Ментальные белые крылья

      Арсений рос ангелом. Конечно, не в прямом смысле. С самого рождения маленького омегу опекали, берегли, будто это некое хрустальное сокровище, которое при одном неаккуратном движении рук может упасть и разбиться вдребезги. Арсений рос ангелом с белыми прекрасными ментальными крыльями, но мы ведь знаем, что люди не летают? Всё его окружение было лишь из верхов «аристократии», он, вплоть до восемнадцати лет, не выходил за пределы маленького городка, где стояли коттеджи богатых людей, что могли позволить себе такую роскошь. Он рос в таких условиях, в каких живут разве что цыплята ценной и редкой породы — в инкубаторе. С них сдувают пылинки, хранят как зеницу ока, оберегают. Арсения никто не научил падать, не объяснил принципов мира, где он живёт, не рассказал о том, что творится за высоким каменным забором.       Омега дружил только с альфой Серёжей из соседнего дома. Его родители были хорошими друзьями семьи Поповых и часто заходили к ним в гости со своим сыночком-альфой. Маленький альфа был буйным и очень активным, часто проказничал, чем и отличался от послушного и тихого Арсения, который старался не лезть туда, куда ему не разрешали. Ему было любопытно, он хотел посмотреть, выйти за ворота их участка, но он боялся, что разочарует своих родителей, подведет их. Поэтому он с грустью сидел во дворе и смотрел на высокую ель, на ветвях которой сидел Серёжа. Арсений рос ангелом и послушным мальчиком, его не научили падать.       На его коленях нет шрамов. На его юном лице красовались маленькие едва заметные веснушки, которые сошли в семнадцать лет и перешли на плечи. В семнадцать он закончил школу в их городке и лишь спустя три года, как он окончил одиннадцатый класс, родители отправили его на учёбу в МГУ. Нет, все эти года он учился, но жил с родителями, они опасались за своего ангелочка, боялись, что его кто-то обидит, или он не сможет один без семьи. Но им пришлось оставить сына одного из-за престижного места для работы за границей.       Арсений рос ангелом и не умел падать, его просто-напросто не научили этого делать.       Арсению двадцать лет и он провожает родителей в аэропорту. Выслушивает все наставления о-папы и кивает всему, сдерживая слёзы, которые так и норовят скатиться из глаз цвета лазури. Отец крепко сжимает плечи сына и поглаживает его спину, шепча, чтобы омега ничего не натворил и был хорошим омегой. Арсений кивает на это и шепчет в ответ, что будет послушным и ничего не натворит. Папа снова целует своего сына в щёки и утирает мокрые дорожки от слёз со слегка впалых своих.       — Ангелок, — всхлипнув, говорит о-папа, — будь хорошим мальчиком и веди себя прилежно, ты же умненький у нас, — папа шмыгает носом и треплет волосы брюнета, грустно глядя тому в глаза.       А-папа хватает своего мужа под локоть и быстро тараторит о том, что уже время идти на борт самолета. О-папа в последний раз целует сына в щёку и, быстро перебирая ногами, идет за своим альфой. Родители сливаются с толпой, и Попов-младший теряет родителей из виду. Он быстро вытирает рукавом черного свитера влажную дорожку на правой щеке и, развернувшись, уходит из здания аэропорта.       На улицах Москвы было немного ветрено, и омега плотнее кутается в свитер. Арсений стоит у парковки аэропорта и пинает из стороны в сторону маленький камушек. Ветер путается в его волосах, устраивая там полный беспорядок, но омега лишь стоически каждый раз поправляет прическу и смотрит по сторонам в ожидании своего такси, которое, по пришедшему смс, уже совсем близко. В нос резко ударяет противный альфий запах, похожий на мускатный орех с легкой примесью шоколада, и брюнет натягивает ворот свитера на нос. Омега крутит головой в разные стороны, ища источник запаха, и видит совсем недалеко, метрах в двух от него, высокого альфу, который, уперевшись плечом о знак парковки, курит.       Рядом с Арсением медленно остановилась машина, и омега быстро заскочил в салон, чтобы наконец избавиться от едкого запаха, и вдохнул полной грудью приятный аромат кофе в салоне таксиста. Арсений тихо и скромно назвал свой адрес и отвернулся к окну, наблюдая, как высокий альфа отталкивается от знака и, мельком посмотрев на машину таксиста, уходит в направлении аэропорта. Омега через тонированное стекло смотрит на спину шатена и, улыбнувшись уголком губ, вздыхает и прикрывает глаза.

