Солнце существует для всех! Выбор есть всегда!

      Pov Хару       С появлением Реборна в особняке, темп работы набирал обороты. Мукуро был отправлен на поиски главы семьи Альбердо, господина Дарио, а Ганауче-сан, предложивший свою помощь, послан на разговоры с семьями пропавших девушек, надеясь проследить закономерность исчезновений. В итоге, вся бесполезная бумажная волокита повисла на моих плечах.       Перебрав тонны информации и найдя ровно ноль, то есть ничего странного по семье Альбердо, кроме тех фактов, о которых я говорила ранее, мне пришлось плюнуть на такой способ поиска зацепок. Пока Реборн выискивал крысу и дыру в наших информационных отделах, я окончательно удостоверилась, что без показаний Анны, у нас не будет огромного толчка вперед. Она единственная ниточка, ведущая к Дарио. Но я не могла подойти и заставить все её рассказать. Анна находилась очень в шатком психологическом состоянии. За последние пару дней мы вылечили остатки повреждений и начали проводить ускоренный курс по восстановлению сил, витаминов и веса, чтобы она смогла родить без последствий. К ней, кроме меня, Тсуны и Брау, заходить другим мы не позволяли. Считали, что рано её пугать нашей, не совсем нормальной, семейкой. Чего стоят только фокусы Рокудо и убойная энергия Рехея. Не-не, нужно более спокойно вводить её в курс дела.       Сегодня в особняке остались Висконти, Хибари и Скуало с Занзасом, приехавшие сдать отчет по заданию, да только не успели застукать дома Тсу. Не терпя возражений, я оставила их в гостевой комнате ждать Саваду, который вернется с остальными примерно к завтрашнему утру. Вечер был сегодня прохладный и погода не радовала своей пасмурностью. Часы настоятельно показывали шесть вечера, а работа была заброшена в дальний угол кабинета. Нужна передышка, а то голова побаливает от переизбытка информации, а желудок просит еды, а точнее мяса. Сочного, мягкого, поджаристого!       Ум~       Слюни едва по подбородку не побежали. Было бы не очень красиво, если бы кто-то застукал меня за жеванием кончика карандаша, который был покусан и облизан со всех сторон. Бе! Ужас!       Приняв самое верное решение в моей жизни, уже не впервые, я потопала на кухню, но перед этим завернула в спальню, чтобы переодеться в домашнюю одежду, представляющую из себя длинную футболку, закрывающий мой кругленький животик и ласины. Эх… сейчас бы любимого под бок и усесться возле камина, а, впрочем, почему бы к Анне не зайти? Сегодня была у нее только с утра, проверяла состояние. Порадовала новость от Брау, который сообщил, что Анна уже понемногу может начинать ходить. Слава богу! Ей обязательно необходима подвижность и хорошее питание.       — Проголодалась? — спросил Висконти, как только я зашла на кухню. Но не успев ответить, увидела у него блюдо мой мечты и не сдержала жалостливого писка. — На сковородке.       — Дядя, я говорила, что если бы встретила вас лет двадцать назад, то не примерно бы затащила в ЗАГС?       — Сто раз. А теперь, садись и ешь, — усмехнулся он и, подойдя к окну, закурил.       — Я с собой возьму, — достала из ящика две тарелки, столовые приборы и поднос. После чего поспешила объяснить. — Решила поболтать с Анной. Кстати, что ты думаешь на ее счет?       — Девочку ломали много лет. Отрезали связи и контакты с внешним миром. Ей придется вставать на ноги заново. Долгий путь.       — Согласна, — прикрыв глаза, я вспомнила себя, свою прошлую жизнь. Ломали, подгибали под себя, пытались привязать к ненавистным людям. Мы были чем-то с Анной похожи. Надеюсь, как только разберемся с этим делом и посадим Дарио за решётку, и тогда на ее улице будет праздник.       Поцеловав в щечку дядю и пожелав спокойной ночи, я поспешила к нашей гостье, надеясь на непринужденный разговор.

