Ментальные белые крылья

      — Это что та­кое бы­ло? — сра­зу же за­да­ет воп­рос оме­га, сто­ит ро­дите­лям уй­ти в свою спаль­ню, а им ос­тать­ся на­еди­не. — Ты им всё рас­ска­зал? За­чем? Это не твоя тай­на, они те­перь ду­ма­ют, что я...       — Да ус­по­кой­ся ты, — улы­ба­ет­ся Шаст, вста­вая из-за сто­ла. — Я им прос­то ска­зал, что мой друг те­бя бро­сил пос­ле од­ной но­чи.       — Те­перь они счи­та­ют ме­ня шлю­хой, — вы­дыха­ет По­пов. — Я те­бя точ­но убью.       — Ага, толь­ко зав­тра, — зев­нув, го­ворит Шаст. — Пош­ли, я по­кажу твою ком­на­ту.       — Чё? Ка­кую ком­на­ту? Я хо­чу до­мой, у ме­ня там кот го­лод­ный, бед­ный, оди­нокий, я про не­го сов­сем за­был! — Ан­тон выс­лу­шал оме­гу до кон­ца, а по­том прос­то взял за ру­ку и по­тянул за со­бой.       Ар­се­ний пы­тал­ся вы­дер­нуть ру­ку и тре­бовал, что­бы аль­фа от­вез его до­мой, но тот буд­то ог­лох и прос­то впих­нул оме­гу в спаль­ню. Ска­зав, что сей­час при­несет свои фут­болку и штаны, Ан­тон скры­ва­ет­ся за дверью, а оме­га об­ре­чен­но вы­дыха­ет и на­чина­ет рас­смат­ри­вать ком­на­ту. Она бы­ла вы­пол­не­на вся в неж­ных то­нах бе­жево­го, ме­бель же бы­ла ко­фей­но­го цве­та. А глав­ное, что прив­лекло Ар­се­ния, это то, что за лег­ки­ми цве­та лат­те што­рами и бе­лым тюлем бы­ло боль­шое ок­но с ши­роким по­докон­ни­ком.       Вид из ок­на вы­ходил на сад вни­зу и тем­ный лес, ко­торый на­ходил­ся чуть в сто­роне от за­бора. Все бы для оме­ги ни­чего, толь­ко он на­ходит­ся в чу­жом до­ме, где на каж­дом уг­лу слышится за­пах Шас­ту­на, и с каж­дой се­кун­дной Ар­су хо­чет­ся к се­бе, где его ник­то не бу­дет тро­гать, где он бу­дет точ­но в бе­зопас­ности. За рас­смат­ри­ванием ле­са По­пов не ус­лы­шал, как за его спи­ной скрип­ну­ла дверь.       Антон бесшумно проходит к постели, сгружая свои вещи на мягкое покрывало, а сам неотрывно наблюдает за омегой, который его не заметил. Арсений держал спину ровно, а не по-омежьи крупные ладони были сложены на подоконнике. Хотелось до колкости в кончиках пальцев коснуться бледной аристократической кожи, провести пальцем невидимые нити между родинок, зарыться пальцами в тёмные волосы, которые в свете луны отливают серебром, а лучше всего уткнуться носом в макушку и вдохнуть приятный аромат лаванды с лёгкой горчинкой, которая оседает на языке. Такой Арсений ему нравится больше: тихий, задумчивый, не смотрящий на альфу глазами дикого хищника-недотроги. Такого Арсения хочется прижать к себе и не отпускать ни на одну секунду. Такого Арсения хочется любить до полного истощения, и днём, и ночью. Но пока шатену приходится лишь наблюдать издалека и мечтать, что когда-то лёд голубых глаз наконец-то сменится тёплым октябрьским морем.       Шастун даже и не заметил, как, задумавшись, медленно подходил к омеге. В холодном свете луны Попов был словно самим ночным светилом: таким же холодным и далёким. Казалось, что коснись сейчас его плеча, как видение распадётся, оставляя привкус горечи на языке. В то же время, от Арсения веяло какой-то обреченностью и тоской: по родителям, по старой жизни. Шасту хотелось обнять, сжать своими руками омегу как можно крепче, ближе прижать, теснее, чтобы он понял, что теперь бояться нечего, теперь он не один, теперь есть Антон, который обязательно поможет, сделает все, чтобы Арс был счастлив. А омега будто не видит или не хочет видеть метаний альфы. Вечно надевает маски, выпускает колючки, как ёжик.       