Пятеро в молчании

      По возвращении решили перекусить, и от Министерства, куда трансгрессировали из Кента, мы отправились на поиски забегаловки. Заняв места за столиком в одной из более или менее безлюдных кафешек, если такое можно вообразить в местах, где на улицах постоянно слоняются туристы, мы сидели в ожидании заказа. Грейнджер крутила в руках салфетку, сгибая и разгибая её уголки. Всё то время, как вернулись в Лондон, она пребывала в задумчивости.       Мысли мои, словно в унисон передвижениям по стране, метались от одного к другому. В Кенте, посреди дома неких Бристоу, остался лежать труп Майкла, Остин снова растворился в неизвестности, и казалось, что это единственное, что будет занимать меня в ближайшее время. Но по прибытии я снова вернулся к невообразимому клубку происшествий, в которые были втянуты Нэнси, Тео и Стюарт. А ещё Купер и мёртвая Софи, дело которой повернулось так, что даже бывалому мракоборцу не снилось.       Тело предавало меня, не столь физически, сколько эмоционально. Последние пару дней я словно жил на дозе, которая не позволяла уснуть и заставляла мозг работать без продыху. Но теперь эффект спал. Как бы я того ни хотел, абстрагироваться не получалось. Как, похоже, и Грейнджер. После того, как мы покинули Кент, она лишь обмолвилась, что намерена отправиться к Алексии, чтобы расспросить насчёт мужчины в машине и рассказать о произошедшем. Меня же, очевидно, ждал допрос Купера. Но я твёрдо решил, что на сегодня работы достаточно, что и озвучил. Грейнджер возражать не стала, но настояла, чтобы я заскочил в Министерство вместе с ней — убедиться в аресте Купера и отсутствии проблем, связанных с этим.       Я размышлял, стоит ли прибегнуть к помощи зелья снов без сновидений или простому снотворному, чтобы выспаться, когда эту мысль перебило кое-что другое, исподтишка жалящее разум. По пути в поле зрения попалась кофейня, где пару часов назад я столкнулся с Тео, разговор с которым привёл к неожиданным выводам.       Итак, он замыслил побег. Теперь это казалось таким очевидным, что впору удивляться, как это я раньше не додумался до такой простой идеи; хотя мои размышления и были близки, сделать правильного вывода я не смог. Первый этап — отвлечь внимание Министерства, которое как раз так неудобно решило заняться реабилитацией семей Пожирателей. Тео, как и я, не видел в программе смысла. Вернее, понимал, что даже если ему подобным будет благоволить Министерство, то общественные настроения от этого не переменятся. Как он обмолвился: «Никто ведь в самом деле не думает, будто что-то изменится». И добавил: «Из наших». Значит ли это, что сбежать он намерен не один? Для того, чтобы создать отвлекающий манёвр, ему требовался громкий повод, на который переключился бы не только департамент правопорядка, а всё Министерство разом. Даже нечто такое, что будет связано с маглами, чтобы возыметь наибольший эффект. Может, он и в самом деле рассчитывал подкосить сотрудничество между магами и маглами? Доказать, что сотрудничество это имеет шаткую основу, а волшебники, как бы того ни хотел министр магии, вряд ли станут воспринимать новые веяния как нечто обыденное. Но это определённо не самоцель. С другой стороны, и министр прекрасно понимает, к чему может привести новая политика, иначе бы не существовало нашего отдела, задача которого именно в том, чтобы поддерживать порядок среди тех волшебников, кто считает, что в мире маглов закон им не писан.       Ранее Грейнджер задалась вопросом: почему именно ограбления, а не что-то с большим количеством жертв? И почему они организованы так открыто, словно некто намеренно подсовывает нам это расследование? Ответ прост: большего вреда и не требовалось, а наше внимание и есть цель. Грейнджер и её приятели мгновенно увидели в этом происки тех, кто пострадал от Министерства больше всего. Направление, в принципе, верное, но вот только смотрели они не туда, чего и добивалась другая сторона.       