Бесполезные обломки сплава

***

спустя 220 лет       На части. Каждый гребаный кусочек помнит того, кто был не в состоянии молиться, ту, ради которой отправилась на Луну, тех, кому хотела жизнь лучше битв, тех, кто разбил все на куски. Они спрятали меня в разные места. Почему сплав платины и золота самостоятельно нашел все осколки и соединил меня?       Фосфофиллит не помнила, сколько дней она лежала так, поглощая солнечный свет. Она не могла подумать о том, что это за место — каждый кусочек её тела помнил и перебирал информацию, упорядочивая её, всю — от рождения до того самого предложения Киноварь. Дни сменяли друг друга, дождь оставлял неприятные ощущения на поверхности её тела, смывая пудру. Когда наступила солнечная пора, впервые самоцвет смог пошевелиться. Фосф резко переместилась в положение сидя, глаза её были широко раскрыты от ужаса того, сколько времени она провела в этом месте. Вокруг ни души. Судя по всему, время года — весна. Это пуповина. Золотые слезы проступили на глазах самоцвета, она закрыла свое лицо руками, осознавая, что все, чего она добивалась разрушено. Нет Аниты, нет никого на её стороне, Адамант не может молиться. Куда ей было пойти? Какое-то сумасшествие проснулось в самоцвете.       — Это не моя голова, не мои руки, не мои ноги. Я живу засчет других? Я все еще самая бесполезная даже со всем этим? — Сплав золота и платины капал на её колени, впитываясь в образовывающиеся тут же трещины. Она плакала. Фосф поднялась на ноги и пошла к небольшой груде камней, что высилась над морем. Она хотела взглянуть на себя. Все её тело прикрывал сплав золота и платины за исключением головы Ляпис и ног.        Этот сплав живет своей жизнью? — Самоцвет проткнула себя пальцем и повела им вниз. Что-то твердое. Второй рукой она развела золото в сторону и увидела нечто небольшое, размером с её кулак. Оно было похоже на плоды, что растут на деревьях.       — Это ядро моей памяти?       Как-только Фосф убрала руки, золото плавно вернулось на место. Этот сплав действительно оставил лишь то от неё, что помнит самое важное, притащил её в этом место и нашел еще части для соединения. Как такое могло быть возможно? Но все же она стала в какой-то мере совершенной. Проще защитить этот крохотный камешек внутри себя, чем таскать целую открытую мишень.       У самоцвета отсутствовал правый глаз, а левый был жемчужиной — тот, что дал Эхмея. Если бы он все еще следил за всеми действиями, то должен был знать о происходящем. Но на пуповине, несмотря на солнечный день, было невыносимо тихо и мирно. Фосфофиллит оглянулась кругом — ей совершенно неясно было, куда же идти. Приглянулась скала, с которой падали самоцветы, которые не смогут жить в этом мире. Внутри неё была небольшая пещера, где можно было бы расположиться ночью, но самоцвету хотелось как можно больше времени провести на солнце. Только как можно осторожнее. Сюда довольно долго не приходили другие самоцветы, но это может случиться в любой момент. Фосфофиллит пыталась вспомнить, как же они все делали бумагу, но никак не могла. Ей хотелось записать все куда-нибудь, чтобы всегда, несмотря ни на что помнить, кто она такая, ради чего что-то делает, ради кого. Но пляж есть пляж: тут только песок и редкая растительность неподалеку. Ночью в голову Фосф пришла идея прокрасться в школу самоцветов и украсть у них бумагу и чернила. Она очень быстро уснула, утомленная планами о похищении и всем пережитым днем на двух ногах.       Сквозь землю тянутся золотые нити, раздвигая породу так, как им угодно. Нет, этот бирюзовый кусочек совсем бесполезен, а это помнить вовсе и не обязательно, а это прекрасные ноги и хорошая голова — пригодится. Подожди-ка, а вот этот небольшой бирюзовый мы забираем с собой — сплав обворачивается вокруг бирюзового плода.       Фосфофилит снова резко поднимается ото сна. Это было похоже на кошмар, но это её жизнь все эти годы в качестве сплава? Почему он такой тяжелый? Самоцвет глядит на свои руки.       — Он все помнит. Еще до меня. Мне стоит быть счастливой? — И снова эти слезы, которые ничем не помогут исправить положение. В её голове отчетливо проносится образ Аниты, разбитой на куски, держащей палец у губ. — Можем ли мы найти Аниту среди песка на Луне?