Механик

      Зелёный лондонский кэб стремительно гнал по дороге прочь от Стагматы. Пыль поднималась позади машины и мешала ясно увидеть дома в селе. Старик механик, засунув руки в карманы комбинезона, стоял на своём пороге до тех пор, пока две спины не скрылись за поворотом, а его молодой внук смотрел в заднее стекло до тех пор, пока из-за пыли не исчезли предметы.       — Неужели мы едем домой?.. — выдохнул магнат. От него очень плохо пахло. — Я просто мечтаю принять душ и нормально поесть.       Шеррил уставился в боковое окно, где навстречу быстро бежали высокие деревья и белые полустёртые линии на дороге. Сначала дорога была сельской и кривой, и машину сильно трясло, но потом, когда отъехали от села, дорога немного выровнялась и всё затихло. Молодой механик выпрямился в кресле и начал мечтать, как он всегда любил делать.       Их путешествие длилось почти четыре часа. Сначала они ехали на машине, потом пересели на поезд, в вагон-люкс. Тихое, мерное постукивание колёс по рельсам усыпляло и клонило в сон, и магнат ненадолго задремал, громко прихрапывая, в то время, как глаза самоуверенного механика быстро перескакивали с одного предмета на другой. Уже почти стемнело, когда Гомер Лори-Вельский проснулся от голоса кондуктора.       — Мы прибыли в город ***, господин Гомер. Спасибо, что пользуетесь нашими услугами.       Город оказался тем ещё местом. Шеррил никогда раньше не бывал в таких богатых и больших городах. Он ездил в самый ближайший на велосипеде, чтобы продавать товары. Но никогда не видел, и даже не имел представления, что на свете существуют такие огромные города с бледно-розовой покосившейся кладкой на проспектах и с высокими, многоэтажными холодными зданиями. Люди, дамы и господа, одетые по последней моде, сновали туда-сюда и занимались своими делами. Шли, куда им надо, торопились, спешили и не обращали друг на друга внимания, занятые своими мыслями, текущими в разных руслах, но направленных в одну сторону.       Эти господа, уроженцы городов были люди холодные и запрограмированные на что-то одно: куда они бежали, куда шли — им было известно. Как река в своём русле всегда откуда-то знает изначально как и куда ей идти, чтобы ни разу не ошибиться. Наверное, это неискоренимая особенность любого настоящего города, существующего в мире. Всё течёт своим чередом и замыкается в одной точке, затем вновь повторяется, не сходя с пути. И сколько бы времени ни прошло, через сколько бы лет, десятилетий, поколений не вернись ты в этот город, всё будет по-старому, картина не изменится. Однако, восторженному провинциальному жителю, остро ощутившему эту особенность, даже это скучное однообразие было в новинку, и он вежливо улыбался, провожая глазами очередную даму. В голове всё кружилось от обилия новых ярких и серых красок.       — Нам туда, Шеррил, — сказал Гомер Лори-Вельский, наблюдая за парнем, — не теряйся, смотри. Город тебе не село, где каждый друг друга знает по лицу.       Они шли в гуще толпы по узким проспектам, а по дороге за аккуратным забором ездили машины. На некоторых поворотах играли маленькие скрипачки или гитаристы, и вокруг них собирался небольшой кружок бездельников, изредка кидающих монетки в раскрытые чехлы. Несмотря на смог, гул и суету, кругом было ощущение какой-то разобщённости и тишины, которое могут заметить только жители глухих деревень, внезапно приехавшие в большой город. Шеррилу казалось, что он ничего не слышит, хотя кругом было полно звуков.       Дом, куда они пришли, оказался богатым коттеджем магната Гомера Лори-Вельского. Двухэтажный, необыкновенной красоты особняк стоял немного вдали от остальных чуть менее богатых частных домов. Чтобы добраться туда, нужно было сначала войти в одни чёрные изогнутые литые ворота, которые охранялись человеком в деловом костюме, затем пройти по широкой лесистой аллее, между культурными деревьями которой сверкало солнце, отражённое от чистого пруда и войти в большой живописный сад, окружающий особняк. Розы: красные, белые и даже синие росли на клумбах, а вокруг летало много разноцветных бабочек. Сад был воистину волшебным местом, которое не может охватить один взгляд. Тут было много воздуха, много неба и много живности, за которой ухаживали дворецкие и садовники.       