Понял ли Тео, что министр не захочет поднимать шум против чистокровных из-за стремления объединить расколотый после войны мир? На стадии планирования — вряд ли. Но мог кое-что узнать от Нэнси. Уж она-то видела и слышала многое, учитывая, что была племянницей одного из начальников. Помимо плана, ему нужны исполнители. Каким бы чокнутым он ни был, сам Тео ни за что не полез бы на рожон, предоставив эту участь кому попроще. И здесь у меня есть кое-какие представления. Точнее, смутные предположения касательно Фрэнки и его друзей, моих старых приятелей.       По словам Кэти, она встретила Фрэнки в субботу. И обмолвилась, что у того для меня работёнка — а значит, дело того действительно стоит, раз он обещал Джеку «здоровенный кусок пирога». Ещё Кэти припомнила, как он, напившись до чёртиков, орал о том, что скоро у него будет столько денег, что он купит «Виверну» и уволит Люси, и было это аккурат после последнего ограбления в вечер субботнего бала. Тогда я решил, что это слишком, если бы Фрэнки действительно имел к этому отношение. Но сейчас это кажется логичным. Этого ублюдка можно уговорить на любую авантюру, если, конечно, посулить достаточную плату. Было бы интересно посмотреть на рожу Нотта, если бы Фрэнки привёл в дело того, в ком тот узнал бы бывшего однокурсника Драко Малфоя, работающего, что ему досконально известно, в департаменте правопорядка.       Тем временем вовсю старалась Нэнси. Я допускаю, что они знакомы, учитывая, что чистокровные с пару десятков лет назад старались держаться друг друга и общались только с себе подобными. Она всего на год младше меня. Возможно, я просто не помню девочку по имени Нэнси среди окружения в детстве; но и не могу сказать с уверенностью, что её там не было. Можно спросить об этом у Пэнси.       Я знал о Нэнси, как считал, достаточно, но в этих познаниях есть белые пятна. Например, чем она занималась после провала на вступительных экзаменах в мракоборческом центре? Было это четыре года назад. Примерно в то время, когда я сам только поступал на обучение к мракоборцам, Нэнси собрала вещи и уехала на континент, где жила целых два года. Когда она вернулась, то ещё долгое время не общалась с Фордом. Но вот ему дали кресло начальника в только что сформированном отделе, и они всё-таки нашли общий язык, после чего Нэнси получила должность. Тогда же в конце лета на работу поступил я, где мы и познакомились. Ни единым словом она не дала понять, что мы уже встречались. Отношения между нами просто начались, и она прекрасно знала, кто я такой, кем был и каково моё положение. Никогда я не пытался дать этой связи объяснение. Не задумывался, что здесь может скрываться иная причина, помимо простой симпатии. Если Тео и вышел с ней на связь, то это произошло как раз в тот период, когда она вернулась в страну. Возможно, Форд и может что-то об этом знать. Но если знал тогда, знает и теперь. Однако посвящённый в обстоятельства тайного расследования, он даже не заикнулся, что Нэнси может быть связана с Ноттами. Потому что никакой связи нет? Или он знает нечто такое, что предпочитает скрывать? Даже учитывая, что на кону стоит не только его кресло начальника, а кое-что поважнее.       Завербовав Нэнси каким бы то ни было способом, Тео получил всё, что нужно для осуществления плана. Нэнси докладывала обо всём, что творилось в отделе, включая все продвижения по делу с ограблениями. Если возникнут подозрения, то она может тут же сообщить об этом. Форд, если действительно что-то знает, молчит, и никто другой не заподозрит племянницу начальника отдела в связи с преступлением. Даже смешно. Будто наличие родственной связи с кем-то, вроде Форда, по умолчанию обеспечивает необходимым алиби.       