Пантера

— Егор, говори. — грубо говорил мне следователь, что ищет меня и мою банду который месяц. — Что именно? Теорему Пифагора? Виета? Или, может, Герона? А, наверно, Фалеса! — усмехаюсь я, скривив лицо от боли в руках, которые были связаны за моей спиной. — Зачем ты их убиваешь? Что они тебе сделали? — кричал он, а после того, когда он понял, что я не буду говорить, второй ударяет меня черной дубинкой в живот. Я грубо рычу от жуткой боли, ведь они не первый раз за эту ночь меня бьют всем, что под руку попадется. — Ты будешь говорить? — он взял меня за волосы и откинул голову назад, смотря в глаза. — Я честный учитель, что вы мне вешаете? — тяжело говорю я, а он безнадежно выдыхает и на меня направляют горячий пар, который безумно сильно обжигал мою грудь и я грубо кричал от боли, а они просто сморели на это. — За что, ты, подонок, убиваешь девушек? — я уже еле разбирал их слова потому что сильно они меня мучают. — Я не… — вяло говорю я… — не убиваю. — продолжаю я, а они вновь бьют меня в живот и в этот раз настолько сильно, что я даже пытался скрючиться от боли, но не получилось прижать ноги к животу, так как я был крепко связан. — Вы меня с кем-то путаете. — усмехаюсь, выплюнув кровь, случайно попав на его лакированные туфли. — Извините. — иронично скалюсь я, хмыкнув. Он не выдерживает моего цинизма и опять ударяет меня в живот из-за чего из груди вырывается глухой стон. — А что если мы приедем к твоей Ане. — думаю, что мне послышалось, потому что из-за звона в ушах я почти не разбирал его слов, но, к сожалению, мне не послышалось. — Кто это? — специально говорю я. — Петрова Аня, учится в школе, где ты её учитель, не раз замечали её с тобой. С ней ты как спишь? Готовишься с каждым днём убить, да? — я сжал кулаки, а желваки на скулах запульсировали. Губами произношу «Сука» усмехаясь. Он посмеет шантажировать меня Аней, которая вообще никак не должна была сегодня, сейчас упомянута. — Её же ты тоже хочешь убить. Я прав? — на меня наводят пистолет, зарядив. — Я же нужен вам живым. — смеюсь, но затем пуля свиствула рядом с моей головой в нескольких миллиметрах. — Сколько вас? Зачем вы убиваете? А? Отвечай. — кричал он и берёт меня за воротник рубашки, но после вновь в мою голую грудь направляют горячий пар, который обжигал тело, словно кипяток. Ещё несколько дней назад я замерзал, а сейчас наоборот. — Я ничего не знаю. — через крик говорил я, смотря на бетонную стену, которая была прямо передо мной. Внутри всё сжимается, они до сих пор не убирают пар и я уже теряю силу, как и постепенно сознание. — Достаточно. — пар отключают и я очень часто дышу, видя, как кто-то сюда зашёл. — Там пришли за ним. — всё так же часто дышу, понимая, что пришёл Тим. Улыбаюсь сквозь жгучую боль, ведь пришло моё спасение. — Рано или поздно ты ответишь, подонок. — он вновь ударяет меня в живот, что, знаете-ли, осточертело за эту ночь. Грубо выдыхаю, а после снова вздыхаю, стараясь привести дыхание в норму, но оно было настолько беспорядочным, что я не мог справится со своим же телом. Они оставляют меня одного. Немного опускаю свой взгляд, увидев, что вся моя рубашка в крови, на животе яркие царапины и синяки, кровь, то же самое было со штанами, и из-за того, что они пытали меня горячим паром я сильно вспотел и теперь от меня неприятно пахло.

