Пятеро в молчании

      «В пятницу, 25 августа, на территории немагической части Лондона, в переулке Сохо было обнаружено тело двадцатидвухлетней волшебницы Софи Палмер. По сообщениям пресс-центра департамента магического правопорядка, на девушку совершено нападение неизвестным волшебником, на теле погибшей обнаружены следы магического воздействия. Следствие ведут детективы департамента правопорядка.       «Расследованием занимаются знающие своё дело детективы. На данный момент подробности не могут быть озвучены в интересах следствия», — заявил глава отдела обеспечения магического правопорядка Гарри Поттер, под чьим началом состоит специальный следственный отдел, который занимается гибелью мисс Палмер. Расследованием занимается небезызвестный Драко Малфой, попавший во внимание прессы в связи с появлением на Осеннем балу в компании Гермионы Грейнджер. Мистер Малфой состоит на службе в специальном отделе департамента, созданном, по заявлению министра магии Кингсли Бруствера, в качестве эксперимента. Как ранее было заявлено, мистер Малфой получил должность в рамках программы реабилитации пострадавших от действий группировки «Пожиратели смерти», к которой он прежде имел самое прямое отношение вместе со своим отцом Люциусом Малфоем. «Восстановление привычного нам с вами мира и предотвращение повторения печальных событий восьмилетней давности — вот основные задачи новой политики Министерства Магии. Но воссоединить магическое сообщество, расколотое после войны, мы можем только общими усилиями, упорным трудом и сотрудничеством. Программа реабилитации для пострадавших от действий группировки «Пожиратели смерти» — одно из множества планируемых и уже реализованных направлений нашей работы, как и создание и существование специального следственного отдела. На данный момент отдел успешно функционирует и включает в себя и волшебников, и представителей правопорядка из немагического сообщества. Обмен опытом, выстраивание дружеских отношений и доверие — основная цель этого эксперимента. Всё это главным образом желание объединить усилия магического и немагического сообществ в борьбе против преступности смешанного характера, помощь и поддержка тех, кто в этом нуждается, несмотря на наши различия», — заявил министр в недавнем интервью.       Но несмотря на усилия Министерства Магии и министра в частности, убийство волшебницы не стало единственным происшествием, которое встревожило общественность. Независимый журналист Шарлотта Райн установила, что всё ещё не поймана группа лиц, которые совершали набеги на банки в немагической части Лондона. По-прежнему неизвестны ни личности грабителей, ни то, как именно им удаётся проникать в помещения, но установлено точно, что как минимум один из них имеет волшебное происхождение. Напрашивается логичный вопрос: по какой причине на протяжении трёх месяцев преступники не были пойманы? Складывается впечатление, что департамент не в состоянии поддержать делом громкие слова министра.       Принесёт ли плоды и не станет ли помехой обещанному спокойному миру новая политика Министерства Магии — ещё предстоит узнать. Мы будем тщательно следить за развитием событий».       — Что скажешь? — осторожно спросила Лола, пока я продолжал пялиться в газетный лист. — Ни про Стюарта ни слова, ни про Тейлора… Странно, правда?       Часы показывали почти одиннадцать, и в столовую потихоньку стекались сотрудники. Кое-кто тоже читал газету.       — Видимо, пока не прознали. Ты ведь знаешь, как работает «крысиный отдел». У них всегда всё схвачено.       Похоже, Грейнджер знала, о чём говорила, рассказывая о вездесущей Шарлотте Райн. «Пророк» такого не напечатал бы, а эта дамочка явно настроилась поднять шумиху. То, что нападение на Стюарта и смерть Тейлора не упомянули в статейке, волновало меньше всего. Так даже лучше.       Судя по реакции Лолы, она не обратила на это внимания, но я же между строк прочитал совсем иное: чуть ли ни прямое заявление о творящихся внутри департамента странностях, из-за которых всё ещё не пойманы преступники. «Крысиный» отдел, конечно, вплотную занят расследованием смерти Тейлора, никаких сомнений. Но как скоро они поймут, что дело гораздо глубже, чем можно предположить? Что внутри отдела есть шпион? Впервые я подумал, что это обстоятельство может навредить поискам, которые ведёт Грейнджер с командой. И что будет, если «крысы» прознают про тайное расследование?       — Что показали камеры на парковке? — снова заговорила Лола. Чуть наклонившись вперёд, она прошептала: — Ты же хотел заняться делом Стюарта.       — Ничего не показали. Они уже целый месяц не работают.       Я огляделся. Казалось, что Форд может выпрыгнуть из-за любого угла и потребовать ответа не только за недавнюю грубость, но и за очередное нарушение его приказа.       — Но я только что ходил в хранилище вещдоков. Тип, который там работает, сказал, что у них всё тихо. Только месяца полтора назад его напарник забыл запереть дверь в конце смены, но сам отрицает это.       Ещё спросил, как можно проникнуть в хранилище, если там никого нет, но Лоле это знать не нужно. Впрочем, ответ был однозначным: никак.       — Так ты думаешь, что на Стюарта напал тот, кто…Тот, кто был в хранилище в тот момент? — Она заправила короткую прядь за ухо и расширила глаза.       — Не думай об этом, ладно? Ты к нему ходила? Новостей нет?       — Меня не пустили, — мрачно отозвалась Лола. — Пока не пришёл в себя, смысла нет. Я ведь ему не родственница.       — Я сказал, что у него есть сестра и ей надо сообщить.       — Думаешь, он будет в порядке?       — Разумеется, будет. Куда ему деваться?       — А мисс Грейнджер, кстати, знает, что ты вознамерился сам заняться этим делом? — сказала она, отпив кофе. Глаза сощурились до узких щёлочек.       — Я должен спрашивать разрешение?       — Она вчера сказала, что делом Стюарта будет заниматься отдел внутренних расследований. — Лола пожала плечами. Выглядела она так, будто сама отдала такое распоряжение.       — Чёрт возьми, ну прости ещё раз, что не рассказал про Стюарта. Я просто не успел, было много дел.       — На всё у тебя есть отговорки, мистер Малфой. — Она покачала головой. — Было бы мило, если бы ты сам сказал, что нашли моего парня. Ты ведь первый узнал?       — Моргана тебя побери, так он твой парень? — Я усмехнулся, а Лола порозовела. — А слово на букву «л» вы ещё друг другу не говорили?       Она замахала руками — я еле увернулся — и чуть не пролила свой кофе.       — Остряк! — фыркнула Лола и встала. — Пойду-ка я работать. А ты будь осторожнее, ладно?       Я кивнул, и она ушла, оставив газету. Видела ли эту статью Грейнджер и остальные? Уже прошло достаточно времени, и она давным-давно должна была дать о себе знать. Вернее, о том, что смогла накопать в музее. Я от всей души надеялся, что мы не зря мотались в Брэдфорд.       Но всё же не только это занимало голову. Вчера я поцеловал женщину, которую недавно ненавидел всеми фибрами души. И всё думал: каково ей будет взглянуть мне в глаза? Ещё пару часов назад ни капли не сомневался — либо она потребует забыть обо всём, не преминув добавить, что поцелуй был ошибкой, либо вовсе сделает вид, что ничего не случилось. Но после того, как она пролила целый океан слёз, после всего сказанного и сделанного, Грейнджер снова удивила.       Я будто всё ещё там, в сегодняшнем утре. Грейнджер, сонная, плотно кутаясь в пальто, сидит на веранде гостиницы за утренней чашкой кофе. Ветер треплет непослушные кудри, подбрасывая вверх.       «Я ни о чём не жалею, Малфой».       Улыбка, прикосновение к плечу на прощание. Она ушла, сказав, что нужно привести себя в порядок перед визитом в музей. Глаза её были красными. Похоже, Грейнджер проплакала всю ночь. Всё ещё казалось странным, что она рассказала о родителях, о страхах, о том, что на самом деле творится в голове. Но насколько же нужно быть сильным, чтобы предстать перед другим настолько слабым?       Я опустил взгляд на газету.       «Расследованием занимаются знающие своё дело детективы».       