Соперники

      Сегодня по графику у Кристины должен быть выходной, но сменщику необходимо срочно уехать из города по семейным обстоятельствам. Хозяин бара незамедлительно вызвал её на работу и вот, к восьми вечера, она уже выходит из дома. Ей безумно нравится её работа. Для Кристины с подросткового возраста было мечтой работать там, где будет кучу творческой атмосферы, а этот бар самый музыкальный во всем городе. Девушка, конечно по началу боялась, мол, бар и кто знает, что там случится может, а проработав в нем месяц, поняла, что это самое спокойное место.       Помещение было относительно небольшим, чуть правее от входа, в другом конце зала, стояла барная стойка, в основном —столики и то, ради чего сюда приходит каждый —сцена. Стены не были яркими или в каких-то нежных цветах, что полностью испортило бы картину происходящего здесь, они были невзрачного коричневатого оттенка, что делало помещение заметно тусклее. Каждая стена просто кричала о происходящем здесь. По-началу они были абсолютно пустыми, но со временем на них появлялись надписи, а точнее строки из песен тех, кто здесь выступает. Первой фразой, что прочитала Кристина, когда только устроилась сюда, была «Для меня это целая жизнь, для тебя— просто новые песни».       Каждый раз, когда она выходит на работу и занимает своё место за барной стойкой, девушка обращает внимание на те самые стены в поисках новой цитаты, которые зачастую появлялись тут даже от обычных посетителей, когда они услышали песню и она им запала. Бегает глазами по помещению и не находит ничего нового со вчерашнего дня, что для девушки невероятно странным оказывается, а переведя взгляд на стену, что вплотную граничит с её рабочим местом замечает строчку, от которой вчера так плакали все: «Привет. Ну, расскажи мне, как дела? Я так скучал». Что бы она там не говорила о Максиме, как бы плохо не думала о нём, но его песня и то, как он исполнил её, как играл на клавишах и полностью растворился в словах и на сцене: все это вызывало дикий восторг у неё. Человек плохой — музыкант хороший. Об Анисимове так часто говорили и он был полностью с этим согласен, но Трущев всегда начинал отстаивать друга и кричать о том, какой на самом деле он хороший, что безумно забавило всех, включая Максима.       Хотя, если разобраться, человек он неплохой. После разговора с Кристиной сильно ругал себя за то, что купился на её очередную провокацию и накричал, вероятно даже обидел, она же лишь пытается быть сильной и независимой, а в душе, он уверен, этой девочки с каре просто не хватает любви. Максим мог рассуждать насчёт того, почему она такая колючая и зачем кажется злюкой, когда в глазах столько тепла и какой-то боли. Все его домыслы сходились в одно — родители как-то на это повлияли, да и парень, возможно, внес свои коррективы. Понял для себя, что слишком много думает о ней и это очень неправильно.       Сегодня Серёжа позвал его расслабиться и посидеть в баре, где они выступали накануне. Особого желания идти куда-то и опять бухать у него не было, но отказать другу, что всегда помогает и вытаскивает его из самых низов, он не мог. —Макс, ты чего там увидел такого интересного? — сидя за столиком в баре и допивая свой стакан пива, спросил Серёжа. —Ты же знаешь, что в жизни у меня появилась одна истеричка? — вопросом на вопрос. Умно, Максим. Трущев вспоминает этот крик из телефона и злого Макса в его квартире днем и кивает, ибо забыть это он не сможет даже, когда будет глубоко стар, —Она тут, походу, барменом работает.