***

Я захожу в свою квартиру, предварительно попросив у своей соседки запасные ключи. Живот невыносимо болел из-за того, что меня сильно били, пытали. Что меня немного удивляет, так это то, что они знают про меня, но они не в силах доказать, просто у них нет шансов, и даже если они знают про меня всего, они не знают главного: почему я основал банду и почему мы убиваем девчат. Видимо, они так и не поняли, что это все за грехи, которые они совершили однажды. Медленно перебираюсь по стене к ванной, где снимаю с себя белую рубашку, которая была в моей крови и в грязи, и затем снимаю брюки, выкинув всё в мусорку. Дыхание очень напряжённое, рваное, мне дышать даже тяжело. Смотря в зеркало на себя, я видел на своём животе множество синих пятен, ран, порезов, как и на спине, но, что странно, лицо они не трогали и спасибо им за это, мне через неделю к родителям, вряд ли ем понравится то, что моё лицо будет в синяках. Со лба стекали капли пота, и в принципе от меня шёл неприятный запах крови в перемешку с потом, к тому же, я был грязным. Включаю воду в душе и становлюсь в кабинку, смывая всё. Я не хочу больше так жить, мне правда надоело, не хочу убивать девчат, простых прохожих, хочу жить сам, как человек, просто потому, что с недавнего времени я вставляю свои мозги на место. Я не убивал с февраля, а сейчас конец марта, почти месяц, и, честно, мне так даже было лучше, чем кого-то убивая, я так больше не хочу. Всё, что я хочу — это поменять свою жизнь в лучшую сторону и чтобы там появилась моя любимая девушка, и она есть в ней. Хочу прожить оставшиеся дни с ней и никем более, хочу всегда видеть её рядом, хочу жениться на ней, хочу чтобы у нас было что-то общее, в этом моя слабость. Я эгоист, который думает только о себе, когда знает, что у неё на ближайшие пять лет другие планы — она хочет построить карьеру и я ей хочу в этом помочь. Вчерашний вечер с ней прошел хорошо, я рад, что почти через пять лет я вновь пошёл на свидание с девушкой, в которую влюблён. Влюблён без памяти. И она. Она полюбила меня, зная всё: про убийства; кражи; даже про стихи. Этого не знает ни одна живая девушка, кроме неё, это делает её особенной, что уже говорит о мужиках? Им вообще я ни слова не сказал. Аня — это мой бандит, она в моей банде, и там она потеряла доверие. Не знаю как я буду возвращать доверие, но я должен это сделать, кроме меня некому. Выключаю воду в душе и беру полотенце, обтеревшись, а после иду в спальню, где спала Аня. Открываю немного дверь, видя её на кровати, она спала в моей футболке, а её ноги и попа были полностью открыты. Достаю из шкафа плед, накрыв её им, потому что она лежала на одеяле и я никак его не смог бы вытащить из-под неё. Улыбаюсь ей, погладив по голове девушку, радуюсь хотя бы тому, что она рядом спит, спокойная, умиротворенная. Встаю на колени перед ней, положив голову на подушку так, что наши лица находились в двух-трёх сантиметрах друг от друга и я чувствовал её дыхание. Убираю с глаз девушки волосы, положив руку на её талию, закрыв глаза. Не стоит ей говорить о том, что было со мной ночью, и просто ближайшие дня три-четыре надо будет избежать моего обнаженного появления перед ней, для того, чтобы она не паниковала раньше времени. Поднимаюсь на ноги, терпя жгучую боль, но всё-таки у меня получается надеть майку и шорты. Я не спал сутки, ночью надо мной издевались и сейчас моим желанием было выспаться и перетерпеть всю боль. Медленно ложусь на кровать к любимой, выдыхая, и смотря в потолок, а после перевожу взгляд на неё. За месяц, который мы с ней вместе, я её раза три-четыре видел спящую, умиротворенную, но всегда это было после секса с ней. А сейчас она просто спит, уставшая, я смотрю на неё и просто улыбаюсь, она волновалась за меня, и плакала, ведь на её лице есть небольшие разводы косметики. Она сейчас такая своя, домашняя, такая нежная и хрупкая, именно этого мне не хватало всё время: домашнего уюта. С глаз упали слёзы, а в горле образовался ком, из-за которого ещё труднее становилось дышать. С каждым днём я всё сильнее боюсь, что её заберут в отместку мне, а меня не будет рядом. Вытираю с глаз слёзы, рвано выдыхая и закусывая губу, сердце беспорядочно часто стучит, выпрыгивая, а внутри разливается жар безумного страха. Аня немного шевелится на кровати, а после обнимает меня за руку, положив свою ладонь на мою, сплетая пальцы. — Ты проснулась? — тихо, почти