Сборник драбблов по соукоку.

Чуя идёт по ангельской резиденции, слушая сплетни. Недавно один из ангелов совершил грех: суицид. Он решился на этот поступок из-за подчинённого, и Накахара не понимает, как какой-то человек смог довести ангела до самоубийства. И Высшие позвали рыжего, и Чуя прекрасно понимает зачем. Он открывает массивные двери и входит в комнату, где сидят Высшие ангелы, которые назначают, куда ты пойдёшь, и дают подопечного, если ты ангел-хранитель, коим является Накахара. — Накахара-сан, мы хотим дать вам подопечного...Думаю, вы поняли какого? Чуя кивнул, смотря своими голубыми глазами на Старшего. Старейшина указывает рукой на круг света, говоря: — Проходите. Ангел подходит и щурится от яркого света, приближаясь всё ближе. Момент, и он находится в незнакомой комнате, в которой виднеются офисные столы, правда диван с лежащим на нём человеком, портит обстановку серьёзной организации. Рыжий оглядывается и понимает, что этот человек один в помещении. Поняв, что он - его проблема на ближайший срок, Чуя стал разглядывать его. Это был парень и весьма красивый. Высокий, широкоплечий, правда чуть тощий, красивые слегка вьющиеся тёмно-каштановые волосы, которые разметались по поверхности дивана. Он лежит, положив книгу на грудь и слушая какую-то музыку, прикрыв глаза. Видимо, он спит, потому что Накахара не чувствует мыслительного процесса. «И как ЭТО смогло довести ангела до смерти, он ведь ленивый, сразу видно, » - думает ангел, оглядываясь в поисках информации о подопечном. Тут дверь офиса резко открывается, от чего Чуя подпрыгивает, автоматически расправляя крылья, чтобы казаться больше. Но это оказался какой-то блондинистый парень в очках, который, походу, недобро настроен против лежащего. — Чёртов Дазай, с какой это радости ты отлёживаешь свою задницу?! — кричал очкарик, подходя к дивану, а после хватая шатена за воротник рубашки. Накахара подлетаем к ним, в любой момент готовясь защищась этого Дазая. Самое удивительное, что парень ни о чем не думает, даже не испугался, хотя выпад был неожиданным. — О, Куникида-кун, что-то не так? — пропевает шатен своим мелодичным голосом, по-птичьи наклоняя голову. — Да, не так… Дальше Чуя не слушал. Он был слишком погружён в свои мысли. «Странный тип, я вообще ничего не ощущаю, хотя связь была установлена, как только я попал сюда.»

***

Накахара весь день пролетал за подопечным, смотря на его взаимоотношения с людьми. Ангел успел заметить за это время, что у шатена натянутая улыбка, и из-за этого рыжий задаётся вопросом «Неужели никто этого не замечает?» И, что самое главное, ни одной мысли, что немало напрягает. Но, что больше удивило Чую, так это то, что, когда они зашли в квартиру, которая, видимо, использовалась ради того, чтобы просто поспать, Дазай снял эту уже порядком надоевшую улыбку. И в этот момент ангел что-то почувствовал, что-то, что начинает причинаеть боль.

***

Пока Дазай заваривает рамен, Чуя валяется на полу гостинной, корчась от боли и царапая ногтями свою грудь. Он открывает рот, но не кричит, а хрипит, ведь голос давно посажен. — Хватит, — просит Накахара, смотря мутным взглядом на Осаму, который заходит в комнату и подходит к дивану, садась на него. — Прошу, хватит… — рыжий содрагается в новом приступе боли, от чего слёз стало ещё больше. — Хватит думать.

***

Если раньше ангел боялся того, что его подопечный не думает, то сейчас он наоборот боится, когда тот думает. Каждая его мысль причиняет нестерпимую боль. Такую, что сердце готово разорваться, голос срывается, а в горле ком и сильно сводит челюсть. Губы теперь всегда красные и в ранках, которые неуспевают заживать.

***

В один прекрасный день Чуя не выдерживает и подлетает к Дазаю, обнимая его, закрывая их крыльями, потому что это интимно. И пусть люди этого не увидят, зато мимо пролетающиего ангелы не смогут этого сделать. Накахара утыкается носом в чужие волосы, вдыхая их запах и сильнее стискивая в объятьях. Рыжий облакачивается щекой на коричневую макушку. — Я прошу, хватит, — из голубых глаз полились слёзы. Когда ангел почувствовал всю боль своего подопечного, то сразу понял, почему прошлый его ангел-хранитель решил умереть. Это слишко тяжело для существа, который сразу и сильно ощущает сомнение охраняемого человека, а тут целая боль, которую не выплёскивали годами. Даже не плачат, а просто заливают алкоголем. — Как я хочу, чтобы ты перестал чувствовать эту боль, — потираясь щекой об волосы и слегка сжимая чужие плечи, шепчет Чуя. Чуя боится, что повторит судьбу коллеги. Он хочет жить и хочет помочь, но не может, это не в его силах.

***

Накахара не может. Он лежит на полу, опять в той же гостинной, и корчится, бьётся кулаками в пол. Переворачивается на спину и выгибается, открыв рот в крике, но его нет, только хрипы. Чуя уже устал от вечно сорваного голоса, незаживающих царапин на теле, нанесённые им же, вечно болеющих, незаживающих, прокусаных губ. Его человек сейчас в ванной, а от его мыслей «Наконец-то я встречусь с тобой, Ода. Сейчас я стану свободным и перестану ощущать эту боль.» становится хуже. Накахара знает, буквально ощущает, что шатен только что порезал вены и сидит в ванной, которая наполнена тёплой водой. А Дазай всё думает и думает, но это уже всякий неразборчивый бред, от которого немение хуже. У Чуи закатываются глаза и он бы потерял сознание, если бы мысли резко не прекратились и его не ослепил белый свет. Рыжий шипит от него и прячется в крыльях, закрываясь. Его же накажут за то, что не уберёг человека.

***

Когда Дазай попадает в какое-то белое пространство, то замечает большой пернатый клубок. — Где я? — вопрос звучит тихо. Кто-то быстро расправляет белые крылья и садится в позу, которая говорит о том, что тот готов обораняться. Взору карих глаз предстаёт парень, явно помученный жизнью. Его рыжие, будто потерявшие блеск, волосы торчат во все стороны, горло и местами видная грудь все исполосованы. Под голубыми глазами огромные мешки. Но эти голубые глаза почему-то распахиваются, и из них начинают литься слёзы. Рыжий ангел подскакивает и бежит на него, от чего Осаму пугается и отходит. Но парень только повис на его шее и начал падать. Шатен подхватывает его за талию, осидая вместе с ним. Их закрывают белые крылья. Ангел трётся носом о шею, всхлипывая и скуля. — Теперь ты никогда не почувствуешь эту боль снова, — хрипит тот, сильнее стискивая шею. Карие глаза распахиваются, и до каштановой головы доходит, что перед ним, в его объятьях, сидит его замученный и потрёпаный ангел-хранитель. Дазай притискивает парня ближе, утыкаясь носом в чужое плечо, сдерживая скулёж. Всё это время Осаму чувствовал его присутствие, но не думал, что сделает с ним такое. Почувствовав, что ткань кимоно начинает намокать, Чуя хватает за коричневый затылок, прижимая чужое лицо сильнее. — Давай, тебе нужно, — нежно шепчет Накахара, поглаживая по напряжённой спине.