***

—Как же зовут это прекрасное создание? — мужчина был уже в кондиции и наливать ему больше нет никакого смысла. —Я на работе не знакомлюсь, — она уже настолько привыкла к этим пьяным подкатам, что могла смело давать уроки: «ты бармен, к тебе пристал посетитель, которого самого уже можно ставит на полку бара. что делать?» —Если после работы, — обычно после фразы, что не знакомится на работе, человек уходил к официантке, а этот держится тут, да ещё и за руку её хватает. —После работы я учусь. —Ого, студенточка. Может быть прогуляешь пары где-нибудь со мной? -он тянул её на себя через стойку и Кристина уже сто раз пожалела, когда сказала охране, что они могут не стоять около неё. —Слышь, от девушки отошёл! — классика жанра. Максим собственной персоной. Кажется теперь от него не отвязаться вообще. Кристина стала тянуть свою тонкую руку из хватки этого пьяного мужика, но тот отвлёкся и это было ему не на руку. Максим зря времени не терял и с одного удара выключил незнакомца, —Серый, выноси! — крикнул куда-то назад и парень, что недавно разнес этот бар своим выступлением, потащил мужчину на выход.       Кошелева пыталась успокоиться и часто дышала. Испугалась. Такого с ней ещё не было, да и, надеется, что не случится больше. Она смотрит на блондина, который все так же стоял на месте с невозмутимым лицом и пытался что-то отыскать во взгляде напротив. Да, Кошелева, работа в баре это тебе не картинки в парке рисовать. Дыхание постепенно восстановилось и чувство страха ушло, сейчас, стоя на дрожащих ногах и смотря в серые глаза своего знакомого, она чувствует себя в безопасности. —Даже не поблагодаришь? — садится на высокий стул и кладёт руки на стойку. —Спасибо большое, — из ступора выходит и понимает, что это были самые ужасные пять минут в её жизни, —Что хочешь? За счёт заведения. Виски? Ром? Пиво? Что-то ещё? —Что-то ещё, — произносит парень и на его лице вновь виднеется победная улыбка, —Один разговор, Кристин. —Хорошо, — она соглашается, потому что во всей этой жизненной кашей надо что-то решать, —Нази, я выйду. Подмени пять минуток, -говорит она девушке, которая только что подошла к бару.       Кошелева хватает сигареты из маленького ящика, что стоит где-то в недрах барной стойки, накидывает на себя легкий бомбер и стремительно несётся на выход из этого душного помещения. На улице было прохладно, что удивительно для майского Краснодара, спасло одно—тёплый поток ветра. Девушка выбежала из здания и сразу же села на лавочку, запрокидывая голову назад, ибо работала она на ногах и после смены они ужасно ломили, что хотелось плакать. Максим выходит следом и ловит на себе вопросительный взгляд лучшего друга, с которым столкнулся при входе; Анисимов лишь руки в сторону разводит и плечами пожимает. Рядом не садится, черт знает что у неё на уме, она же и накинуться может. Боится и правильно делает. Удивляется, когда она сигарету между зубами зажимает и зажигалку искать начинает, которую по видимому не взяла. Вдыхает глубоко и глаза закатывает. Максим без слов свою достаёт и прикурить даёт. Вся эта картина с закатыванием глаз улыбку лёгкую у него вызвала, но ни слова не проронил. По карманам шарится в поисках своей пачки и вспоминает, как на столике её оставил, когда увидел, что к девушке это пьяное тело пристаёт, да ещё и хватает. Она так же безмолвно все понимает и свою протягивает. Око за око, как говорится. Отличный у них разговор получается, но шансы, чтобы он не закончился, как их все остальные, возрастает, ибо как можно поругаться молча. —Долго молчать будем? — первой нарушает тишину Кошелева и вот любит же она испортить момент, когда Максим только начать хотел и предложение в голове сложил красиво как-то. —Смысл что-то говорить, если ты орать начнёшь, — вот зачем? Зачем он это