Бесполезные обломки сплава

      Наверное, адмиралибис было бы холодно при такой погоде? Как они живут зимой? Самоцветам совсем нет дела до погоды, поэтому не нужно беспокоиться о таких вещах. Вершины сталкивающихся ледников. Ужасный вопль, который, кажется, способен заставить твою голову треснуть. Это всего лишь лед. Но он говорит, говорит с Фосфофиллит. — Она жива. Она жива. Тебе стоит отправиться за ней. Заодно сможешь решить другие проблемы подруг. — Отправляйся за ней.

Сколько зим так прошло? Сколько зим так прошло?

— Сколько зим так прошло? — Сплав золота и платины стекал словно человеческие слезы, о которых Фос, конечно, не имела никакого понятия. Сквозь трещины под глазами. — Отправляйся за ней. Ты ведь только сейчас поняла, да? Насколько она важна тебе.       Фосфофиллит ночами смотрела на эту миску. Эта посудина выглядит слишком жалко для того, что осталось от Аниты. Медуза немного скрасила обстановку свечением. — Так лучше? — Фосфофиллит нежно обхватила сосуд руками и прислонилась достаточно близко лицом. Прикоснуться было нельзя. Даже если бы Анита была жидкой. Как отреагируют инклюзии? — Анита. Я все еще такая же глупая?

— Анита, ты… — Фосфофиллит, не контролируя свое отяжелевшее вмиг тело, сначала расплакалась, а затем и вовсе стекла с выступа по стене вниз. Наверно, это слишком хорошо отражало её состояние. «Жидкость» двигалась в сторону Антарктицит, казалось, золотыми лучиками Фос тянулась к той, которую так хоттела видеть. — Ну что же ты. — Щеки Аниты слегка треснули. Самоцвет, который был в охлаждающем тело костюме, опустился на колени и протянул свои руки к тому, что было Фос. — Глупая. Соберись.        Пара рук сформировалась, за ними появились голова и тело, но вместо ног по-прежнему была бесформенная лужа. Наверно, сейчас Фос совсем не думала, что будет, если она обнимет Аниту. Но она была такой твердой. Она была тут рядом с ней. Руки самоцвета растеклись в золотистые кляузы, обволакивая Антрак целиком. — Эй. Это пугает, дуреха. — Анита. — Фос приблизилась настолько неприлично к лицу подруги, что последняя смутилась, понимая, что сейчас находится в неимоверно близком контакте с той самой балбешкой, которую так хотела увидеть. — Я мягкая? — Д-да… — Взгляд Антарк метался из стороны в сторону от волнения. — Я так счастлива, что ты жива. Не оставляй меня больше. -Левую щеку Фосфофиллит обволокло золотой пленкой и самоцвет прижалась ею к щеке Аниты. — Но… — Антарк прикрыла глаза, — что мы будем со всем этим делать? —В последнее время Циркон совсем не в духе. — Сказал Красноберилл Борт, пока вся их компания длинной вереницей шла к пуповине. — Конкретно? — На лице Борт было обычное равнодушие, похожее на готовность убить проблему. — Смотрит в одну и ту же точку. Никого не слышит. Вдруг она о Луне думает? — Рэд поправила ремень своей сумки, а когда взглянула на подругу, заметила, насколько обеспокоенно лицо Борт. — Она говорила тебе о луне? — Не-а. — После этих слов, Рэд ушла в хвост группы и прицепилась к Обсидиан со своими новыми вещичками. Борт же обернулась на Циркон. Рыжеволосый самоцвет глядел вверх на небо, не смотря под ноги. Неподалеку от неё шла Рутил, которой уже давно было не весело. Уже лет так двести двадцать. Черный алмаз подозвала рукой к себе Эвклаз. — Борт! Что такое? — Самоцвет замахал ей рукой и ускорил шаг, направившись к звавшему. — Посмотри за Циркон. — Мм? Что-то не так? — Недоумевая, Эвклаз обернулась, но увидела лишь, как Циркон глядит в небо пустым взглядом. Внезапно, рыжеволосая остановилась. — Эй! Ты чего? — Обсидиан старательно машет рукой прямо перед глазами самоцвета. Рыжеволосая переводит пустой взгляд с неба на тех, кто перед ней. Слышится жуткий треск.

— Кто я…такой?

 — И тут же огромная трещина рассекает лицо Циркон. — Держите её, скорее! — Кричит Борт. Но самоцветы не успевают и рыжий самоцвет раскалывается на множество не слишком мелких, но и не больших осколков. Рутил, стоявшая позади, смотрит на все это с каким-то шоковым выражением, затем падает на колени и закрывает глаза руками. — Собирайте её. Сейчас же. Рэд. — Борт повернулась к Красноберилл, — запасные сумки? — Да, вот. — Самоцвет вытаскивает из своей сумочки несколько других. — Этого на нее хватит? — Да. — Возвращаемся теперь? Мы ведь дошли практически. — Эвклаз растерянно глядела на осколки Циркон, на рутил, а затем и на Борт. — Нет. Мы сделаем то, что должны были. Рутил, собирай тут на носилки, которые мы сделаем. Рутил? Доктор убрала руки от своего лица. -Такого еще никогда не было ни с кем из самоцветов. Что если ее инклюзии покинули это тело? — Ох, ну и долго же вы сегодня, Ами! — Принцесса состроила капризную гримасу. — Что там? Все, как и прежде? — Нет. — После этих слов Каирнгорм резко встала с дивана, несколько шокированная ответом. Аметист пролистала несколько раз записи на планшете, переворачивая лист за листом. Она была явно озадачена. — Её сознание вдруг пришло в норму, но она сказала, что видит все через оранжевые глаза. Она больше ничего не помнит. Так как мы вообще не знаем, чего ожидать от подобного пациента, мы не можем сказать ей правду о Циркон — Желли о ней спрашивала, «А кто это?». — Еще один лист был перевернут. — Ах, да. Она слышит какие-то голоса. Голос Циркон, — так она сказала, хотя и не помнит вовсе, кто это.       Принцесса не могла открыть рта. Сидевшая подле Аля, поднялась с места и положила руку на плечо Каирн. — Полагаю, нам еще много и долго придется её лечить? — Алмаз старалась улыбнуться мягко, но это выходило у неё несколько болезненно. — Она полностью здорова. — Аметист опустила планшет с записями и равнодушным взглядом смирила Алю. — Более того, у меня появилась одна мысль, чтобы про… -А! Вот вы где! Ну как сегодня? Она все так же плоха? — Барбатта широко улыбался. Принцесса сменила выражение лица на скуку. — Она полностью здорова, но ничего не помнит. — По-моему, так даже лучше? Может, посмотришь сегодня со мной на эфирные масла, а, Ами? — Барбатта неловко почесал затылок. Аметист нежно улыбнулась и кивнула головой. Они удалились с ученым вдоль по коридору, попрощавшись с Принцессой и Алмаз.