно и было, то закончилось в тот момент, когда я решила отправиться на Луну. — Алмаз серьезно посмотрела в глаза Падпараджи и сжала ножны в руках. — Не могу здесь отлеживаться, пока Фос лежит там, разбитая на куски.

***

      — Как тебе твой новый наряд?       — Он отвратительно тесный и облегающий, но спасибо — теперь я могу существовать. — Голос Антарктицит не звучал довольно или радостно, но и раздражения тоже в нем было не услышать. — Где Фос?       — Это твой первый вопрос ко мне, значит, вы действительно очень близки? Спустя столько лет, ты существовала лишь как жидкость, но до сих пор не забыла ничего. — Эхмея развернулся лицом к Антарктицит, что стояла в другом конце его огромной залы. — Она на Земле. Другие самоцветы разрубили её на куски за то, что она попросила вашего Учителя помолиться за нас. Ты же ничего не знаешь, верно?       Глаза Антарк расширились от ужаса, она сжала кулаки и сделала шаг вперед, её голос неуверенно задрожал.       — Ты врешь мне?! Другие самоцветы бы никогда…       — Не стали бы убивать своих? Я рассказал правду. Кто-то решил занять нашу сторону, кто-то остался с учителем. Фос выбрала лунарианцев. Хотя, я не прав. Она выбрала тебя. Она гналась за твоим восстановлением больше, чем за учителем. — Эхмея сделал несколько шагов вперед, но снова остановился. Антарк попятилась. — Ваш учитель был создан когда-то давно. Людьми. Чтобы в момент, как сейчас, он молился и отпускал наши души. Но он сломался. И теперь не может молиться. Его защищает стена из других самоцветов. Он обороняется вами.       Наверное, этот разговор тянулся больше двух часов. Антарктицит не помнила точно. С момента, когда она поняла, что Фос была разбита и спрятана в разных частях Земли, в голове самоцвета все поплыло. Все казалось таким туманным и неправдоподобным. Встреча с Алмаз и Пад ничего не дала, Желтолмаз тоже как будто прошла мимо ушей. Хоть все и радовались возвращению Антарк — её будто не было с ними.       Самоцветы не знали, как определять ночь или день на луне, но к концу дня Падпараджа и Алмаз вернулись изрядно подбитыми. Во главе был еще один самоцвет, которую все звали принцессой. Антарк в недоумении смотрела на лунарианцев-медиков, которые в спешке соединяли осколки её друзей, пока принцесса не подошла и не всунула в руки Аниты её же лодыжку в охлаждающем пакете.       — Рада, что получила это? А теперь вызволяй свою подругу.

***

      — Присоединение этой части может пройти болезненно. Все вещи, которые твои инклюзии видели на Земле, станут частью твоей памяти. Ты действительно хочешь все это вспомнить?       — Да. — Антарктицит сжала ручки кресла и легла на спину, прикрывая глаза, сама не зная зачем.