шепотом, произношу я из-за боли, в ответ сплетая наши пальцы. — Я и не спала. Не могла уснуть. — она была спокойна. — Объяснишь? — сглатываю, нервно выдохнув. Она хочет всё знать, и она имеет на это право, но я не хочу ей этого говорить, не знаю даже почему, наверно, не хочу расстраивать. — Через день, после нашей попытки ограбить банк, я поехал туда, чтобы осмотреть всё ещё раз своими глазами. Ты говорила, что из охраны было только два человека, чуть больше меня, было мало людей и люди вели себя неестественно. Это было потому, что всё было постановкой, все люди были не просто людьми, они работают либо в полиции, либо в похожих местах, поэтому персонал настоящий вёл себя неестественно. А когда я пришёл всё было по другому, охраны больше, которая сидела в углу и разгадывала кроссворды, люди были, как настоящие, а я вглядывался в это всё очень долго и попался на камеру и из-за этого меня забрали в отделение, чтобы прояснить ситуацию. Но у них ничего не вышло, и я здесь, я знал, что я буду здесь. — вспоминаю, насколько сильно они меня мучали этой ночью, как били в живот, по спине, они выдавливали из меня слова. — Откуда тебе это известно? — девушка приподнимается на локтях, посмотрев в мои глаза. — Это было очевидно, когда я зашёл туда. — протираю глаза зевая. — Ты спал вообще? — отрицательно машу головой, улыбнувшись. — Кушать будешь? — Я бы пожевал чего-нибудь, но у меня из холодильника даже мышь сбежала. — улыбаюсь, а девушка тихо захихикала. — Я пойду что-нибудь приготовлю. — Разбуди меня в половину шестого. — Хорошо. — она встаёт с кровати, тепло улыбнувшись мне и уходит. Беру одеяло и накрываю себя им, даже не пошевелившись, потому что больно. Удобно кладу подушку под свою голову, убирая вторую, но приходится поработать руками и приложить сил, из-за чего живот только сильнее болел. Когда я всё положил более нормально, то с лёгкостью ложусь обратно, всё так же рвано вздыхая. Совсем недавно я ощущал всё тоже, что и сегодня ночью. Настало время расплачиваться за грехи. В комнату резко врывается Аня, остановившись у двери, долго смотря на меня, при этом она была очень взволнована, а в её руках была моя рубашка, которую я выкинул. Хмурюсь и слегка приподнимают на локтях, перетерпев боль, а она подходит ко мне поднимает мою майку, увидев все синяки, но после я убираю её руки. — Откуда это? — опускаю взгляд в пол, не решаясь говорить. — Где ты был эту ночь? Почему ещё вчера вечером ты был цел и невидим, а сейчас даже сесть не можешь? С кем ты подрался и где ты был, Егор? — она держала меня сильно за запястье, чтобы я не прикрывал от неё живот майкой. — Ань, я правда был в отделении, просто… просто они выбивали из меня ответы на их вопросы. Они знают про меня то, чего им не следует, но у них ничего на меня нет, у них нет фактов. — беру её руку в свою, смотря в расстроенные глаза моей девушки. — Они тебя пытали? — нерешительно киваю, опустив взгляд. — Настал мой час расплачиваться за грехи. — глажу её по плечу, посмотрев в эти испуганные глаза. — Обещай, что не оставишь меня. — она ложится ко мне, обнимая за шею. — Не оставлю, клянусь. — целую её в макушку, обнимая. Она устраивается поудобнее рядом со мной, обнимая и прижимаясь ближе. Я улыбаюсь этому, а после кладу руку на её оголённую ногу под одеялом, после чего она положила на меня свою ногу. — Для этого и нужны мужчины? — смеюсь, положив руку на живот из-за небольшой боли. — Конечно. — иронично хмыкает блондинка, засыпая на моей груди.

***

Сегодня прилетает моя сестра. С одной стороны я рад, не видел её почти год, смогу вновь увидеть и обнять. Этот же лучик счастья постоянно делает меня счастливым, без чего я бы уже загнулся. С другой стороны я не рад. Буду на постоянном нервяке, раздражительным, боятся каждого шороха. И это всё лишь из-за одного полудурка, который мстит мне. Лучше бы он меня грохнул, и никого больше не трогал, спокойнее бы было. Вижу ко мне идущую Полину на встречу, от чего улыбаюсь. — Егор! — завопила девушка, а я, когда она подбежала, обнял её крепко-крепко, подняв над землёй. — Безумно скучала по тебе. — она целует меня в щёку, а после ставлю сестру на ноги, взяв её чемодан в свои руки. — Я тоже скучал по тебе. — смотрю на её довольную улыбку, невзначай переводя взгляд за её спину, где в метрах тридцати или более стоял Сява. Вот теперь пора паниковать. — Полин, стой тут, никуда не уходи. — говорю я сестре и, смотря на