Поттер, который однозначно дал понять, что наши с Грейнджер отношения должны держаться в рамках рабочих, оказался прав. Наверняка не только эта журналистка размышляла, что министр слишком зациклен на желании объединить расколотый после войны мир. Об этом не говорилось прямо, но наверняка многие, прочитавшие статью, поняли намёк: Министерство слишком уж рьяно бросилось на помощь семьям Пожирателей. Причина, по которой я оказался втянутым в программу, кристально понятна — никто из вышестоящих не хочет, чтобы общественность решила, будто влияние Грейнджер, как героини войны и не последнего человека в департаменте, посодействовало моему назначению. «Бывший Пожиратель смерти имеет доступ к важным сведениям благодаря связи с героиней войны!» — стоило бы написать именно так, просто и понятно. Но моё положение нуждалось в объяснении; оставалось только удивляться, насколько быстро оно нашлось. Они правда верили, что всё пройдёт гладко? Хорошо, что мне хватило ума не постучаться вчера в двери Грейнджер на глазах у Шарлотты Райн.       Газета радости не принесла, но подкинула пару новых мыслей. Как бы то ни было, убийца Софи Палмер всё ещё не найден, а обсуждение с Грейнджер разговора с Наземникусом навело на мрачные выводы. Всё же выставить наблюдателя у дома Алексии не было лишним. Если она помогает брату, то глупо пытаться снова говорить с ней, давать понять, что её слова не внушили доверия. Пока что я не мог придумать никакого другого объяснения, куда бы мог податься Остин. К кому, как не к сестре, будучи отвергнутым Элисон, единственной, кто мог бы ему помочь? Отчасти я понимал её нежелание лезть в дела минувшего. Все эти годы страх заставлял Элисон молчать о том, что она видела в день Рождества шесть лет назад в доме несчастной Аллин Солсбери.       Я думал об этом по пути в отдел по связям, чтобы передать наркоотделу информацию, полученную от Кэти и Люси. Они действительно помогли, и данное обещание нарушать не следует — неизвестно, как повернутся события в будущем, терять доверие таких полезных союзников нельзя. Грейнджер не поддержала меня, считая предприятие опасным. Но вряд ли стала бы отрицать, что полученная информация того стоит.       Обратно я шёл с мыслью, что Форд только и ждёт удобного случая наскочить. Но коридор пустовал, а начальника отдела нигде не видно. Ещё на подходе к своему кабинету приметил, что в щель между дверью и косяком кто-то успел сунуть конверт. А когда увидел, от кого послание, то понял: мысли по поводу расследования смерти Тейлора оказались верны.       Зайдя в кабинет и плотно закрыв дверь, распечатал конверт и узнал, что «агент Картер из отдела внутренних расследований вызывает детектива Малфоя на беседу по поводу расследования убийства детектива Генри Тейлора, в пятницу, в десять часов утра, в Министерство Магии, уровень два, кабинет двести первый». Я не сомневался, что рассуждения неизвестного агента Картера пошли примерно той же дорогой, что и мысли Грейнджер: бывший Пожиратель смерти — лучший подозреваемый. Дисциплинарная комиссия и множество публичных ссор в прошлом наверняка тоже сыграли роль. Догадывается ли он, что у них под носом что-то творится? Или сам в этом замешан? Идея дурацкая, но стало не по себе. Никому нельзя доверять.       Я оглядел пустой кабинет, стол Стюарта. На спинке стула — его куртка, которую я сам туда повесил, когда вытащил документы. Будто напарник в полном порядке и просто вышел на минутку, поболтать с Лолой или покурить, и вот-вот вернётся. Но нет. Его сбила машина, и теперь он в Мунго, а я не могу придумать ни единого контраргумента мысли, что это моя вина. Если бы он узнал всё сразу, смог бы избежать опасности? Возможно.       Неужели на него и правда напала Нэнси? Женщина, в которой нет никаких загадок? С которой я засыпал и просыпался на протяжении года? Нельзя сказать, что вникал в её болтовню или был особенно внимателен. Поэтому что-то упустил? Чего-то не увидел? Почему она не попросила помощи, если ввязалась в неприятности? Я бы не отказал ей, и Нэнси знает это. Должна была знать. Может, оттолкнула категоричность в отношении поисков убийцы её отца? Но мне пришлось так поступить, потому что не хотелось помогать закапываться в делах прошлого. Не хотелось, чтобы она сама жила прошлым. Но Нэнси не могла, а может, просто не желала перешагнуть тянущую назад идею. Я был невнимателен, но зато искренен, и не только в этом вопросе. Но надо признать, что искренности никак не противоречит равнодушие. Искреннее равнодушие, если угодно. Нет ничего проще, чем быть честным с тем, на кого плевать. Нет, не так грубо, но стоит взглянуть правде в глаза. Будь я чуть внимательнее... То не упустил бы важных деталей?       