говорит? Хотел же нормальным быть. —У меня сил нет орать. И вообще. Какого хера ты стоишь тут надо мной? Сядь лучше, напрягает, серьёзно, -орать сил нет, а повысить голос и сделать вид, что она тут главная, в принципе, хватает. Очень логично, Кристина. —А ты меня не покусаешь? — улыбается тому, что она сама себе противоречит и, возможно ругает за это. —Нет, что ты? Только на рог насадить могу, — опять она за свое любимое дело принялась. —Какой рог? — он реально не понимает о чем все два дня она ему говорит и даже задумывается на тему её адекватности. —Козий. А какие ещё могут быть рога у козы? — верит в то, что говорит и наблюдает за тем, как он рядом садится и, ударяя рукой себе по лбу, выдыхает тяжело. —Че ты мне про эту козу второй день задвигаешь? Я вот просто понять не могу. —Ой, у Максика проблемы с памятью, ну ничего, мы козы—существа не гордые, я напомню, — подскакивает с лавочки и над ним встаёт, сверху вниз смотрит и рассказывает все, как было, когда она из этого долбанного спортивного зала вышла и удивлённый взгляд на себе ловит, мол, он не понимает ничего. —Ты нормальная вообще? С чего ты взяла, что это про тебя было сказано? У тебя привычка что ли такая тупая: выдерать фразы из контекста и на себя примерять? -он старался не кричать, но все пошло не по плану и со стороны этот разговор был больше похож на семейные разборки, нежели на разговор людей, которые знакомы два дня, —Я так понимаю, что на нормальное общение ты не настроена, ну или не способна. Ну окей. Прости.       Она смотрит как он стремительно заходит в бар, а спустя мгновение выходит обратно и, накидывая капюшон своей чёрной толстовки, уходит в противоположную сторону. Кристина, кажется, только сейчас понимать начала, что у неё жёсткие проблемы с умением держать язык за зубами, но когда это начало происходить, она не понимала от слова совершенно.       Кошелева всегда была девочкой, которая и слова поперёк не скажет. В детстве было невероятно сложно в общении с другими ребятами. В то время, пока они гоняли мяч на поле, что напротив дома, она рисовала вид из окна, пейзажи, со временем научилась рисовать людей. Одноклассники часто спрашивали у неё, почему та не гуляет, а маленькая светловолосая девочка после этого уходила в себя. Сложно жить в непонимание и порой это просто невыносимо. Сейчас же она может на одно слово ответить десятью и вечно цепляется за какие-то нелепые фразы.       Смотрит Анисимову вслед до тех пор, пока его силуэт не скрывается за поворотом, а из бара не выбегает его друг, который к ней подходит слишком резко и неожиданно. Говорит что-то и руками размахивает. Эмоциональный парень, который за Максима, как показалось, убить готов. Она его не слушает, но кивает зачем-то, скорее в знак того, что поняла, хотя нихера этого не происходит. Тот за блондином устремился, а Кошелева вспомнила, что у неё сегодня рабочая смена, на которой она уже двадцать минут отсутствует, а не обещанные пять. —Блин, Кристин, куда ты пропала? — казашка, что на замену осталась. —Прости-и-и, — сделала лицо, которое просит прощение и снимает бомбер, кидая его под барную стойку и принимается нервно протирать поверхность. —Кристин? Всё в порядке? -Назима это тот самый человек с огромным жизненным опытом, который может помочь разрешить любую, даже самую сложную, проблему, —С родителями поругалась? Паша? — она знает абсолютно всё о Кошелевой и неоднократно помогала девушке. —Я с ним рассталась, Назим. Я, действительно, очень сильно устала жить с этой болью, когда тебя обвиняют за то, чего ты, по сути, не делала. Ты же понимаешь меня? — оглядывается по сторонам и понимает, что никто не желает подойти к бару, садится на низкий стул и руками цепляется за волосы.       