Впервые я заговорил с Нэнси о Грейнджер в воскресенье, когда сова принесла вызов на беседу с дисциплинарной комиссией. Тогда мы встретились в пабе. Как она отреагировала, когда поняла, что за женщина приходила к её дяде? Взволновалась? Я не мог вспомнить, как ни напрягал память. Но зато вспомнил кое-что другое. На вопрос, зачем же она появилась, Нэнси предположила: «Из-за какого-нибудь дела». Борясь с досадой, я попытался вспомнить, что ей ответил. Наверное, что-то в духе «может быть», потому как сам думал только о встрече с комиссией.       А в понедельник настал тот день, когда Грейнджер плотно вплелась в моё бытие. Раздражающая, вездесущая, до чёртиков любопытная и до крайности странная особа. Я спас её от падения в яму. Она помогла мне разобраться с Кэти. А потом я почти перестал осознавать, что когда-то её не было в моей жизни. Теперь, с высоты пройденного пути от «я ненавижу тебя» до «ты мне нужна» и «я хочу тебя», даже странно об этом вспоминать.       Наверное, было ещё множество моментов, когда стоило быть чуть внимательнее, чтобы заметить признаки лжи. Теперь казалось, что каждый взгляд Нэнси, каждое слово выглядели подозрительным. Наши беседы размылись серыми пятнами. Было ли то, что всплывало в памяти, на самом деле? Или теперь каждое воспоминание о Нэнси отравлено и полагаться на них нельзя? Я проговорился о Грейнджер и даже не запомнил это.       Но зато хорошо помнил день Осеннего бала. Нэнси заявилась около полудня, чем-то чертовски обрадованная. Взвилась из-за новостей о Грейнджер, а мне пришлось объясняться. После мы занимались сексом в последний раз, а потом дурачились, размышляя — а не послать ли этот бал к чёртовой матери? Она смеялась, а я думал, что доверяю ей. Доверяю, глядя в улыбающееся лицо. А она уже знала, что через несколько часов произойдёт ограбление. И, как я теперь полагал, была прекрасно осведомлена о судьбе Тейлора. Это вело к твёрдой уверенности, что именно она, задержавшаяся в отделе без причин, напала на Стюарта.       Я не мог придумать ни единого объяснения, что она могла делать в хранилище, но никогда не был так уверен в её виновности, в тайном злом умысле, который она носила в себе, разговаривая со мной, засыпая и просыпаясь в моей постели, глядя мне в глаза. И неважно, заставил её Тео или нет, шантажировал или придумал что-то другое. Может, она думала, что хочет этого на самом деле? Или полагала, что у неё нет выбора? Но ничто из этого не имеет значения. Важно только то, к чему это привело. Я мог стерпеть что угодно, но не подобное предательство.       И вот теперь, когда до группки изгоев никому нет дела, кроме разве что Поттера и его команды, у которых подозрительность к чистокровным давно приобрела перманентное состояние, можно приступать к реализации основного плана — побега. Но тут есть такие преграды, преодолеть которые Тео не в состоянии даже при помощи Нэнси. На нём висят Следящие чары, и избавить от них может кто-то, вроде меня. Или Тейлора. Но Грейнджер права: зачем он им нужен, когда проще использовать меня? Его роль неизвестна — пока что. Но в этом таится конкретный смысл. И в гибели детектива. И в подправленном рапорте. И в каждой детали дела. Это и предстоит выяснить. А как только выясним, всё встанет на свои места.       Мне хочется верить в правоту Грейнджер. Хочется верить, что мой длинный язык не стал катализатором, а произошедшее с Тейлором в тот самый день, когда я проболтался — чистой воды совпадение. То, что я огрызался с ней из-за поступков Министерства в отношении чистокровных, теперь кажется чем-то невероятным; будто время обратилось вспять. Мне снова шестнадцать, и я тот самый вздорный юнец, заплутавший в своих убеждениях. Я, считавший, что деяния Лорда действительно имеют смысл. Я, принявший его метку в надежде оправдать чужие ожидания. Я, слишком поздно осознавший, что мир куда сложнее, чем говорили родители.       