Что уж тут говорить, Нэнси вкладывалась в эти отношения гораздо больше меня. Может, она влюблена? Раз мирилась со всеми недостатками, коих, увы, намного больше, чем хотелось? Эдакая «любовь на одного», когда одному партнёру необходимо куда-то девать свою любовь, а другой просто позволяет любить. Любить, делать для него все те особенные вещи, которые сопровождают обычные отношения. Приносить кофе в постель, к примеру, или ещё что-то в этом духе. Я не чувствовал себя подлецом. Ну, может, редко, очень редко. Но и Нэнси была поставлена в известность о том, что я мог ей дать. И ни о какой любви, конечно, речи не велось. Как можно говорить о подобном, когда отношения строятся на чисто деловой договорённости: не спать с другими и просто приятно проводить время.       Тело никак не отреагировало на возникший перед глазами образ обнажённой Нэнси. Что ожидаемо, и дело не в Грейнджер или тех возможностях, которыми я вчера не воспользовался. Непоколебимая самоуверенность во всём, чего бы то ни касалось, множество раз выходила мне боком, и даже мысль, что это может повториться, превращала Нэнси в незнакомку, от которой ничего хорошего ждать не приходится. Наверняка были какие-то знаки, вскользь сказанные слова, которые должны были насторожить. Но я ничего не заметил. Выходит, нельзя доверять даже самому себе?       Если рассудить здраво, то Нэнси могла стать идеальным шпионом. У неё есть доступ ко всей информации в отделе, Форд ей доверяет, через неё проходят все дела. Как просто подслушать, подсмотреть, открыть нужную папку и сделать копию, а после отдать тому, кто за всем стоит. Нотту? Возможно. Но зачем Тео мстить за арест отца спустя столько времени и устраивать ограбления? Чтобы выманить обидчика? Но он не мог знать, что именно Тейлору дадут это дело. Как и не мог узнать, что он арестовал его отца. И как с этим связаны хранилище и Стюарт?       Я допускал, что Тео и Нэнси знают друг друга. Оба чистокровные, и наверняка их семьи пересекались. Но как, чёрт возьми, Тео смог убедить её так рисковать? И главное: зачем ей помогать мстить за Нотта-старшего. Это слишком сложно, слишком наигранно, и по опыту я знаю, что в таких случаях всё обстоит куда проще, а ответ лежит на поверхности.       Разговор с Грейнджер в доме у Поттера, когда её посетило озарение, может оказаться истиной. Стоит поменять угол обзора, смахнуть лишнее, и дело предстанет в другом виде. Настоящие цели ограблений и убийства скрываются под пышной бутафорией из множества бессмысленных деталей. Это разумно, пусть другие из команды не восприняли эту идею как нечто особенное. Никто в ходе ограблений не погиб, но они произвели фурор. Теперь Министерство со всем департаментом правопорядка в придачу только и думают о том, как поймать грабителей, уладить дело с маглами и попытаться не устроить третью магическую войну на фоне новых веяний; вряд ли многие рады, что семьям бывших Пожирателей хотят дать шанс на исправление. Тут уж я вынужден признать, что моё появление действительно лишнее, только обострило вопрос.       Но всё же: чего именно Тео или кто бы то ни было добивался, я искренне не мог понять. Работы проделано немало, всё просчитано до мельчайших подробностей. Наверняка тут таится что-то важное. Но что? Я всё думал, чего бы мне хотелось на месте Тео и ему подобных. Может, потому, что подспудно понимал — моё положение среди волшебников вряд ли когда-то переменится с шаткого на более уверенное.       Понимание порой становилось невыносимым бременем. Меня ничто не держит, как и мать, которая воспользовалась шансом. Вчера Грейнджер спросила, почему я остался. Причина была дурацкой. Уехать — не значит проявить слабость. Настоящая слабость в неспособности признать, что бегство стало бы верным решением.       