Особняк был старым, и, хотя построен всего-лишь одно поколение назад, не могло быть так, чтобы он не начал передаваться по наследству дальше. К нему через пруд был перекинут каменный мостик. Само здание с закруглёнными стенами было сделано из бетона, смешанного с розовой краской и украшено многочисленными извитыми орнаментами и архитектурными декорациями. Пока Шеррил осматривал всё вокруг заинтересованным взглядом, они вошли через парадный вход в большую залу формы шестиугольника, от которого в разные стороны шли четыре коридора, которые, в свою очередь, вели куда-то ещё.       — Ну, дети, я, наконец-то, пришёл. Встречайте своего голодного папу! — крикнул магнат, раскинув руки в стороны и простодушно широко и совсем по-детски улыбнулся.       Вопреки ожиданиям, никто не выбежал навстречу: в прихожей по-прежнему стояли только двое, и не было слышно даже детского топота. Немного спустя, вышел только один дворецкий в строгом смокинге. Улыбка магната быстро сменилась вздохом и позёрством в стиле наигранной грусти. Эта придурь была врождённой чертой магната, которая была милым очарованием в былые годы.       — Добрый вечер, господин Гомер. — слегка поклонился дворецкий, затем он повернулся к Шеррилу и пожал его руку. — И я сердечно приветствую нашего долгожданного гостя. Я вижу, вы всё-таки нашли нам механика, очень рад, господин. Вы сильно голодны, полагаю.       — О да, умираю с голоду. — сообщил магнат.       Дворецкий помог путникам снять одежду и проводил их в столовую, подозрительно наблюдая за новым механиком. Шеррил перекинул через плечо звенящий рюкзак, ибо наотрез отказался его отдавать дворецкому и заворожённо осматривал высокие светлые потолки. Комната по-семейному уютная и по-аристократически большая, напоминала целую столовую залу. Паркет блестел узором из исскусственного тёмного и светлого дерева, стены были выкрашены в кремовый цвет, а по середине, окружённый высокими окнами, стоял длинный с гравировкой стол с десятью такими же стульями.       — Вот так всегда. — сокрушался Гомер Лори-Вельский, — ты приходишь домой уставший, а тебя даже никто не встречает. Вот и обзаводись цветами жизни после этого.       — Ваши дети просто заняты, господин. Сейчас позднее время, они, наверняка заканчивают делать уроки и ложатся спать. — говорил дворецкий, отодвигая перед магнатом стул с высокой резной спинкой.       Механик сел сам, не дожидаясь дворецкого.       — Ну и ладно. — сказал магнат, успокоившись, — что там у нас сегодня на ужин?       Дворецкий развернул список. И по мере того, как он называл блюда, официант подавал их на стол, ставя отдельные порции перед магнатом и Шеррилом.       — Сегодня у нас суп из устриц — на первое, салат из лепестков роз с трюфельным маслом и карпаччо из мраморной говядины с лесными ягодами — на второе и тёплый инжир с ледяной стружкой из фуа-гра — на десерт и напоследок целая бутылка вашего любимого коньяка «Dalmore».       — Ну, хоть поем сегодня по-нормальному. — удовлетворённо сказал магнат и взялся за одну из бесчисленных ложек, разложенных на салфетке подле тарелки.       Шеррил рассматривал ложки и еду. Никогда он такого изобилия столовых приборов не видел. У богатых, воспитанных в высшем свете людей были свои заморочки, в которых они прекрасно разбирались. И Гомер Лори-Вельский с одного раза, даже не приглядываясь, взял серебряную ложку с салфетки и начал весьма чистоплотно брать большие непонятные куски в супе и разрезать их ножом. Парень сел прямо и начал трапезу, повторяя движения за Гомером Лори-Вельским. Наблюдая за этими старательными и очень умелыми попытками, магнат вынужден был признать, что разница между ним и Шеррилом не столь велика, как могла бы показаться сначала. Молодой механик не казался неотёсанным грубым деревенщиной, но даже напротив, он поразительно умело управлялся с дорогими столовыми приборами для первого раза.       