Но существовали и другие, требующие ответа вопросы. Пока что неизвестно, откуда именно сбросили тело Тейлора, а это, в рамках ситуации, имеет огромное значение. Тео со своей ордой освободителей должен был где-то устроить логово. Вряд ли бы он стал встречаться с такими типами, как Фрэнки, в стенах своего дома. Грейнджер сказала, что он мог свободно передвигаться хоть по всей стране. Но у него, не имеющего возможности свободно трансгрессировать, могло быть тайное место в Лондоне, где он мог периодически находиться, выдумывая свой несусветный план. Ко всему прочему, Тейлор отсутствовал несколько дней, и его должны были где-то держать. Там, где к минимуму сводилась вероятность, что он будет обнаружен. Никто не обратил внимания, что Тео постоянно ходит в одно и то же место — либо потому, что его план работал, либо его передвижения не выглядели подозрительными. Но разве такое может быть? Также он должен держать связь с Нэнси. Пусть мы и не находились рядом постоянно, я сомневался, что у неё была возможность часто отлучаться. Нэнси никогда не отказывалась от встреч со мной. Ей, в отличие от Фрэнки, нужно ходить на работу и стараться не вызывать подозрений, что вряд ли бы получилось, отправляй она всё время сов с письмами. Я обратил внимание на Грейнджер в тот момент, когда принесли наш заказ. Она отложила салфетку, которую до сих пор не выпускала из рук, позволив официанту поставить перед ней тарелку.       — Грейнджер.       — Да? — Она мгновенно подняла взгляд.       — Мы можем наблюдать за передвижениями тех, на ком Следящие чары, только в режиме реального времени?       — Да, а что? — Она отпила из стакана немного воды. — Хочешь сесть возле карты и смотреть, куда пойдёт Нотт? Да брось, думаешь, он идиот?       — Нет, но…       — Думаешь, мы не пытались действовать таким образом? Жаль тебя разочаровывать, но ты не первый об этом подумал. Это дурацкая затея, отнимающая время и привлекающая внимание. Мы не можем себе такого позволить, я ведь говорила.       — А, ну да, у вас же всё сверхсекретно. Как я мог забыть.       — Ешь и помалкивай. — Она скорчила гримасу. — А ты это к чему?       — Да так, размышляю.       — Поделишься?       Она отложила вилку и откинулась на спинку стула.       — Никаких особенных соображений нет. Просто думаю, как два волшебника могут связываться и не привлекать при этом внимание.       Грейнджер ничего не ответила, только тяжело вздохнула. Они тоже бьются над этой загадкой. И если уж они ничего не смогли найти, то мне сейчас нечего и пытаться.       — Почему такая молчаливая?       — Тоже не могу перестать думать.       — О том, что мы сбежали с места преступления?       — О Джине. — Она мрачно на меня глянула. — И об Алексии. Она с такой уверенностью говорила, что её брат не убийца... А ведь он уже подозревался в убийстве. Помнишь?       — Помню.       — А Джина… Даже представить не могу, что она испытала, когда узнала, что вышла замуж за такого лжеца.       — Да. Неприятно осознавать, что тот, кого ты знаешь, совсем другой человек. Грейнджер опустила взгляд и промолчала.

*

      — А ты чего ожидала? Что он всё тебе выложит?       Сидя на краю стола и предвкушая подступающую головную боль, я наблюдал за метаниями Грейнджер по кабинету. Она ходила из угла в угол, то и дело всплёскивая руками.       — Я ждала хоть какого-то раскаяния в глазах этого куска… — Она замолчала, поджав губы. — Ты его слышал вообще?       Для меня не стало неожиданностью, что Купер вёл себя так, будто его каждый день арестовывают с обвинениями в краже. Грейнджер, попытавшись с ним поговорить, предсказуемо наткнулась на стену гробового молчания. Вернее, кое-что Купер озвучил — что ни слова не скажет без присутствия адвоката.       — Завтра из Белфаста вернётся его адвокат. Никуда этот ублюдок не денется, Грейнджер. Прекрати суету.       — Его адвокат! Теперь у каждой собаки есть свой адвокат!       — Стоит сказать спасибо этому адвокату, что он вернётся рано утром. Я успею поговорить с Купером.       Грейнджер, топтавшаяся возле кресла, замерла и повернулась.       — В каком смысле — успею?       — Завтра утром беседа с Картером.       — И что? — Она медленно опустилась в кресло и скрестила руки.       — Даже не знаю... — Я состроил задумчивую физиономию. — Вдруг он обвинит меня в смерти Тейлора. Возьмёт и арестует?       Грейнджер не поняла, судя по лицу, что эти слова — лишь попытка разрядить обстановку.       — Это шутка, Грейнджер.       — Ни черта не смешно. — Она расслабилась, откинув за спину волосы. — Всё будет нормально. Картеру нечего тебе предъявить, у тебя есть алиби.       — Серьёзно?       — Что?       — Звучит так, будто ты сама в это не веришь. Думаешь, Картер действительно может…       — Малфой, просто говори правду.       — Я понял. Ты волнуешься?       — За тебя?       Взгляд Грейнджер был серьёзен. Я помолчал, переваривая этот вопрос.       — В общем.       — Мне не нравится, что Картер будет поблизости. — Она суетливо поднялась, посмотрела на часы и прищёлкнула языком. — Хотя… Может, и неплохо, что ты поговоришь с ним. Сможешь примерно понять, что у него есть по этому делу. Для нас это важно, мы должны опередить его. А ты не волнуешься?       — У тебя планы? — сделав вид, что не услышал последнего, спросил я. Конечно, от перспективы разговора с агентом из «крысиного» отдела не по себе — да и кому угодно стало бы не по себе, — но волнение Грейнджер, пусть и оправданное, напрягало.       — Да, я обещала Пэнси зайти. Она в последнее время… Знаешь, стала нервной.       — Поверь, знаю.       И всё же, как так вышло, что они теперь подруги?       — Думаю, она волнуется перед родами, — просто сказала Грейнджер, будто оказание поддержки Пэнси Паркинсон — обычное дело.       Я вспомнил последний разговор с Блейзом и понял, какой будет тема сегодняшних посиделок. Странно, вокруг такое творится, а Пэнси интересует лишь одно: закрутила ли Грейнджер тайный роман с Драко Малфоем или нет. Почувствовав лишь слабый интерес к тому, пересказал ли Забини почти-жене наш разговор, я подумал, что завидую Пэнси. Вернее, её благостному неведению. Но тут вспомнил кое-что ещё.       — Раз уж ты увидишься с Паркинсон, сделай для меня кое-что. Спроси, знакома ли ей фамилия Стоун.       — Думаешь, вы были знакомы раньше? И что это даст?       — Для дела — ничего. Я просто пытаюсь понять.       Грейнджер промолчала. Понимает ли она, о чём я думаю?       — Дам тебе знать, как выясню, — деловито пообещала она, снова глянув на часы. — Надо бы зацепить полицейского, который арестовал Купера. Наверное, его палочку уже проверили. Чёрт, не могу опоздать, а ведь мне ещё нужно к Алексии!       — Я могу сам поговорить с Алексией.       Грейнджер, потянувшаяся к сумке, фыркнула:       — Ну уж нет, Малфой. В тебе такта ни на кнат, а мы с ней, вроде, неплохо поладили.       — А твой такт, я смотрю, распространяется не на всех. — Не сдержавшись, я зевнул. — Ладно, мисс Тактичность, Купера отложим на завтра. Я домой, а тебе удачи. Жду новостей.       Мечтая только о том, чтобы отрубиться на пару десятков часов, я вышел в коридор. А когда добрался до его конца, то из-за угла выскочила помощница Грейнджер, Парвати. Её лицо с круглыми от удивления глазами возникло прямо перед моим лицом. Девушка едва удержалась на ногах, да и только потому, что я успел её подхватить.       — О, извини, — пробормотала она, дико шаря по полу взглядом.       Тут я заметил, что она выронила конверт. Конверт, на котором изображены скрещенные палочка и кость.       — Это из Мунго?       Парвати, подняв конверт, окинула меня смущённым взглядом.       — Да, для Гермионы.       И, ни слова больше не сказав, она зашагала по коридору. Я стоял, пришпиленный к месту диким биением сердца. Перед дверью Парвати ещё раз обернулась. Воздух словно завибрировал от хлопка закрывшейся двери. Прошла секунда, другая. К моменту, когда дверь снова открылась и на пороге появилась Грейнджер, я проделал до кабинета половину пути. Она помахала конвертом и сказала:       — Господи, Драко… Он очнулся!