него, иду в его сторону, но в толпе людей он теряется и я его не вижу. Он видел Полину и теперь он знает, что она здесь, что Аня здесь, он будет пытаться подойти к кому-то из них. К Полине он точно не подойдёт, потому что её одну оставлять никак нельзя, а вот Аня. Сейчас она одна и одна останется, когда я уеду. — Чего убежал-то? — ко мне подходит Полина обняв за талию и кладёт голову на мою грудь. — Ничего, просто показалось. — такое не кажется. — Пошли. — веду её в сторону выхода, всё также обнимая. Самые напряжённые четыре дня настали. — Как у тебя дела? — Хорошо, я кстати приехала сюда надолго, прям до твоего дня рождения. — улыбается Полина, от чего мне тоже хочется улыбаться. Она не была на моих двух последних днях рождениях, а этот раз будет, что безусловно, хорошо. — Кстати, ты обязан меня познакомить со своей новой девушкой, к тому же я из всех твоих бывших только одну знала, а тут прям нонсенс, мой брат девушку нашел. — недовольно закатываю глаза. — Не веди себя как ребёнок. — передразниваю её, и иду вперёд, оставляя Полину за своей спиной. — Познакомлю, не волнуйся, в пятницу скорее всего. У неё сегодня и в четверг дела. — поворачиваюсь к ней лицом. — Подожди, а вы не живёте вместе что-ли? Или ты слабо намекаешь на то, что нашёл мне другое место где жить? — хмурюсь. — Нет, мы не живём вместе. — Почему? — усмехается Полина. — Так надо. — пожимаю плечами и поворачиваюсь к ней спиной, шагая нормально. — Хорошо, ладно, но кто же она такая, что вся занятая? — она щурится, а я кусаю губы. — Она в институте учится, сама понимаешь, дел много. — почему я так сказал? Наверно потому, что Полине бы не очень понравилось то, что я встречаюсь со своей ученицей. — На кого учится? — Если по-русски, то препод по физике. — О, нормально прям, мощно, не ожидала. — она удивлённо усмехается. — Это же где вы познакомились? — блондинка скрестила руки на груди, смотря на меня и шла она спиной вперёд, всё так же интересуясь подробностями. — Ааа… — чешу затылок, придумывая что-нибудь, — она как-то приезжала в нашу школу и рассказывала про институт, в котором учится, в школе с ней и познакомился. — хмурюсь, думая о том, какую чепуху я только что придумал. «Хоспаде бож мой» тяжёлый вздох. — А она с нами поедет? — Нет, она останется. — подхожу к машине, снимая её с сигнализации. — Садись. — открываю ей дверь, а после оббегаю машину, но отвлекает звонок на телефон от Ани. — Алло, привет. — Здрасьте, — усмехаюсь, — короче, заходил директор раза три, если не четыре, мы прикрывали, как могли, та что бегом в школу. — А что он хотел? — хмурюсь, сев в машину. — А я то что? Он передо мной не должен отчитываться. — завожу машину, согреваясь. — Ты, кстати, два раза выходил в туалет, спускался вниз к машине за футболкой, но директор потом опять вернулся, сказал, что машины твоей нет и мы сказали, что ты поехал за ней в магазин, короче, тебе походу крышка. — усмехаюсь. И не такое я за четыре года проходил, попробую как-нибудь выкрутиться. — Ладно, разберусь, через полчаса приеду. — она начала возмущаться, но я то что сделаю? — И, зай, прикрой меня по-братски, там седьмой класс будет, а потом я тебя отпрошу. Пожалуйста. — делаю ироничную гримасу нытья. — Ладно, я лучше в седьмой класс пойду, чем на химию. — О, вот и заебись, а с Катей я договорюсь. — От души душевно в душу, всё, давай. — она хмыкает, положив трубку. — Это она сейчас была? — заинтересованно спрашивает Полина, смотря на меня своими любопытными глазками. — Да, она. — изменяю голос на женский, смеясь. — А почему вы про уроки говорили? Она в школе что-ли? — ой, бля, доброе утро мне. — Она так, последний день практики. — когда я научился так врать? — Так вторник же. — Она дорабатывает. — отмахиваюсь рукой, набрав немного скорость. — Я тебя сейчас домой отвезу, и, Полин, как в детстве мама учила: незнакомым не открывать, даже если ты уже взрослая, одна на улицу не выходить, даже мусор выкинуть, здесь тебя может ожидать всё, что угодно. — настоятельно говорю я, ведь за пределами моей квартиры её может ожидать всё, что угодно, а в моей квартире она в безопасности. — Ты про тех людей, которые насилуют девушек? — усмехаюсь. Полин, этот человек перед тобой сидит. — Да, поэтому сиди дома и выходить только со мной на улицу, хорошо? — Да, хорошо. — улыбается блондинка и обнимает меня за руку. — Как же я по тебе скучала. — упираюсь подбородком об её макушку, улыбаясь.