Назима её понимала, как никто другой. Девушка за двадцать три года смогла это все пережить. У неё в жизни было все точно так же, как и у двадцатилетней Кристины, только вот ребёнка, в отличии от казашки, у Кошелевой не было. Ренат, так зовут бывшего парня Назимы , постоянно унижал девушку перед своими друзьями, ругался с ней на людях, обвинял в измене и периодически поднимал на неё руку. Узнав, что беременна, девушка решила, что он имеет право знать об этом, но сказать лично не было возможности — он был в армии. В ответ за это радостное сообщение, что они станут родителями, пришло то, которое было удалено в первую же минуту после получения, но в голове осталось надолго и до сих пор всплывает в памяти. «Поздравляю. Будьте счастливы. Уж не знаю с кем ты там его наебала, но он точно не мой!» —Понимаю, малыш, — присела рядом и подняла на неё свою голову, —Ты очень красивая девушка, хорошая, терпеливая и помни, что обязательно найдётся тот с кем ты будешь чувствовать себя в безопасности. Слышишь? —Да. Тот парень, с которым я ушла, -предложения не формировались, в голове была каша, —Учусь с ним в одном институте. Я, в общем, не знаю зачем кричу на него постоянно, а у него взгляд такой… Назим, на меня так не смотрел никто никогда. —И? Надо с ним поговорить. Он, кстати, очень даже симпатичный, — говорит она и видит как на лице подруги появляется улыбка, —Где он? —Я накричала. Он накричал на меня и ушёл куда-то. —А чего ты ругалась-то? — казашка знает, что Кристина просто так кричать не будет, поэтому в голове как-то смутно рисовалась картина всего произошедшего. —Потому что дура. Я теперь не знаю чего делать. Это, знаешь, что-то странно. Он меня дико бесит, но, когда он где-то рядом и я его вижу, то мне сразу спокойно становится. —Кто был неправ в этой ситуации? — Кошелева без слов показывает на себя, —Знаешь как с ним связаться? — кивает, —Значит иди и прямо сейчас попроси прощения за свои дурацкие крики и упрёки.       Недолго думая, Кристина накидывает на себя все тот же бомбер и выходит на улицу, ища его номер телефона в исходящих. Материться, когда ей звонит Паша и сбрасывает. Она сейчас не хочет говорить с ним, но это обязательно сделать в ближайшее время. Листает дальше и снова вызов. Принимает. Только вот зачем? Если после очередных упрёков и криков, что она шлюха и не может дождаться парня из армии, что кидается на каждого встречного и вообще самый отвратительный человек, что встречался в его жизни. Ей больно. Она любила и из последних сил старалась терпеть, но ведь терпению приходит конец, как и её любви к нему. Она плачет, не может даже вздохнуть, но продолжает искать номер Анисимова и через боль вздыхает, когда взгляд падает на знакомые цифры.       Гудки. Он не берет трубку. Правильно делает, что поступает именно так. Знает, что она просто так не позвонит и разговор опять закончится криками. Механический женский голос переадресовывает её на голосовую почту. Кошелева не сдаётся, она же сильная, набирает вновь. Такая же ситуация. Так четыре раза, пока гудок обрывается и она слышит голос Максима. —Забыла что-то сказать? — он говорит спокойно и слышит, что она плачет, уверен, что не из-за него и понимает, что он последний человек, которому она позвонит, —Крис? Ты чего? —Прости меня. Давай дружить, а? —Ты невыносимая. —Согласен? Кстати, у тебя больше нет соперника, — выдыхает громко и слышит короткое и вопросительное: «ммм» в динамик, —Я с парнем рассталась. Ну так что? Друзья? —Ну раз так, то давай попробуем. Только обещай, что орать не будешь, — смеётся и на рукой слезы с щёк смахивает и в улыбке расплывается, —Ныть тоже не будешь. Поняла меня, м? —Приезжай в бар. У меня смена скоро заканчивается, а домой идти одной страшно, -сама от себя такой решимости не ожидает, но парень соглашается и она сбрасывает вызов.       