Весь рацион в Шеррила не влез. В то время, как магнат спокойно клал еду в свой бездонный желудок, парень уже вытирал губы салфеткой.       — Вы не будете больше есть? — спросил дворецкий немного разочарованно. Шеррил обернулся и покачал головой.       — Это деревенские, — ответил магнат. — они не привыкли к такой еде.       Шеррил, вставая, немного наклонил голову, поблагодарив дворецкого за ужин. Тот даже покраснел, и, хотя по законам приличия дворецких за трапезу не благодарят, ему это на самом деле очень понравилось. Магнат удивлённо уставился на Шеррила, потому, что он нарушил ещё какое-то правило, но дети его часто нарушали, и магнат ему по привычке простил это.       — Дон, — сказал Гомер Лори-Вельский, — проводи механика в его комнату. Я сам покажу ему наш дорогой механизм завтра утром.       — Хорошо, слушаюсь. Пойдёмте, господин, я проведу Вас.       Они вышли в прихожую, а оттуда в противоположный коридор. Если столовая была сделана в кремовых тонах, а прихожая зала имела нейтральный кофейный цвет, то коридор был в зелёных тонах. Стены были оклеены зелёными панелями с тем же светлым деревом. На паркете лежал ковёр с зелёными узорами, а на стенах висели всякие картины, по возможности подобранные в лёгких салатовых и жёлтых тонах.       Комната в одной из дальних дверей коридора, куда дворецкий привёл Шеррила, оказалась квадратной и уютной, без одной лишней детали. В таких комнатах спали слуги, и она казалась максимально приближённой к комнате Шеррила в мастерской, хоть и намного богаче. Тут на блестящем паркете из тёмного дерева стояла аккуратно застеленная квадратная кровать с зелёным пододеяльником, салатовым плоским покрывалом и белой подушкой, стол из тёмного дерева с лампой с зелёным абажуром и стул подле него, а так же мраморный умывальник, прямоугольный шкаф и тумбочка. Стены были тёмно-бирюзовые, без узоров.       — Располагайтесь пожалуйста. На время починки это ваша комната. — сказал дворецкий, — Санузел в конце коридора. Часы, которые вы прибыли чинить обычно звенели у нас в 8 часов. Но так, как они сломаны, ваш покорный слуга ходит по коридорам и звенит в колокольчик в это же время. Завтрак у нас в столовой в 9 часов, второй завтрак в 12 часов, обед в 16 часов, полдник в 17 часов, ужин в 20 часов. Не опаздывайте пожалуйста. Спокойной вам ночи.       — Спокойной ночи. Спасибо.       Шеррил быстро разобрал свои вещи, разложил инструменты по ящикам и полкам и, умывшись лёг в кровать. На мягком матрасе и шёлковой простыне он заснул быстро, потому, что был утомлён переездом и впечатлениями.       Следующим утром, в восемь часов, как дворецкий и обещал, раздался мелодичный звон колокольчика. Этот звук ненавязчиво проникал прямо под сон и бережно будил обитальцев дома. Для кого-то новый день, начатый под звон этого колокольчика означал освобождение от печальной памяти, надежду и веру в лучшее время, для кого-то новый день — это новые игрушки, обещанные отцом, завтрак в постель и муторное школьное время, а для кого-то домашние уроки по причине якобы плохого самочувствия, отвратительное общество и бесконечное ожидание вечера.       Шеррил проснулся сам задолго до того, как прозвенел колокольчик. Ведь в его селе петухи голосили ровно в шесть утра и не смолкали до самого обеда. Когда подошло время завтрака, парень был уже одет в свою лучшую одежду, которая при всей опрятности и аккуратности не могла сравниться с гардеробом магната. Но вежливый гостеприимный хозяин дома вряд ли об этом скажет, к тому же, если он привык видеть за столом своих ещё не до конца проснувшихся детей в ночных рубашках. Сам магнат тоже иногда любил прийти в обеденную залу в ночной шапочке. Сидя за светлым столом, Гомер Лори-Вельский зевал, ожидая завтрака, когда блаженную тишину прервало громкое нечто.       Громко вереща и сбивая официантов и дворецкого Дона с ног, в комнату вбежал лохматый мальчишка в красной ночнушке. Он гонял свой игрушечный поезд сначала по перилам, а затем по кафельному столу. Присев на корточки, мальчик с размаху запрыгнул на стул, проехав на паркете при этом почти метр и врезавшись своим стулом в стул Шеррила.       — Мы прибыли на станцию! Еды в кузов! — крикнул он.       — Доброе утро, Паул, — деликатно сказал магнат, — не кричи за столом.       — Хорошо, папа, я не буду кричать. А поезд будет! — Паул продемонстрировал пронзительный гудок своего поезда, от которого у всех присутствующих в столовой заложило уши.       — Где моя еда?       — Уже на подходе, — сказал дворецкий, — ждём твою сестру.       — А она не придёт. — сказал Паул, катая поезд по столу, — она сказала, что плохо себя чувствует, хотя, на самом деле, ей просто лень вставать.       — Ну, как всегда. — вздохнул Гомер Лори-Вельский, — принеси ей туда еду.       — Слушаюсь. — ответил дворецкий и слегка поклонился.       Пока официанты раздавали завтрак с причудливым названием, Паул играл с игрушкой, озвучивая своим пронзительным голосом гудок. Металлические колёса поезда противно скрежетали по столу и раздражали человека, сидящего возле мальчика. Паул перестал играть и уставился на незнакомца.       — Пап, а это кто?       — Это Шеррил, наш новый механик. Поздоровайся с ним, Паул. Прояви гостеприимство.       Мальчик сразу притих. Обычно дома присутствовали знакомые люди, которые, корчась от пронзительных звуков, умилялись ребёнку. Они не вводили его в смятение, но незнакомцев Паул видел очень редко. А тем более сидящих с таким злым и внушающим видом. Однако, Паул не привык к таким чувствам, поэтому, быстро забыл о нахождении рядом необычного гостя и принялся вновь елозить колёсами поезда по столу.       — Господин, — в обеденную залу вошёл дворецкий, — Девочка отказывается от еды и не желает никого видеть.       Гомер Лори-Вельский сокрушённо вздохнул. Его дочка снова выделывает фокусы, снова день не задался с самого утра, и снова он обязан как глава семейства, что-то сделать! И это прямо при новом госте… Какая досада.       — Подождите меня здесь. — сказал магнат, удаляясь из-за стола. — Я поговорю с ней.       Магнат взял поднос с едой из рук дворецкого и они вместе направились в комнату наверху, где непослушная дочь отказывалась вставать с постели.       Паул громко гудел, как поезд. Игрушка проезжала по тарелке с едой, разбрызгивая подливу и приправу на стол. Но мальчику было весело, и он продолжал играть, не смотря ни на что. По бокам от стола безмолвно стояли официанты, не имеющие право произнести хоть слово в адрес сына магната. Дождавшись, пока стихнут шаги, раздражённый Шеррил выхватил у из рук Паула игрушку.       — Прекрати.       Паул оторопел. Его любимый поезд отбирают у него незнакомые люди! Они приказывают ему успокоиться! Немыслимо!       — Эй! — крикнул ребёнок, — что ты сейчас сделал?! Я скажу папе и он тебя накажет!       — Ты за столом. — ответил Шеррил, зажимая поезд между коленей и принимаясь за завтрак. — Изволь себя вести как подобает.       Это было слишком. Таких слов никто и никогда не позволял в отношении с Паулом. Он был готов уже закричать, но посмотрев на невозмутимого механика и сопоставив это с отсутствием отца, понял, что это бесполезно. Паул сердито замолчал и надулся, скрестив руки.       — Поезд верни.       — Не верну.       Спустя некоторое время, Гомер Лори-Вельский вернулся в столовую в очень плохом настроении с тем же самым подносом в руках, на котором стояла нетронутая еда. Его дочь не приняла завтрак и осталась в постели, напоследок окатив отца обидными словами. Магнат отдал поднос Дону, наказав накормить его дочь, как только она выйдет из комнаты.       — Вечно сидеть там голодная не будет. Когда-нибудь выйдет.       Отец семейства удивлённо посмотрел на маленького сына и невозмутимо сидящего механика и внезапно сделался довольным потому, что Паул, низко опустив голову, завтракал.       — Вижу, вы уже подружились. — улыбаясь сказал магнат, опуская салфетку на колени.       На самом деле, Паул просто не хотел уронить своего достоинства. Он был одновременно уязвлён и смущён повадками механика. И вместо того, чтобы потребовать у папы, чтобы Шеррил вернул ему игрушку, мальчик крепко сжал ложку и поклялся отомстить гостю при первой же возможности.