Будьте снисходительны, Хиджиката-сенсей

Больше, чем сигареты, Хиджиката любил только майонез. К женщинам его никогда особо не влекло, опыт был, но он не принес ему счастья, лишь неловкость и смущение. Да и к мужчинам его не влекло: он думал, что мог путать чувства уважения и восхищения с симпатией, поэтому быстро отметал эту самую симпатию. Были, конечно, исключения среди представителей мужского пола. Волевые, сильные, со спокойным умным взглядом, лёгким высокомерием и статностью, те, от которых что-то между сердцем и солнечным сплетением Хиджикаты сжималось. Но назвать себя геем он никак не мог. И услышать такое от ученика, классным руководителем которого был сам Хиджиката, от этого несносного ребенка, который спит на уроках, толком не ходит в школу, огрызается, ведёт себя по-хамски и вообще... Неудивительно, что взгляд Тоширо чаще всего был обращён на него, с таким то поведением, разве могло быть по-другому? Ну да, он дольше необходимого задерживался на широких округлых плечах, на крепкой груди, на длинных, аккуратных, но сильных пальцах, на ногах, которые слегка обтягивали брюки, на тонких губах... На весёлых торчащих прядках серебристых волос... А что в этом, собственно, такого?.. Гнев Хиджикаты сошел лишь через пару минут после ухода Гинтоки и лишь тогда пришло осознание, что он, о господи, ударил ученика по лицу. Мужчина сел, желая закурить, но тут же остановился, подумав, что все это добром точно не кончится. Весь оставшийся день Гинтоки провел в унынии, думая о том, что все же перегнул палку. Он, конечно, немного злился на сенсея, щека все ещё горела, удар пришелся довольно сильный, но это напоминало юноше, что ситуацию стоило бы исправить. Такого вот он точно не хотел. Только к вечеру Саката осознал, что целый день его ум занимали лишь мысли о сенсее, и он не на шутку забеспокоился, что же тогда будет дальше, если уже сейчас все настолько плохо. Гинтоки ложился спать, думая, что завтра лишь попросит прощения и совсем отстанет от сенсея. Однако, все произошло не так, как планировал Гинтоки. А Хиджиката вообще сделал то, чего ученик никак не ожидал. Сенсей лично пригласил юношу в кабинет, попросил прощения за то, что приложил к нему руку, и, мало того, позвал Гинтоки поужинать сегодня вечером! Конечно, в качестве извинения. – Такое поведение совершенно непозволительно для меня, как для учителя, поэтому, если ты не против, я бы хотел прийти к взаимопониманию. Надеюсь, что ты не против. – Знаете, Хиджиката-сенсей, я никогда не слышал, чтобы учителя такими способами заглаживали свою вину... – Гинтоки, совершенно ошеломлённый, смотрел на мужчину глазами, полными непонимания. – Ты просто скажи, согласен или нет. – Хиджиката вздохнул, устало потерев рукой затылок. – Я... Конечно я согласен... Вот только... Не могу понять, в порядке ли это вещей... – Слушай, тебя серьезно это заботит? – Хиджиката вспылил, подошёл к Гинтоки и ткнул пальцем в его грудь, – Сегодня, в восемь вечера, на станции Х, без опозданий. Если все понял, уходи. Тоширо вытолкал обескураженного ученика из кабинета, закрыл дверь на ключ. Он сложил ладони у лица, как при молитве, и спросил куда-то в потолок: "Боги, что же я творю?". После этого Хиджиката ещё долго думал о том, насколько же твердые у его ученика грудные мышцы. Гинтоки все ещё полностью ошеломлённый брел по коридору, почесывая макушку. Он понимал, что был какой-то в этом подвох, но решил не заморачиваться и просто пустить все на самотёк. Они встретились там, где договаривались и прежде чем куда-то пойти, долго ругались, какое выбрать место. Хиджиката хотел поесть нормальной еды, Гинтоки требовал сладкого, поэтому предлагал кафе. В итоге выбрали нейтральное место – сошлись на рамённой. Гинтоки с отвращением наблюдал, как Хиджиката свою тарелку лапши заливает майонезом. Никто из них не решался прервать неловкое молчание, но сенсею все же пришлось сделать первый шаг. – Скажи, по мне действительно так заметно что я... Ну... Будто бы гей? – Хиджиката шептал, боялся, что его кто-нибудь может услышать и не смел поднять на Гинтоки взгляд. – Так это правда?! Вы гей?! – Саката шёпотом, но вскрикнул, так что близлежащие посетители подозрительно покосились на него. Тоширо зашикал на него, покрутил пальцем у виска, намекая на то, что он идиот. – Это не правда! Наверное... В общем, не это сейчас важно!! Я хочу узнать, с чего это ты так решил? – Да я... Просто пошутил, вообще-то. – Гинтоки пожал плечами, – Не вижу смысла лепить ярлыки на людей, но, не будь вы натуралом, у меня было бы больше шансов. Юноша с безразличным видом приступил к своей лапше. А до Хиджикаты долго доходило, что же имел ввиду его ученик. За осознанием последовали ярко-красный румянец, смущение, да и вообще чувство стыда. – Сенсей, а может, переспим? Так и проверим гей вы, или нет. – бесстрастно объявил Гинтоки. Тоширо подавился лапшой.