После очередной истерики этой девочки-войны, Анисимов решил, что больше не позволит себе вообще когда-либо приближаться к ней. Она, как эмоциональный вампир, выжимает из него всё и, наплевав на всё остальное, оставляет его, словно жертву. В тот момент у него, действительно, не было ни сил, ни желания объяснять Кристине, что речь в том разговоре шла совершенно не о ней и это лишь глупое стечение обстоятельств. Он всегда так решил свои проблемы —уходил, хотя сейчас ему казалось, что это ошибка и нужно было остаться. Трущев догнал его за поворотом, когда Анисимов спокойно направлялся к магазину, где алкоголь, который сейчас необходим, можно было купить в независимости от времени суток. Тогда друг сказал ему, что бухать —не выход и нужно что-то решать, а решать проблемы для Максима за гранью фантастика. Стоя на балконе своей квартиры и прикуривая очередную, он кинул взгляд на мобильный, где на дисплее горело её имя. Да, он оставил её номер телефона в своих контактах. Гордость давила на него и не позволяла ответить на звонок. Сейчас бы Серёжа дал отличный совет, он ведь проучился в институте на психолога два года, а потом его отчислили за систематические пропуски. Но Анисимов в квартире был один. Один пропущенный, два, три. Не выдерживает и отвечает. Прокручивают в своей голове, что её работа в баре опасна и, возможно, что-то случилось, раз она совершает звонок за звонком.       После разговора с Кристиной, на душе стало теплее, а в голове всё стало раскладываться по полочкам. Предлагает быть друзьями, но в то же время говорит о том, что у него больше нет соперника в лице её парня. Какая же она все-таки противоречивая девушка. Набирает другу, который уже наверняка спит, но Анисимову на это совершенно наплевать, ему нужен совет, иначе он точно сойдёт с ума с этой Кристиной, у которой настроение меняется по щелчку пальцев. —Макс, ты оторвал меня от важнейшего дела, — сбитое дыхание выдаёт это самое дело и парень начинает смеяться, —Что там у тебя? Бухаешь что ли? Чего ты ржёшь? —Через час я возвращаюсь в бар. —Отлично, а ты знаешь, что он через час уже закрывается? Ты вроде не бухой, ну если по голосу. —Кристина рассталась со своим парнем. Звонила мне. Я трубку не брал, потом сдался и ответил. Она плакала, Серёг. Мне, честное слово, захотелось набить ебало этому пареньку, -он не врал, —Она предложила быть друзьями и попросила встретить после работы, мол, страшно одной идти. —Она конченная, Макс. Прям, как ты. Вы идеальная пара, правда! -Трущев в душе был рад за друга, потому что знал всё, что за эти два дня Кристина сделала с ним. Анисимов влюбился, но открыто не говорил об этом другу, но все поступки и горящие глаза, во время разговора о ней, просто кричали об этом. —Да пошёл ты, Серёжа. Чего со мной? —Влюбился, Макс. Не отрицай это хотя бы себе. —Да я и не отрицаю. Я как представляю, что сейчас у неё в душе, то хочу эту боль себе забрать, а она спокойной было. —Действуй, Анисимов! Ты же помнишь, что важнее любви в этом мире ничего нет? Прижми её к себе и покажи, не говори, а покажи, что ты не бесчувственная мразь. —Психолог ты, конечно, хуевый, но друг ты просто охуенный!       Минутная стрелка на часах, что висели на стене в комнате, двигалась мучительно медленно. Максим прокручивает в голове сотни вариантов исхода встречи с ней и тут, ведь, не угадаешь, ибо она может вытворить что-то за пределами его фантазии. Закончиться спокойно и красиво, точно, нет никакой возможности, ведь эта девочка-катастрофа в любой момент может стать ураганом. Анисимов надеялся на то, что после столь эмоционального выброса, она успокоится и станет слабее, помогая ему поверить в себя. Устало плетется на кухню, дабы налить стакан воды. На половине пути из кармана его спортивных штанов доносится звук входящего сообщения.

