Проба

      Старый маг недоумевал. Все его знания не стоили сейчас и выеденного яйца. Всяческим способами он пытался настроить своего ученика на нужный лад и раз за разом терпел фиаско.       — Ты чудо природы. — твердил он. — И надо же было додуматься испить любовное зелье. Волшебники влюбляются однажды и навсегда. Напрашивается вопрос:  — Зачем?       Седрик лишь разводил руками.       — Я уже объяснял….       Да. Он уже не раз рассказывал старику свою историю. Правда от этого не было никакого толку, поскольку Мэрлин никогда не практиковал такого рода деятельность и никак не мог помочь в его беде. Кроме того, супруга великого мага умерла лет двести назад, и с тех пор старый волшебник запретил себе любить. Слишком тяжелым было это расставание.       — Эх, молодежь. Ладно. Вставай давай. Я прекрасно понимаю тебя. Но ты должен бороться, а не раскисать. Ну же. — он протянул ученику поднос с мухоморами и настойку на клюкве. — Пей уже и быстро в магический круг. Кроме тебя никто портал не откроет.       Седрик, как и в предыдущие пять дней, глотнул добротного пойла, закусил мухоморами и как только немного окосел, зашел в круг и начал читать свои «мантры».       Это было так мучительно для него. Все эти древние заклинания на мертвых языках читались просто отвратительно. Язык, казалось, был не способен произнести эти замысловатые сочетания, состоящие порой из одних согласных, но он не отступал, зная, какой приз ждет его в конце. А Мерлин, все это время сидел на полу возле магического круга и смотрел, как при прочтении этих слов начинает колебаться воздух вокруг Седрика, как становиться прозрачным пол и стены замка, как начинает формироваться воронка над головой молодого коллеги. Ему хотелось помочь ему. Но больше всего ему хотелось помочь себе и достичь наконец того, к чему он стремился прошедшие двести лет — перейти от физического к энергетическому существованию.       И все это казалось не выполнимым…       В то же самое время, на другом конце Волшебнии, в Волшебных лугах творилось форменное безобразие. Маленькая Сейя начала успешно осваивать стихии. Стихии огня, воды, земли и воздуха легко подчинялись ей, сказывалась ведьмовская наследственность.       Гудвин ужасно переживал, что в его маленькой внучке сосредоточилась такая мощь, зато бабушка Уинифред была на седьмом небе от счастья.       — Вот увидишь, она будет великой волшебницей. Она перещеголяет и Седрика, и тебя, и Мерлина, будь он не легок. Вот, кто станет настоящим защитником этого мира. Уж поверь мне — я это вижу.       — Замолкни. — грубо ответил Гудвин. Могущество всегда имеет две стороны. Наша с тобой задача воспитать из нее порядочного человека, что бы она всегда была на стороне добра.       — Завелся! — усмехнулась Уинифред. — Добро, зло. Как будто не знаешь, что все в мире относительно. И не спорь со мной — я живое тому доказательство.       Гудвин умолк, заметив, с каким любопытством слушает их внучка. Он и не догадывался, что помимо прочих талантов, девочка уже научилась читать мысли и теперь прекрасно понимала, какими лживыми и двуличными могут быть люди.       Следующие пара часов принесли много сюрпризов старым волшебникам. После обеда, Уинифред, как и положено было, уложила детей спать и отправилась выполнять не хитрую работу в пансионате. Вернувшись, она обнаружила гневную записку. Под крышей дома полыхало зловещее зеленое зарево, гласящее: Дед — врать плохо, а бабушка — классная ведьма». Она немедленно сообщила об этом мужу, и оседлав метлу, рванула в лес, на поиск детей. О Сейе она мало волновалось, зная какими талантами она обладает. Но та прихватила с собой брата, о котором, возможно, не сможет позаботится.       Летя, сломя голову, она все время думала о внуках, о том, как не смогла понять, что девочка «видит». Этот дар передавался в ее роду через поколения, но она отчего-то не вспомнила о нем.       — Сейя, — кричала женщина, что есть сил, несясь вперед и сметая по пути сучья деревьев. — Сейя, ты еще слишком мала. Ты не справишься.       Ответом ей была тишина.       Ведьма развернулась и полетела в сторону замка, надеясь там отыскать шуструю девчушку. Ах, как же она ошиблась.       Сейя, гонимая жаждой спасти мать, на всех парах мчалась к дому Мерлина, чувствуя, что ее «никчемный», по словам деда, отец, уже практически открыл портал между мирами. Ему требовалась лишь капелька уверенности, которую она, Сейя, вселит в него. Она знала, она чувствовала, она видела. Дети влетели в замок Мерлина через трубу. Удивительное дело, защитные заклинания не остановили их, а напротив, как можно скорее доставили к отцу, колдовавшему в магическом круге по чутким руководством преисполненного мудростью, Мерлина. Однако, старик, не спавший всю ночь, при монотонном монологе Седрика, задремал. Седрик же, не обращая на своего наставника никакого внимания, продолжил коверкать слова древнего текста.       Но в это раз что-то изменилось. Волшебник вдруг почувствовал неимоверную легкость в прочтении текста. Складывалось впечатление, что он не читает его, а рассказывает стихотворение, рифмы которого прежде не мог уловить. Слова, будто вода лились из его уст. И тут же он ощутил некое присутствие кого-то близкого и родного. Две маленькие теплые ручонки обхватили его холодные шершавые руки. Справа от него стояла Сейя, слева — Роберт. Девочка мысленно успокаивала отца.       — Папочка. Ты великий волшебник. — повторяла она слова своей матери. — Вместе мы сможем найти маму.       — Триада? — догадался маг, слыша, как его старшая дочь вторит ему заклинание.       — Роберт.       — Без него никак. — спокойно сказала девочка и показала отцу все то, что недавно открылось ей.