*

      Квартира встречает брюнета пустотой и какой-то звенящей тишиной. Омега снимает белые кеды, проходит по коридору и заглядывает в гостиную, где на спинке черного дивана развалился большой мейн-кун по кличке Луис. Такую кличку дали ему родители, Арсений же возражать не стал, думая, что Луис ничем не хуже имени Пушок или Снежок для белого и лохматого кота, которого ему подарили на семилетие. Луис даже ухом не повел, а продолжил спать, свесив лапы по обоим краям спинки дивана. Арсений чуть приподнимает уголки губ в улыбке и идет в свою комнату.       Рухнув на свою постель, омега уставился в потолок, теребя при этом выбившуюся из свитера на рукаве нитку. Квартира пустая и это для Арсения непривычно. Раньше у них всё время работал телевизор, о-папа что-то делал на кухне, либо пылесосил; отец работал в своем кабинете, практически не выходя из него. Арсений думает, что в свои двадцать он не знает как жить без родителей, всё это напоминает фильм «Взрыв из прошлого», только омеге чуть меньше чем герою фильма. В свои двадцать Арсений боится оставаться в большой четырехкомнатной квартире один на один с собой. В свои двадцать лет Арсений всё ещё ангел и не умеет падать. Его душа всё ещё не испорчена, он всё ещё не знает, что такое боль и безответная любовь.       Попов зажмуривает глаза и поджимает губы. Ему не хочется думать о том, что он слишком долго был под опекой родителей, что он будто папенькин сынок, который боится оторваться от подола платья о-папы. Не хочет, но назойливые мухи-мысли так и мечутся по черепной коробке, заставляя лишь сильнее жмуриться. Арсений понимает, что с сегодняшнего дня у него начнется настоящая взрослая жизнь, которая всё изменит, возможно, и самого Арсения. Перед глазами всплывает силуэт высокого альфы с парковки аэропорта, и Попов резко распахивает глаза и пытается отогнать назойливый образ, но всё тщетно, и омега снова прикрывает глаза. В памяти невольно всплывает запах мускатного ореха и шоколада, а картинка становится лишь отчетливей. Попов уже перестает отгонять мысли не о том и восстанавливает в своей голове образ шатена: длинные пальцы с кольцами, тонкие запястья с браслетами — всё это так не похоже на обычных альф в его университете. Там они все просто обычная гора мышц и колонка с тестостероном и вечной охотой за красивой попой хорошеньких омег.       Арсения передёргивает, и он снова открывает глаза, садится на постели. Ему почему-то противны альфы, они бегают за ним, как собачки за своим хозяином. Пытаются свататься к родителям, которые только рады тому, что их сын так популярен среди альф с отцами на высоких статусах. Омега поворачивает голову вправо, в сторону большого шкафа с дверцами-зеркалами, смотрит на усталое выражение лица и качает головой. Он думает, что вот и началась его взрослая жизнь, где нет места детским или омежьим капризам, сейчас и здесь он один на один с самим собой и проблемами. За третий год обучения в МГУ он так и не завёл себе друзей, лишь приятелей, которым совсем побоку состояние омеги и его чувства. Только Серёжа, с которым они друзья и по сей день, видит эту маску «примерного и счастливого омеги», каждый раз альфа начинает ворчать по этому поводу, говорит, что пора уже перестать быть ангелом, нужно начать жить реальностью, которая жестокая. «Она въебёт тебе так, что ты либо загнешься один молча, либо тебе придется сорвать свою маску хорошего омеги» — каждый раз перед уходом говорит эти слова Серёжа, но в ответ видит лишь опущенную голову Арсения.       Омега, вздохнув, поднимается с кровати и идет в кухню. За окном маленькими капельками начинается дождик, и брюнет, налив в стакан воды из-под крана, встает около окна, смотря на то, как мелкие капли разбиваются о стеклопакет. На душе Арсения с каждой секундой становится всё тоскливее и тоскливее, даже отличная, по его мнению, погода за окном не поднимает настроение. Ему кажется, что сегодняшний день изменит многое в его жизни, буквально перевернёт её вверх дном. Разрушит все его устои, сорвёт слой за слоем маски с лица брюнета и откинет их на пыльный пол. Из-за туч за окном кажется, что ночь вступила в свои права раньше, чем было положено, хотя через темно-серое плотное полотно туч можно увидеть белый, едва заметный диск солнца, который медленно опускается за высотки-костыли, которые подпирают собой свинцовое небо.       Арсений аккуратно ставит стакан в сушилку, старается не шуметь и идет в прихожую. Снимает куртку с крючка и быстро накидывает её на свои плечи. Поправляет перед зеркалом чёлку, которая постоянно спадает на глаза, и надевает черные кеды с белой подошвой. Снова смотрит на свое отражение, немного вертится перед зеркалом, и, взяв ключи из ключницы, выходит из квартиры, захлопнув дверь. Арсений рос ангелом и хорошим омегой, который не покидал квартиру, не предупредив родителей.       Арсений рос ангелом.       Арсений рос хорошим и послушным омегой.       Арсений вырос прекрасным и не испорченным созданием с ментальными белыми крыльями, которые лишь для красоты. На этих крыльях он не взлетит, а падать омега не умеет. Его не научили падать.