бар закрывается через десять минут. я выйду через пятнадцать. не передумал ещё? от: Кристина-истеричка

не передумал от: Вы через десять минут буду около входа. надеюсь, что ты на меня не накинешься) от: Вы

смотря, что ты подразумеваешь под «накинешься»… от: Кристина-истеричка

полегче, подруга) от: Вы

да я лёгкая. вот увидишь, ДРУГ от: Кристина-истеричка

      Касса сдана, чаевые в кармане смотрит на часы и понимает, что бар закрыт уже десять минут, а она ещё здесь. Машет рукой в знак прощания и выходит, оглядываясь вокруг. Никого нет—не пришёл. Достаёт из кармана помятую пачку сигарет, ибо нечего раскидывать свои вещи, чтобы на них никто не сел. Прикуривает, наполняя лёгкие этим ядом и выпускает отправленный воздух вверх. Ещё раз смотрит на время и оглядывается по сторонам, в надежде увидеть хотя бы одного человека, но все тщетно. Разочаровывается и решает, что нужно идти домой, ибо завтра все-таки её смена, а в институте задали много домашней.       С наушниками всегда спокойнее. Она вставляет их в телефон и включает музыку, заметив, что зарядки осталось слишком мало и едва хватает на одну песню. Лучше так, чем вообще в тишине. Кошелева с детства боится одна на улице находиться. Детские травмы, скажем так. Доходит до поворота и в очередной раз поворачивается назад: то ли в надежде увидеть его, то ли в очередной раз убедиться, что на неё наплевали. Ускоряет шаг в сторону дома, ибо никого она, как и думала, в ночной темноте не разглядела.       Из-за угла старого дома, который уже лет пять пытаются снести, выходит парень, слегка пошатываясь, и направляется к ней. Он прикрывает лицо рукой, но в кромешной тьме неосвещенной улицы, разглядеть кто это было невозможно, да и он вдобавок ко всему был в капюшоне. Что ж, Кристина, вот ты и один на один со своим страхом. Телефон предательски пищит и выключается. Вокруг никого. Да и кричать о помощи нет никакого смысла. —Кристин, прости, что опоздал, — парень подходит ближе, когда её сердце уже совершало невероятно быстрые толчки, —Непредвиденные обстоятельства.       Он убирает руку с лица и чувствует как из носа продолжает течь кровь, падая на асфальт. Кошелева переводит взгляд на его руки, костяшки которых сбиты в хлам. —Что случилось? — внутренняя паника, которую не хочется выпускать наружу. —-Сигаретку стрельнули, — грустно улыбается он и заглядывает ей в глаза. —Пойдём быстрее, надо кровь остановить и руки обработать! — да ей надо было в медицинский поступать с такой наклонностью всем помочь, —Я тут живу недалеко. Надо всё быстренько сделать. —Я не могу быстренько. Меня это, как мужика, унижает, — пошлый тон парня успокоил её и заставил улыбнуться. —Ты точно придурок. Пошли!       Она потянула его за рукав толстовки и шла настолько быстро, что сама удивлялась себе. Он что-то бубнил себе под нос, но его было не слышно. Сейчас Кристина была сконцентрирована на другом —срочно попасть домой. Подходит к родному подъезду и ищет ключи, которые постоянно провалились в рваный карман, что она постоянно забывала его зашить. Находит и стремительно поднимается на нужный этаж, постоянно поворачиваясь назад, чтобы Анисимов был рядом. Этот чёртов замок заедает в самые отвратительные моменты и сил её больше нет это терпеть, ведь он не поворачивался в очередной раз. Кошелева начала психовать и долбить в дверь, наплевав на то, что её подруга уже давно спит. —Успокойся, все нормально. Кровь не идёт уже, — ловит её руку и заглядывает в глаза, в уголках которых скопились слёзы. —Прости, это всё из-за меня.       Слезы предательски катятся по щекам и у неё начинается новая истерика. Он вспоминает совет, данный Трущевым и, кажется, самое время им воспользоваться. Максим сгребает её и прижимает к себе. Она утыкается носом в его грудь и спустя две минуты дыхание становится ровнее и истерика отступает, оставляя сбитое дыхание и мокрые следы на его толстовке.