*

      Как никогда я был рад наличию значка детектива. Вернее, его способности проводить в любое место безо всяких вопросов. Когда прибыл в Мунго, то обнаружил небольшую очередь перед стойкой привет-ведьмы. Не размышляя ни секунды, протопал к самому началу очереди — естественно, под возмущённые шепотки и недовольные взгляды. Но объяснившись с ведьмой за стойкой, кто я такой и что мне нужно, заметил — оставшиеся позади притихли, внимательно слушая. От замешательства, которое скрутило в коридоре Министерства, не осталось и следа. Несясь по лестнице на пятый этаж, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, я чувствовал только злость. Думать, что по вине Нэнси и Тео напарник оказался в таком положении, невыносимо. Эта мысль выкручивала наизнанку. Это правда не жуткий сон? Но нет. Реальность дала оплеуху, когда я увидел табличку, висевшую у входа в коридор пятого этажа: «Недуги от заклятий. Наговор, несовместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары…»       Проклиная тех, кто додумался вешать подобное в стенах больницы и отчасти радуясь, что и Тео, и Нэнси сейчас в недосягаемости, я влетел в коридор и чуть не сшиб целителя в лимонном халате. Злость моя наконец-то нашла выход. Помахав значком перед носом озадаченного мужчины, я получил направление и поспешил в палату. Он живой. В сознании. И могущий рассказать, что произошло.       Волнение, словно ток, прошившее насквозь, заставило помедлить перед тем, как взяться за ручку двери. Изнутри слышатся голоса. В палате из четырёх кроватей занята только одна. Возле неё стоит человек, взлохмаченную шевелюру которого я узнал бы из сотни. Он одет в защитный костюм мракоборца — видимо, узнав о Стюарте, перенёсся прямо из Министерства.       Поттер обернулся, в его руках блокнот и карандаш. Стюарт сидит — значит, и правда чувствует себя нормально. Тёмная щетина, синяки под глазами. Он чертовски бледен. Он не похож на самого на себя, такого, каким я его знаю. Привычно видеть на круглом лице улыбку — ну, или укор, — но никак не эту вымученную гримасу. Когда я впервые увидел его после аварии в магловской больнице, из него торчали трубки, лицо покрывали ссадины, а я никак не мог отвести от него взгляда и перестать винить в произошедшем себя. Теперь никаких видимых повреждений не усматривалось, но снова, будто лавина, затопило чувство вины. А ещё злость на Форда — за его открытое равнодушие к судьбе моего друга.       — Стюарт…       — Привет, Драко. — Он потёр нос. — Я в порядке, правда.       Поттер кашлянул, явно привлекая внимание.       — Быстро Гермиона тебе сообщила.       — Я был недалеко, — ответил я, пожав Стюарту протянутую руку. Рукопожатие вышло неуклюжим. Видимо, несмотря на внешний вид, напарник ещё слаб.       Поттер хмыкнул. Не успел я и слова вставить, как он обратился к Стюарту:       — Если ещё что-то вспомнишь, обращайся напрямую ко мне или к Гермионе.       — Кто будет вести расследование? — спросил Стюарт хриплым голосом.       — Не думаю, что кого-то успели назначить на это дело. Я передам твои показания в отдел внутренних расследований.       Поттер бросил на меня быстрый взгляд.       — На минутку, Малфой. Мне нужно поговорить с тобой.       — Позже, Поттер.       — Малфой...       — Я сказал позже!       Поттер наверняка хотел расспросить о подробностях того злополучного дня, но это может и подождать.       — Обещаю, что дождусь тебя. — Стюарт слабо улыбнулся. — Иди.       Я сжал зубы, чтобы не скандалить в присутствии напарника, который и без того натерпелся, и молча вышел из палаты. Сердце колотилось так, будто готовилось выскочить из груди и лично набить Поттеру морду за несвоевременное желание потрепаться. Но когда он вышел вслед за мной, то не стал говорить, а пошёл вперёд.       — Комната отдыха, — словно прочитав мои мысли, сказал он, кивнув проходящему по коридору целителю.       Комната отдыха представила собой печальное зрелище: пара диванов и кресел да журнальный столик, на котором покоится истерзанная коробка с бумажными салфетками. Небо за окном неуклонно темнело, и комната на глазах погружалась в ещё большую мрачную серость.       — Ваш семейный счёт в Гринготтсе скоро разморозят, — сказал он, как только за ним закрылась дверь.       — Я знаю.       — Откуда?       — Русалка на хвосте принесла.       — Значит, был неподалёку?       — Да, у нас был арест. — Раздражение в голосе прорвалось слишком явно. — Ты за этим позвал?       — В последнее время ты слишком часто находишься неподалёку, Малфой. И всё чаще в нерабочее время.       Поттер прошёл вперёд, остановился у окна. Положил на подоконник блокнот и повернулся, скрестив руки на груди.       — Чего? Ты серьёзно? Понятия не имею, что ты несёшь, но там лежит мой напарник, с которым мне нужно поговорить.       — Он никуда не денется. — Поттер поправил очки. — Тем более, он ничего не помнит о случившемся.       Эта новость не особо порадовала, но виду я не подал. Да и важно ли это сейчас?       — Я просто хочу поговорить с другом.       В комнате повисла тишина. И только я собрался уходить, решив, что молчание Поттера означает конец разговора, как он сказал:       — Чего ты добиваешься?       Я расстегнул куртку, ощутив, как рубашка от духоты приклеилась к спине.       — И снова ты о Грейнджер.       — Именно.       Поттер прошёлся до дивана и сел, помолчав. Очевидно, ждал, что я присоединюсь к нему. Но когда понял, что этого не случится, продолжил:       — Так чего ты хочешь всем этим добиться?       — Чем — этим?       — Это мелко даже для тебя. — Он вскочил так резко, что я еле удержался от того, чтобы вздрогнуть. — Как бы ты ни хотел поиздеваться над Роном, можешь успокоиться, они уже расстались. Думаю, этого достаточно? И я не позволю, чтобы ты использовал Гермиону как…       — Стоп. — Я шагнул вперёд. — Ты что такое несёшь?       — Я знаю, что вчера вы были вместе, Малфой! — рявкнул он, и слова эти зазвенели в ушах.       — Это она тебе рассказала?       Поттер усмехнулся.       — Нет, сам догадался. И ты только что подтвердил догадку. Почему мне снова приходится вести этот разговор? Я уже говорил, что из-за вас двоих…       — Что значит догадался?       Я потёр похолодевшие кончики пальцев о брюки. Похоже, вся кровь прилила к мозгам, но даже этого недостаточно. Поттер фыркнул и плюхнулся на диван, но тут же снова поднялся.       — У меня больше не осталось вариантов, куда она могла податься. Министерство заинтересовано, чтобы…       — Я прекрасно понимаю ситуацию. Я не идиот, — процедил я, всё же чувствуя себя последним идиотом, оправдываясь.       — Ну зачем тебе это? Я верю, что ты понимаешь ситуацию. Но зачем устраивать… Поттер, не отрывая от меня взгляда, запустил пальцы в волосы.       — Что?       — Вы… Ты ведь не… — забормотал он.       Я молча пялился на него. Язык вместе с ответом словно примёрз к нёбу.       — Чёрт возьми, Малфой, да ты ведь даже не отрицаешь!       — Что я должен отрицать? Невнятное блеяние?       К лицу хлынула кровь. Поттер смотрел так, словно впервые меня видит.       — Между вами что-то есть?       — Не неси чушь. Я не отрицаю, потому что ответ очевиден: нет.       Мой голос прозвучал твёрдо и уверенно. А на краешке сознания возникла Грейнджер, и я ощутил её дыхание на своей щеке.       — Если так, то что вы делали вечером не в Лондоне?       То ли специально, то ли нет, он пнул столик, и коробка салфеток, перевернувшись, свалилась на пол.       — С чего ты взял, что не в Лондоне?       — Было слишком тихо. Так что?..       — Это не твоё дело, и я не буду это обсуждать. Жаль такое говорить, но до встречи.       — Стой, Малфой.       — Пошёл ты, Поттер!       Сверкнула вспышка, едва я успел приоткрыть дверь. Она с силой захлопнулась, а Поттер нацелил палочку прямо на меня. Я не предпринял даже попытки достать свою.       — Убери-ка палочку, господин начальник, — сказал я, прекрасно понимая, что он не будет затевать скандала в больнице. — Если решил вспомнить былое, выберем другое место для дуэли.       — Я не собираюсь расшвыриваться заклинаниями. — Поттер опустил руку. — Без надобности. Ты не уйдёшь отсюда, пока я не договорю, так что даже не вздумай доставать свою палочку.       Я с размаху сел в кресло, сделав вид, что готов слушать. Поттер немного постоял, видимо, ожидая подвоха.       — Я уже говорил, что из-за ваших совместных появлений у людей возникли вопросы. Ты читал сегодня газету?       — Читал. И я ещё раз повторяю: я не идиот, и прекрасно…       — Эта программа единственная возможность хоть как-то заткнуть дыры! — вскинулся он. — Но бывший Пожиратель смерти в стенах Министерства может обернуться проблемой не только для самого Министерства.       Поттер оглядел стены и потолок, словно там могли найтись подходящие слова.       — Так выгони меня, Поттер, — спокойно сказал я, а у самого сердце упало в пятки. — Мне нравится быть занозой в заднице, но твоя того явно не стоит.       — Ты ведь знаешь, что этого не случится. Если ты будешь уволен сейчас, то как это будет выглядеть?       Мы сидели посреди захудалой комнатушки и обсуждали Грейнджер, вернее, то, есть ли что-то между нами или нет, и это чертовски забавно. Его последующую пятиминутную речь я слушал вполуха. Я так часто об этом думал, что мог заканчивать за него предложения. Да, я знаю, что если Грейнджер обвинят — иного слова придумать не мог — в близких связях с бывшим Пожирателем смерти, то проблемы будут не только у неё, но и у всего департамента. Да, я знаю, что у общественности к Министерству и программе реабилитации слишком много вопросов; а после того, как всплыла информация обо мне, их стало ещё больше. Что уж говорить о том, что внимание к себе привлекать не стоит из-за тайного расследования и недавней смерти детектива? Да, я знаю, что нужно держаться от Грейнджер подальше. Да, я знаю — бывший Пожиратель смерти не может иметь ничего общего с героиней войны.       — У Гермионы сложный период. И то внимание, которое сейчас направлено на неё, совсем ей не нужно.       — Это всё?       Поттер покрепче сжал в руке палочку. Он молчал. Я воспринял это как окончание раздражающей беседы, а потому встал и направился к двери.       — Тебе рядом с ней не место, — раздалось тихое в спину.       Я замер. Обернулся. И дикая злость, гнавшая в Мунго, снова подняла голову.       — Где же моё место, а, Поттер? В Лютном? Может, в Азкабане?       — Не делай хуже, если тебе хоть немного есть до неё дело.       Я вышел в коридор. Ноги словно ватные, и единственное, чего по- настоящему хотелось — чтобы Поттер не ограничился лёгким заклинанием и дал повод защититься. Дал повод выплеснуть те чувства, которые, словно лава, плавили мозги. Дал повод… А под веками — заплаканное лицо Грейнджер, совсем близко — её губы, под пальцами — разгорячённая кожа.       Стюарт улыбнулся, когда я вошёл в палату. Тумбочка возле его кровати завалена сладостями. Он заметил мой взгляд. Вяло хмыкнув, сказал:       — Странно, да? Это из отдела прислали. Кто шлёт сладости в больницу?       Он потянулся к шоколадным лягушкам.       — Ты ещё не привык, что волшебники странный народ? — Я подвинул табурет, задвинутый под стол, к его кровати. — Извини, я ничего тебе не принёс.       — Я рад, что ты здесь. — Он протянул мне лягушку.       — Как ты, приятель?       Стюарт почесал небритый подбородок.       — Курить охота.       Он пожал плечами, заметив мою усмешку. Я достал палочку и взмахнул ею — и еле успел поймать пачку сигарет, которая появилась из воздуха. Стюарт удивлённо вскинул брови.       — Откуда?       — Из твоей машины. У тебя в бардачке валялась, я видел. — И протянул ему пачку.       — Думаешь, ничего, если я здесь закурю?       — Думаю, ты никому не помешаешь.       Стюарт с удовольствием прикурил от волшебной палочки. Взвился сизый дымок, повиснув над нашими головами призрачной дымкой. Держа сигарету в зубах, он распаковал вторую лягушку и вытащил карточку.       — Поттер сказал, что ты ничего не помнишь о случившемся.       Я убрал протянутую коробочку с шоколадом в карман куртки. Стюарт, уставившись на карточку, хмыкнул и показал мне. С неё глядела Грейнджер, вскинув подбородок и улыбаясь.       — Последнее, что помню — как вышел из кабинета, чтобы пойти в хранилище, — сказал он, затянувшись. — Что происходит, Малфой? Кто это со мной сделал? И что с Гермионой Грейнджер и Поттером? Зачем был «жучок»? Ты собирался всё мне объяснить…       Ещё потряхивало после разговора с Поттером, но я старался не подавать виду. Стюарт, в очередной раз затянувшись, сощурился и стряхнул пепел прямо на пол.       — В общем, дело такое…