***

Всё так же Анна подменяла Егора в школе, пока того не было. В принципе, она хорошо справлялась с седьмым классом, хотя сама помнила мало, но ученики были в этом классе самостоятельные, справлялись почти сами, девушка только проверяла. Прошла уже половина урока, а Егора всё так же не было, при этом директор снова не раз заходил в в его кабинет, но так и не поймал Егора, а Анна прикрывала его, как могла, только директор уже понял, что его нет. В кабинет постучались и там показался человек, которого ловит вся банда Егора. — Анна Константиновна, можно вас? — он язво оскалился, а она вздохнула, испугавшись. — Сейчас, иду. — она встаёт со стула и идёт в лаборантскую Егора. Она часто дышит, руки дрожат, Анна хочет позвонить Егору и сказать всё, но в тоже время не хочет пугать. Собравшись с силами, девушка выходит из лаборантской, с полной уверенностью того, что он с ней ничего не сделает, и выходит к нему. Она оглядывается и хорошо, что на этаже никого не было. — Что ты хочешь? — Ни привет, ни чай, кофе. Где твоя доброжелательность? — скалится Сява, оперевшись о стену. — Зачем ты здесь? — вновь повторила девушка. — Ну, просто захотел увидеть. Скучала? — Даже не думала об этом. — она смеётся. — Для чего ты здесь? — Хотел убедиться, что ты одна. Его нет рядом, он со своей сестрой, а ты одна, как же ты здесь будешь… — он убрал с её лица распущенные волосы, усмехнувшись. — Тебя я больше не боюсь. — с нотами грубости говорит она, «выплюнув» эти слова в его лицо, убрав его руки от себя. — Ты такая смелая, когда одна, прям завожусь. — он прижимает её к стене, положив руку на её шею. — А ты выглядишь жалким. Хочешь отомстить ему за смерть той девушки? Я всё знаю, и думаю, что ты неверен в своей позиции. — в миг он стал злым, ведь её слова он принял не так, как должен был, из-за чего Анне пришлось очень больно. Резко он ударяет кулаком в её живот и девушка медленно скатывается по стене, крепко держась за живот. — Передай ему «Привет». — он поднял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза, а после опустил её и ушел, а Аня сидела и терпела невыносимую боль. Рваное дыхание, всхлипы, сильна боль. Просидев в неподвижном состоянии на полу минуты полторы девушка поднимается на ноги и держась за живот, куда он нанёс удар. Она заходит в кабинет, стараясь держаться уверенно, после чего садится на его стул и выдыхает. Девушка сильно кусает губы, всхлипывая, а после переводит взгляд на доску, проверяя пример ученика. Она вызывает к доске другого человека, и через минуты она вела себя нормально, хоть живот и болел. — О, Петрова, снова здорова. — в кабинет врывается жизнерадостный Егор Николаевич, с которым все поздоровались. Она выдавила из себя тихое «Привет» улыбаясь. Он не должен ничего знать хотя бы потому, что сейчас он в отличном настроении и она не хочет портить это настроение. — Не обижали её? — Егор выходит из лаборантской, направляясь к ней, а все отрицательно ответили на его вопрос. — Всё нормально у тебя? — Да. — снова улыбка. — А вот у вас Егор Николаевич, настоящая проблема. — она встала с кресла, усмехнувшись. — Директор заходил несколько раз, чувствую, вам крышка. — Аня с Егором улыбаются, посмотрев друг на друга. — Ну ты же меня прикрыла? — щурится блондин. — Как могла, Егор Николаевич, как могла. — театрально улыбается девушка. Но их перебивает стук в дверь, и заходит директор. — Ооо, — протянул он, — я думал вас не увижу сегодня, Егор Николаевич. Где были? — Егор задумался. — Четыре раза в туалете, один раз ходил к машине за футболкой, потом поехал за ней в магазин… — Не продолжай, — перебил он Аню, которая тихо ему всё это начала говорить. — Много где. А что-то серьезное случилось? — Чтобы после этого урока у меня в кабинете, как штык. — Слушаюсь и повинуюсь. — все усмехнулись, кроме директора. — Ну смейтесь, смейтесь, посмотрим, как вы на перемене смеяться будете. — с лица Егора сошла улыбка и он понял, что он должен что-то будет сказать в оправдание того, что его подозревают в организации ограбления, которое не состоялось, потому что полиция об этом непременно сообщила на его работу. — Егор Николаевич, я пойду? — Да, иди, Петрова, свободна. Спасибо. — она ему кивает и развернувшись, уходит.