Выжившая

Холодные морские волны нежно скользили по ногам, обдавали мелкими брызгами, уносили с собой песок, на котором Джулия стояла, заставляя её погружаться ниже. Девушка хотела пошевелиться — и не могла сделать ни одного движения. Тело было будто каменным, непослушным. Где-то вдалеке играла тихая, успокаивающая музыка, слышалось пение. Джулия не разбирала слов и не старалась вслушаться. Ей было хорошо и спокойно. Прохладный ветерок обдувал её лицо, волосы развевались по ветру. Не открывая глаз, Джулия чувствовала как бьется её сердце, стук которого эхом отдавался по всему телу. Ветер усиливался, от морского бриза пересохли губы и рот. Джулия с трудом сглотнула и повела языком по нёбу. Это простое действие будто разрушило всю магию медитативного спокойствия вокруг. Пение стало громче — несмотря на то, что казалось, будто слова его на незнакомом языке, в нем четко угадывался зов. — Сирены, — догадалась Джулия, с трудом разлепляя губы и беззвучно шепча это наименование опасных морских дев. Пульс участился. Сквозь прикрытые веки девушка посмотрела на волны, бьющие по её ногам. Они были красные, густые, пугающие. Не вода, не море. Кровь. Где-то в глубине её маленького тела стал зарождаться полный ужаса крик, который голосовые связки не смогли воспроизвести. Джулия попыталась открыть глаза — это получилось не с первого раза. Яркий искусственный свет ударил в глаза, все вокруг казалось нечетким, размазанным, нереальным. Пение затихло. Кто-то четко позвал её по имени — Джулс увидела только нечёткий человеческий силуэт с длинными волосами. Ей что-то говорили, слишком быстро, слишком неразборчиво, чтобы уцепиться за слова и понять их смысл. Глаза постепенно привыкали к свету, Джулия часто моргала, чувствуя как по щекам текут дорожки слез — горячо и медленно. Тело по-прежнему не слушалось, не отзывалось. Только стук сердца и отдаленная боль где-то внизу, будто не имеющая к ней отношения. Вокруг кто-то суетился, велись переговоры, слышались всхлипы. Правый глаз сфокусировался на длинном змеевидном предмете, идущем прямо из её тела в непонятную вертикальную конструкцию. Левый же как будто жил своей жизнью, отражая белую стену с кучей каких-то прямоугольных рисунков на ней. «Пить», — неожиданно всплыло в её памяти нужное слово. Губы медленно, но привычно сложились в четыре этих буквы, но звука не появилось. Джулия попробовала ещё раз — неразборчивый шёпот раздался будто бы из её шеи. Пальцы правой руки вздрогнули, когда она попыталась ею пошевелить. В них ощутилось что-то холодное, местами острое, местами мягкое. — Посмотри на меня, — вдруг дошло до Джулии осознание сказанных ранее слов. Правый, более послушный и подвижный глаз заметался, в силах обнаружить источник голоса, силуэт которого ещё смутно помнился. В отдалении угадывалось лицо — незнакомое, доброе, приветливое. Черты не откладывались в голове, только глаза — голубые и полные слез. Джулия Лонг пришла в себя.