***

      Pov Анна.       Оперевшись двумя руками о край тумбы, свесив ноги с кровати, ступни ног соприкоснулись с мягким ковром. «Хотя бы падать будет не так больно» — промелькнула мысль.       Я находилась в особняке около двух недель. До сих пор не вериться в это, из-за чего меня постоянно одолевают страхи и кошмары ночью. Я боюсь, что вот-вот да в дверь зайдет он и протянет ко мне руки. Хочется плакать и умолять моих спасителей сказать, что этот долгий страшный сон закончился. Но не могу. Как только в комнату заходит госпожа Хару и господин Брау, все слова застревают в горле. От одного лишь их присутствия мне становится на душе легко и тепло. Никакие слова не выразят той благодарности за их заботу обо мне. Становится стыдно за себя. Совершенно незнакомые люди заботятся обо мне, как о своем члене семьи. Но, к сожалению, я становлюсь зажатой и пугливой в их присутствии. Боюсь то ли поверить в существование таких добрых людей, то ли тех вопросов, которых мне так и не задают. Неизвестность пугала меня, поэтому, я решила встать побыстрее на ноги и не приносить неудобств этим людям. Правда… сил совершенно не было. Даже пытаясь опереться на руки, у меня не получается подняться.       Глаза вновь наполнились слезами. Неужели я не способна ни на что?       — Анна, я принесла… — внезапно раздался голос госпожи Хару. — Зачем ты встаешь?       Я обернулась, и испуганно посмотрела на неё.       — Я… я…       — Не мне тебя ругать, — улыбнулась госпожа Хару, поставив поднос с едой на столик. До меня донесся аромат мяса и картошки. Живот до неприличия громко заурчал, а на щеках залегла алая краска. — Вижу не одна я проголодалась. Постой. Сейчас помогу.       Госпожа Хару разложила тарелки, после чего подошла ко мне и, одной рукой приобняв за талию, помогла мне встать на ноги и довести до стола. Меня поражало сколько сил скрывается в этой девушке, поэтому не удержавшись, спросила:       — Госпожа Хару, вы же на третьем месяце беременности?       — Ну да, — она откусила срочного мяса, и не скрывая восхищения, ярко выразила все эмоции. — Господи, мать мою, как же это вкусно! Анна, если ты сейчас же не попробуешь, то пожалеешь на всю жизнь! Давай-давай, ешь.       Не удержав вырвавшийся смешок, последовала примеру хозяйки дома. Желудок жалобно сжался, когда я поняла, что и впрямь ничего вкуснее в этой жизни не пробовала! Поэтому жадно начала, буквально не проживая, глотать эту вкуснятину.       — Я же говорила, — довольно улыбнулась госпожа Хару. — Давай для начала поедим, а потом поболтаем. Окей?       — Хорошо, — с удовольствием кивнула, отправляя в рот следующий кусочек мяса. Как же я давно так вкусно не ела. Очень давно!       Как только мы закончили с трапезой, госпожа Хару помогла добраться до кровати, и мы вместе с ней, мертвым грузом, упали на мягкое одеяло.       — Боже, как же вкусно было! — прощебетала она, потянувшись.       — Спасибо вам, госпожа Хару, — искренне поблагодарила ее, погладив свой живот. Кажется, я переела слегка.       — Анна, прошу, зови меня просто Хару. Ко мне официально обращаются только подчиненные.       — Но как же, — недоумевала я. — Вы спасли мне жизнь.       — Вот именно! Прекращай давай это. Я спасла тебя не для того, чтобы всю оставшуюся жизнь ты прислуживала мне, как собачка. Мне не нужно никакой благодарности, просто поскорее выздоравливай. Тебе рожать через три месяца — это же такое счастье!       — Счастье? — дотронувшись до живота, во мне все похолодело. Я жила не задумываясь о счастье с этим ребенком. Это невозможно. Это ужасно.       — Анна, — я вздрогнула, услышав серьезность в голосе госпа… точнее, Хару. Сознание немного возвращалось в реальность. Похоже я вновь не контролирую его. Взглянув на девушку, заметила печаль, отражавшуюся в глазах. Почему у меня складывается ощущение, что она видит меня насквозь? Это же невозможно! — Прости, но я обязана спросить. Этот ребёнок… нежеланный?       А, нет. Видит. Похоже этого не скрыть ни от себя, ни от нее. Но мне страшно признаться. Все намного сложнее, чем кажется. Она не поймет.       — Хорошо, Анна. У меня тоже есть секреты, которые посторонним знать не обязательно, но, — до моего плеча легко дотронулись, заставляя посмотреть прямо в глаза. Хару была спокойна и смотрела без осуждения, вновь ломая очередной замок в душе, даря надежду. Могу ли я надеяться на конец этой истории? — Я хочу поделиться с тобой.       — Зачем?       — Ну, — непринужденно засмеялась она, — ты напоминаешь меня. Послушай, Анна, я бы не доверяла другим, если бы не прислушивалась к сердцу и разуму. Поверь, в людях я хорошо разбираюсь.       — Но я все равно не понимаю вас…       — Скажем так, я чувствую, что мы подружимся, Анна. Вот и вся причина. Послушай, — она поудобней уселась, и поправив обручальное кольцо на пальце, нежно погладила свой животик. — Знаешь, у меня раньше жизнь была не сладка. Меня гнобили, били, унижали, о свободе я могла лишь мечтать. Каждый новый день начинался с мысли: «Когда он закончится». Поверь, я мечтала о скорой смерти.       Не может быть!       — Вижу ты не веришь.       — Нет, что вы, Хару! Просто не могу представить вас… Вы же такая красивая, кто мог поднять на вас руку?       — Отец и сестры, — грустно усмехнулась она, из-за чего я почувствовала себя не в своей тарелке. Наверное, ей тяжело об этом говорить, а я принуждаю. — Я вспоминаю те времена лишь с грустной улыбкой.       — Разве вам не больно от этого?       — Нет, что ты. Я думаю, если бы события не произошли, как они случились на самом деле, то я бы не сидела перед тобой здесь и сейчас. После всех произошедших событий я вынесла для себя один урок. Та боль и страдания, сделали меня той, кем я являюсь на данный момент. У меня есть потрясающая, большая семья, друзья, любимый, лучшие подруги. Я ни разу не пожалела о своем выборе. Просто в свое время приобрела чуточку смелости, храбрости и уверенности.       — Для меня это за гранью реальности, — печально улыбнулась я, вспомнив о том, что имела. — У меня были потрясающие родители. Папа и мама любили меня и ни в чем не отказывали, в меру своих возможностей. Друзей правда у меня было мало, кроме соседского мальчика, который постоянно называл меня какой-то зверюшкой. Сейчас уже и имени его не вспомню и образа. Помню лишь его замкнутость и немногословность. Родители меня постоянно ругали, что я сбегала с уроков пения, чтобы поиграть с мальчиком. Но они за это не слишком злились. Были лишь рады нашей дружбе.       — Не расстраивайся. Впереди у тебя ещё будет много знакомств. Семья у нас большая, в основном из парней, но не стоит их пугаться. Моего мужа ты уже знаешь, Саваду Тсунаеши.       — Вы красивая пара, — смутившись, пролепетала я. Они и правда очень красивая пара, как будто сошедшая с обложки книжки.       — Рада слышать это. Но это не все. Его правая рука, Хаято Гокудера, с пепельными волосами, всегда носится за моим мужем с криком: «Джудайме!». Мы его зовем "осьминожек" из-за его причёски. Еще один громкоголосый у нас Сасагава Рехей. Спортсмен, боксер и постоянно кричит «Во имя Экстрима!». В общем, слово «экстрим» у него постоянно в словесном обороте. Этих двоих ты не с кем не спутаешь! Следующий, Ямамото Такеши. Темноволосый, высокий парень, всегда таскает с собой катану. Он спокойный, рассудительный и ему можно поплакаться в жилетку — это на заметку.       — Он носит оружие с собой? — немного испугавшись, уточнила у Хару.       — Не стоит бояться. Такеши самый мудрый и добрый человек. В отличии от Рокудо Мукуро. С ним, наверное, тебе будет тяжело, но он неплохой парень, правда его шуточки до добра не доводят. Во-первых, он фокусник, а во-вторых, ржёт, как обкуренный дьявол! Только это между нами.       — Ах-ха-ха…       — Поэтому, как только увидишь причёску в виде ананаса, будь наготове. Так-с, Ламбо, к сожалению, вернется только через полгода. Кто ещё? А, точно! Хибари Кея. Он не очень любит шумные компании, а так же неразговорчив, сам себе на уме. Узнаешь его по жемчужным глазам и по убийственному взгляду.       — Жемчужным?       — Когда познакомлю, поймешь, — загадочно подмигнула Хару. — Он красавчик каких свет не видывал, но с тяжелым характером.       — У вас очень большая семья, — призналась я, не ожидая подобного. — Хару, можно вас спросить?       — Конечно, — кивнула она, протяжно зевнув, чем невольно вызвала у меня улыбку. Не ожидала я, что она настолько простой и открытый человек.— Возможно ли мне будет завтра выйти на улицу? Я очень хочу подышать свежим воздухом.       — Почему бы и нет. Давай тогда после того, как Брау осмотрит тебя, я попрошу кого-нибудь нам помочь. Хорошо?       — Буду очень признательна.       — Тогда ложись спать, Анна. Поболтаем и завтра.       Мама... Сегодня был первый день, когда я уснула с улыбкой на лице.