Я присел на край стола, сунув конверт с вызовом на беседу в сумку, которая валялась тут же. Часть содержимого вывалилась наружу. Смятые клочки бумаги, ручки, несколько десятифунтовых бумажек, которые покоились на дне — за выигранный у Стюарта спор. Целый год мы провели бок о бок, но никогда бы не подумал, что его будет так не хватать. Его дурацких шуточек. Нравоучений. Привычки курить в машине. Неужели он поплатился за то, что оказался не в то время и не в том месте?       Я остро чувствовал, что важно понять не «как?», будь то ограбления или убийство, а «зачем?», и надеялся, что ответ из Визенгамота сможет объяснить подправленный рапорт. Дело давнее, этим объяснялись долгие поиски. Судов в послевоенное время было множество, а бумаг ещё больше, но надежда, что ответ среди кипы старых документов всё же отыщется, не угасала. Он та ниточка, которая сдвинет дело с мёртвой точки; иных мыслей пока себе не позволял, чтобы не отчаяться.       Слева мелькнула яркая вспышка. Я обернулся, удивившись. Небо целое утро стояло затянутым тучами, и солнечному блику взяться неоткуда. И ещё до того, как успел сообразить, в чём дело, на стол опустилось призрачное, окутанное блестящей дымкой нечто, оказавшееся маленьким существом. И только я успел понять, что зверь был Патронусом, как он встал на задние лапы и раздался голос Грейнджер:       — Дуй в Министерство, есть дело!       Зверь растворился, и ещё миг в воздухе витала серебряная пыль. Я попытался собрать мысли в единое целое. Надо будет узнать, что Грейнджер думает по поводу вызова на беседу с агентом Картером. Она вела наблюдение за мной и Стюартом и могла бы, конечно, подтвердить, что ни к похищению Тейлора, ни к его смерти я не имею отношения. Но это равноценно признанию в несанкционированных поисках. По крайней мере, на момент смерти Тейлора у меня есть алиби. В это время мы с Забини уже набирались виски, а после я получил по морде и попал в полицейский участок.       Радостный голос Грейнджер сообщал, что она всё-таки что-то нарыла в музее. Может, убийца решил во всём признаться и сдаться в руки правосудия? Было бы неплохо, но надеяться на такое счастье я не смею.       Решив для начала перехватить нормальный кофе, а не бурду из столовой, я трансгрессировал в проулок недалеко от Скотланд-Ярда и спустился по улице, свернув в самое ближайшее к Министерству кафе. Внутри было многолюдно, душно и шумно, да ко всему прочему пришлось стоять в очереди. Впереди оказались четыре человека. Похоже, кафе пользовалось популярностью у сотрудников Министерства. Оглядывая сидящих за столиками, приметил нескольких знакомых.       За спиной раздавались разговоры. Кто-то шустро перебирал по клавиатуре ноутбука, и создавалось впечатление, что тысяча крошечных ног топчется где-то над ухом. То и дело брякал дверной колокольчик. Наверняка Грейнджер тоже не откажется от кофе? И когда получил два стаканчика и развернулся к выходу, то нос к носу столкнулся с Тео.       Мы молча пялились друг на друга несколько секунд. Одетый в обыкновенный магловский наряд, он широко улыбнулся, вскинув руку и запустив пальцы в волосы, будто бы сильно удивился и обрадовался такой встрече.       — Приветик, Малфой. — Он протянул руку для пожатия, но, оценив ситуацию, тут же её опустил. Я никак не отреагировал на этот жест, и не только потому, что обе руки были заняты. — Какая неожиданность. Подожди-ка минуту, я тоже кофе возьму.       Он обратился к девушке за стойкой, высказав желание заказать «то же, что и моему другу», а после снова повернулся. Лицо его ничуть не изменилось со школьных лет, разве что появилась отросшая щетина, сделавшая из него взрослого мужчину.       — Столько лет не виделись, ага?       Он сощурился, а я не мог перестать думать, что всё это время он стоял за моей спиной. Как долго?       — Каким ветром тебя сюда занесло?       — Разве так встречают старых друзей? — Тео вскинул брови, будто ожидал обещанного тёплого приёма, но остался обманутым. — Сам-то как думаешь?       Он подмигнул девушке за стойкой, когда та протянула ему стаканчик с кофе. Девушка расплылась в улыбке. Тео был совершенно спокоен, но я сомневался, что наша встреча случайна. В этом его «сам-то как думаешь» виделась неприкрытая насмешка: «Ты знаешь, зачем я здесь, правда? Но никто из нас не озвучит этого».       — Полагаю, ты проходил мимо и решил выпить кофейку. Какое счастливое совпадение, — ответил я с деланным равнодушием.       Тео кивнул в сторону свободного столика, явно намереваясь завести беседу. Я старался не выдать того, что чертовски удивился, увидев его воочию. Нет, не так. Его появление откровенно встревожило. Без сомнений, Нотт оказался здесь не просто так, но как мог проследить за моими передвижениями? И если он решил рискнуть и прямо заявить о себе, это значит одно: ему что-то нужно.       Наскоро прикинул, что он может знать, исходя из всех источников, включая Нэнси. То, что писали газеты. Если Фрэнки со своей подработкой тоже тут замешан — некритично. Кэти вряд ли рассказала, что его знакомец Джек оказался липой. По крайней мере, я на это надеюсь. Нэнси тоже не в курсе тайного расследования, сболтнуть ей ничего не успел, но была иная беда: она знает обо мне многое другое.       — Что, так усердно идёт работа? — Он взглянул на два стаканчика в моих руках и сел на пластиковый стул.       — Это для напарника.       Отставив второй стакан, предназначенный для Грейнджер, я отпил кофе, не отводя от Нотта взгляда. Если Нэнси повинна в нападении на Стюарта, то Тео в курсе, что мой напарник отсутствует.       — А я читал сегодня в газете, что у вас куча работы, — продолжил он. — Убийства, да ещё и эти ограбления. Подумать только! И кому понадобилось воровать у маглов? Весело у вас там, да?       — Да, — ответил я, отметив его фразу. — Не скучаем.       — Я столько лет о тебе не слышал, чёрт возьми! Я думал, ты предпочёл уехать, как твоя любезная матушка. Это правда, она уехала?       — Ты ведь и так это знаешь, зачем спрашивать?       — Полагаю, у неё всё хорошо. — Тео опустил взгляд на стаканчик. Его совершенно расслабленная фигура источала угрозу, и я не мог перестать об этом думать. — А как отец поживает?       — Так же, как и твой, очевидно.       — Я своего не навещаю. — Он поднял взгляд, веки дрогнули. — Ты теперь в Министерстве, выходит? Это так странно. Наши отцы были Пожирателями смерти, да и ты тоже. А теперь ты… детектив, если не ошибаюсь?       — Так как ты тут оказался? —Я отпил ещё кофе, стараясь придумать более любезный синоним к слову «ублюдок», но ничего не шло в голову.       Тео, откинувшись на стуле и сунув руки в карманы джинсовой куртки, рассматривал меня так, будто любовался запредельно дорогой, но бессмысленной покупкой. Надменная полуулыбка не сползала с его рта.       — Ты ведь и так это знаешь, зачем спрашивать? — Он наклонился вперёд, чтобы взять стаканчик.       — Без малейшего.       И подумал: как бы он отреагировал на ответ в духе «знаю, что ты следишь за мной».       — Я ходил в Министерство, — выдохнул он, будто разочарованный этими словами. — Программа реабилитации. Ты ведь в ней участвуешь, не так ли? Расскажи, каково это? Чего мне ждать? Меня тоже примут в ваши ряды? Или это только для любимчиков Грейнджер?       — Только для любимчиков Поттера.       Я заметил, что он сжал зубы. Но расхохотался так, что на нас обернулись несколько ближайших посетителей.       — Тогда я не в претензии! — продолжал веселиться он. Но ещё секунда, и улыбка исчезла так резко, будто выключили свет. — Слушай, если серьёзно. Каковы мои шансы?       — Шансы на что?       Он как бы задумался, но я не сомневался, что всё это игра. Он сидел, сгорбившись, обхватив стакан обеими руками, и теперь крутил его из стороны в сторону. Бумажное донышко скользило по столешнице с едва слышимым, но чертовски раздражающим звуком.       — Не знаю, — наконец-то ответил он, вздохнув. — Вернуть палочки, например. Ты хоть понимаешь, каково это, жить без магии? Ах да, конечно, откуда. Малфоям всё сходит с рук. Ну, теперь не совсем, конечно. Никогда бы не подумал, что настанет такое время.       — Может, программа поможет вернуть палочки. Стоит попробовать, — спокойно ответил я, чувствуя, что сердце вот-вот лопнет.       — Да брось. — Тео отодвинул от себя кофе. — Ты ведь всё прекрасно понимаешь.       — Я не особенно понимаю, о чём мы говорим.       