***

      Pov Тсуна       Зайдя в спальню, я с удивлением не обнаружил там Хару, которая по идее давно должна мирно спать. Мне с трудом удалось закончить все дела намного раньше и вернуться домой. Желания оставлять Хару одну в период беременности совершенно не было. Мне спокойней, когда она рядом под боком и перед глазами.       Стянув галстук и сняв пиджак, услышал шум в ванной.       — Хару? — обеспокоенно постучался в дверь. — Все в порядке?       — Ты уже вернулся? — донесся слабый голос любимой, едва не заставляя выломать от беспокойства дверь и ворваться внутрь. Но раздавшийся щелчок замка успокоил меня. Самое сокровенное сокровище в моей жизни стояла слегка бледноватая.       — Токсикоз иногда меня убивает, — прошептала Хару, уткнувшись носом мне в район ключицы. Я давно понял, что таким образом, вдыхая мой запах, она успокаивается. Это смущало и заводило одновременно. Подхватив ее на руки, заметив, что жена спит чуть ли не на ходу, отнес в кровать.       — Опять целый день работала? — скинув рубашку, и переодев брюки на домашние штаны, прилег рядом с Хару, которая моментально положила мне на руку голову, а свою ножку закинула на меня.       — Кто-то же должен ее делать. Сегодня у меня есть продвижения с Анной.       — Хорошо поговорили?       — Угусь… Тсу, — она болезненно сморщилась, — поясница.       И как мне ее оставлять надолго одну? Тяжело вздохнув, присел, и дождавшись, когда любимая ляжет полностью на живот, начал разминать поясницу. До сих пор не понимаю, как она работает в положении. Ругаться с ней бесполезно, как и переубеждать. Остается только довериться и следить за любимой.       — Фуф, отпустило.       — Хару…       — Тсу, по твоему голосу могу сказать, что ты собираешься меня отговорить. Ты же знаешь, я не отступлю.       — Хару, — вернувшись в исходное положение, положил свою ладонь на выпирающий животик. — Я просто за вас волнуюсь.       — Как и мы за тебя, — хитро взглянула она на меня, а ловкие ручки начали вырисовывать узоры по груди. Немыслимо!       — Реборн говорит, что я через чур уступаю тебе, — перехватываю шаловливые руки жены, и по очереди их целую. — И он прав. Спи и не заводи меня.       — Эх… А раньше ты был более покладистей.       Я рассмеялся. Это точно. Но время идет, и мне приходиться быть более жестким, чтобы нести тот груз ответственности, возложенный на мои плечи Девятым.       — Просто у меня увеличился уровень выдержки. А теперь, спи.       Поцеловав любимую в нахмурившийся лобик, погладил по голове. Надеюсь, Рокудо побыстрее выполнит мою просьбу.

***

      — Где она? Я спрашиваю, где та дрянь находится сейчас?!       — Успокойся, Дарио, — грубый, властный голос, осадил метавшегося из угла в угол жалкого, облажавшегося напарника.       — Но господин! Если она все расскажет этой зазнавшейся Вонголе?       — Ничего не произойдёт. Она не помнит. А вот, если бы ты не успел уничтожить все следы…       — Простите, господин, — Дарио Альбердо упал в ниц перед своим господином, прося о прощении. Он знал, господин не прощает промахов. — Я потерял ценный экземпляр.       — Вонгола говоришь, — усмехнувшись, мужчина взял с тумбочки пистолет, и нежно погладил ствол. — И кто именно?       — По моим данным нас раскрыла Хару Миура, вторая хранительница солнца Вонголы, родственница хранителя девятого облака и солнца, а так же жена Десятого.       — Вау, — присвистнул неизвестный, искривив губы в усмешке. — Лакомый кусочек. Неправда ли?       — Да, но за ней стоят сильные люди. У вас есть на нее планы? — осторожно поинтересовался Дарио.       Мужчина громко рассмеялся.       — Планы говоришь? — дуло пистолета резко уткнулось в лоб господина Дарио. Его глаза расширились от страха, а ладони вспотели. Он ведь не ошибся, он не виноват! - Ты прав. И тебя там нет.        Комнату оглушил выстрел. Мужчина вдохнул забытый запах крови, а в голову ударил адреналин.       — Бах! — губы исказились в предвкушении. — Вонгола значит? Давно мы с тобой не виделись, да, Реборн?       Продолжение следует… (Комментарий автора: я самолично его прибью, если он тронет Хару!)