Поглядев в окно, возле которого мы сидели, Тео перевёл на меня острый взгляд.       — Чушь всё это. — Он небрежно пожал плечами. — Тот, кто не полный кретин, понимает, что эта программа ничего не даст. Или ты действительно хочешь убедить, что работа досталась тебе именно так? Если честно, я не понимаю, почему ты не уехал. Вместе с матерью, например. Тебя ведь ничего здесь не держит? Или всё-таки держит? Видел я фото в газете, отлично смотритесь. С Грейнджер, имею в виду. Я слыхал, что девчонки с Гриффиндора любят плохишей, так это правда? Она ничего стала. — Он задумался на секунду. — Красотка.       — Она будет в восторге от твоего комплимента.       Я опустил все те слова, которые хотел бы сказать, потому как видел, что Тео к чему-то ведёт.       — Значит, вы и правда вместе?       — Вместе работаем.       — Неплохо. Но утешаться мыслями, что удастся вернуть положение, глупо. Не находишь? Иначе я не понимаю, почему ты подмазался к Министерству… О, или хочешь воспользоваться влиянием Грейнджер? Восстановить былое величие Малфоев? Разбавить, так сказать, загустевшую кровь?       Он откровенно смеётся надо мной. Но побеситься можно и потом.       — Я просто работаю. Потому что мне это нравится. — Я тоже позволил себе полуулыбку. — Лучше так, чем протирать задницу дома и тратить родительские деньги. Или у тебя со школы появилось новое хобби?       — О, ты серьёзно? — Тео закатил глаза. — Просто работаешь?       — Серьёзен как никогда. — Я подался вперёд. — Честный человек, честно делающий свою работу. И готовый на всё, чтобы не позволить преступникам разгуливать по улицам.       — И как успехи?       — Они есть.       — И ты действительно в это веришь?       Внутри что-то ёкнуло, но Тео снова стал спокоен. Я не уверен, действительно ли видел ожесточённую тень, которая на миг расчертила его лицо.       — Я там, где должен быть.       — Но хочешь ли? — подхватил он.       — Для меня это равноценные понятия.       Нотт оживился, будто нащупал то, что искал.       — Честно, я бы хотел, чтобы программа помогла нам с матерью, — с убеждённостью зашептал он, оглядевшись по сторонам. — Да и другим тоже. Но никто ведь не может взглянуть на ситуацию с обратной стороны, правда? Трезво, я имею в виду. Никто и не подумал вернуть нам палочки. Я волшебник, но у меня нет возможности пользоваться магией, разве это нормально? Мой отец оступился и понёс наказание. Почему мы должны отвечать за его грехи?       Он резко замолчал, вскинув подбородок. Его пальцы отбивали по пластиковой столешнице неспешный ритм.       — Да, несправедливо, — ответил я.       Дверной колокольчик почти заглушил слова. Голос прозвучал скорее небрежно и отстранённо, чем как-то иначе, но Тео не отводил горящего взгляда.       — Вот именно. Несправедливо. Все понимают, что программа ничего не даст. Разве перестанут на нас смотреть как на каких-то дикарей? Никто ведь в самом деле не думает, будто что-то изменится. Из наших. — Быстрым круговым жестом он указал и на себя, и на меня.       — Думаю, нет, — не особенно раздумывая, ответил я, не единожды об этом размышлявший. Но улучив момент, шутливо ввернул: — И что теперь? Переворот собираешься устроить?       — Если только ты будешь в деле, Малфой, — насмешливо бросил он, но взгляд стал холодным. — Шутки шутками, но ведь это просто иллюзия. Кому она нужна?       — О чём ты?       Я изобразил деланный интерес, а Тео посерьёзнел:       — Нам больше нет здесь места, уж прости, что говорю об этом вот так прямо. У кого была возможность, так они уже давно уехали. И знаешь, я тоже не хочу, чтобы мои дети жили в обществе, где их родителей считают монстрами. А ты? Дети всегда платят за ошибки родителей, уж мы-то с тобой знаем. Мне бы в тихое местечко, разве я многого прошу?       — Ну так переберись куда-нибудь подальше из Лондона. — Я подавил желание закатить глаза и добавил: — Не думаю, что кто-то будет против, если ты не будешь скрывать свои планы и нарушать правила.       — А, ну да, правила! — Он раздражённо отмахнулся. — Конечно, куда денешься от Следящих чар? Знаешь, не хочу. Хотелось бы подальше от всего этого. Да и Астории это не по душе.       — Ты и Гринграсс? — Вот тут я действительно удивился. — Разве она не уехала?       — Насколько мне известно, даже никуда не собиралась. Уж в этом можешь мне верить.       — И давно?       — Да не особенно, — туманно отозвался он, прищурившись. — Помнится, её пророчили в невесты тебе. Но раз всё так вышло, кто-то ведь должен сделать из неё честную женщину?       — Астория само очарование, но никогда меня не интересовала.       Тео изобразил ухмылку, но, похоже, это его задело.       — Охотно верю. Впрочем, как и ты её. Тем более, тебе есть чем утешиться, — сказал он, а затем добавил с преувеличенной театральностью: — Подумать только, героиня войны пала в твои объятия!       — С чего ты это взял?       — Пресса любит Грейнджер. Да и когда женщина говорит, что она с мужчиной просто дружит… — Он развёл руки в стороны и пожал плечами. — Мне всегда казалось, что ты не совсем равнодушен к ней. В школе, я имею в виду.       — Вообще-то, я встречаюсь кое с кем, и это определённо не Грейнджер. Нэнси Стоун, знаешь её?       Я замер и теперь ловил каждое микровыражение сидящего напротив человека. Уголки его губ дёрнулись.       — Она из наших? — помолчав, уточнил он. — Что-то знакомое.       — Думаешь, я стал бы связываться с маглой?       Ещё одна провокация. Упомянуть имя Нэнси было чистой воды вдохновением, и Тео явно не ожидал, что разговор её коснётся. Никто из тех, кто сейчас за нами наблюдал бы, не заметил, но они не я. Он удивился. Лишь на мгновение, но этого достаточно.       — Я не знаю, чего от тебя можно ждать, Драко, — ответил он с наигранной улыбкой. Будто и сам понял, что прокололся. — Подался в Министерство, забыл о том, кто ты есть. Может, и с маглой закрутил? Я бы не удивился.       — Ну и что бы вы с Асторией делали? — перебил его, не желая отвечать на очевидную попытку вывести из равновесия. — Будь у вас возможность убраться подальше?       — Убрались бы подальше. — Он неприятно улыбнулся, будто у него разболелись зубы. Я его всё же зацепил. — Миленький домик на берегу где-нибудь в тепле. Никого на сотни миль вокруг. Просто мечта!       — Как трогательно. Значит, Асторию ничего не смущает?       — В каком смысле?       Тео расправил плечи. Похоже, мне удалось пробить его невозмутимость, былое спокойствие явно сходило на нет.       — Зачем ей такой неподъёмный прицеп, как ты? — Я подался вперёд, на что он никак не отреагировал. — Насколько я знаю, она вольна уехать, если захочет.       — Может, она видит перспективы?       — Это в какую же сторону надо смотреть?       — Знаешь, я думал, мы просто болтаем. — Он скрестил руки на груди. — К чему эта неприязнь? Просто приятная дружеская болтовня.       — Да что ты. — Я откровенно усмехнулся. — Когда это мы были друзьями? То, что наши отцы Пожиратели, не делает нас приятелями.       — Как грубо. — Он закрыл глаза и вздохнул.       — Но я согласен с тобой.       Услышав это, Тео приоткрыл глаза, а я продолжал:       — Непросто жить там, где тебе не рады. Но меня, знаешь ли, это устраивает. Держит в тонусе.       — Правда? — лениво отозвался он, всем видом показывая, что сказанное его насмешило. — Устраивает быть нищим полицейским? Неплохо, конечно, но как-то мелковато для тебя.       — Ценю твою озабоченность моей жизнью, но у меня есть всё, что нужно.       — А мне казалось, что Министерство подрезало вам, Малфоям, крылышки, — едко заметил он, уже не пытаясь изображать добродушие. — Что у тебя есть?       — Занятие по душе. Друзья. Магия. Свобода. А у тебя?       — Вас, служителей порядка, тактичности на специальных курсах учат или нужно иметь врождённый талант? Хочу знать на всякий случай, вдруг пригодится.       — Тебе беспокоиться не о чем, поверь.       — Не смею даже надеяться, — сказал Тео и резко поднялся, неловко дёрнувшись в сторону, будто его подвели ноги. Но он продолжал улыбаться, лишь на мгновение скривившись. — Знаешь, а эта работа и правда тебе подходит. Ну, удачи. Свидимся.       — Я весь в предвкушении, — сказал я, когда Нотт уже развернулся, намереваясь уйти.       Услышав это, он обернулся и подмигнул:       — Передавай привет подружке и напарнику, детектив Малфой.