Тогда, у аэропорта, когда шатен увидел Попова впервые, тот был совсем опустошенным: лицо бледное, не выражающее никаких эмоций. Уже тогда что-то кольнуло в сердце от немного заинтересованного взгляда омеги, только что это означало, альфа не понял до сих пор. Но с каждой встречей, с каждым словом Арсения, хоть и половина из них были оскорблениями и угрозами, Антон всё ближе был к разгадке того случая у аэропорта. А сегодня, наблюдая за немного взъерошенным и таким общительным брюнетом, каждый раз вылавливая потеплевший взгляд голубых глаз, которые, к сожалению шатена, к нему никак не относились, он понял, что влип. Что полностью и бесповоротно пропал, влюбился. И стало страшно, с ним это впервые. За свои двадцать пять лет альфа впервые влюбился, да ещё и безответно!       Шаст аккуратно, будто охотник, который боится спугнуть пугливого оленя, положил руку на плечо омеги. Арсений крупно вздрогнул и чаще задышал от испуга. Шастун же самыми кончиками длинных пальцев в кольцах провёл по плечу, обтянутому тканью свитера, ощущая, как в груди сердце начинает усиленно качать кровь. Больше всего альфе хотелось, чтобы Арсений не оттолкнул, а так же невесомо, интимно ответил на действия Антона. Но руку резко скинули и так же резко повернулись лицом, метая глазами молнии, и Шаст невольно весь сжался, опустил руку, а взгляд уткнул в пол, готовясь к пощечине, крикам и истерикам, но вместо этого услышал холодным голосом:       — Мне противно. Не нужно так делать, — и Попов, ровно держа спину, проходит мимо, толкнув при этом альфу плечом.       В груди больно заклокотало, и Шаст, сжав руки в кулаки, быстро выскочил из выделенной омеге комнаты. Хотелось что-то сломать, желательно голову об стену, чтобы хоть как-то утолить боль в груди. Хотелось рвать и метать. Антон рычит сквозь плотно стиснутые зубы и со всего размаха бьёт кулаком стену, отчего костяшки обжигает болью, а ударить хочется ещё и ещё. Что альфа и делает, при этом выкрикивая ругательства, потом срывается с места, пулей убегая на кухню, где из мини-бара достаёт бутылку крепленого виски. С горла делает три больших и обжигающих внутренности глотка и облизывает губы, тут же прикусывая их от досады. Противно. Арсению противен Антон. В голове немного мутнеет от алкоголя, но желание почесать кулаки никуда не исчезает. Прихватив с собой бутылку с алкоголем, Шаст поднимается к себе, в комнату напротив той, где сейчас отдыхает Попов. Пересилив желание заглянуть в комнату к омеге, Антон захлопывает дверь и прислоняется к ней спиной, скатываясь на пол.       Всё же было хорошо, зачем Антон всё испортил? Зачем полез к Арсению, зная, что тот недотрога и ёжик? Захотелось. Безумно, до скрежета зубов и до спазма в животе захотелось прикоснуться, почувствовать его тепло рядом, понять, что он доверился, немного приоткрыл дверь в своё сердце. А после выходки альфы, кажется, с грохотом её захлопнул, и закрыл на сто засовов и замков! Антону не хочется думать, что завтра прямо перед его носом захлопнется дверь в квартиру омеги. Не хочется, да не получается не думать. Сердце кровью обливается лишь от одной мысли, что Арсений оттолкнул. Так просто, смотря ледяным взглядом, чуть ли не ненавидящим! Ему правда было неприятно, противно от прикосновений альфы. От прикосновений Антона.       Шаст так и уснул: на пороге собственной комнаты с бутылкой виски в обнимку. А в комнате напротив до сих пор не спал Арс, всё раздумывая, правильно ли он поступил, что оттолкнул альфу. Ведь противно-то не было ни капли, было просто до дрожи страшно. Страшно ощущений, реакции тела на совсем невинные прикосновения. От воспоминаний по телу прошлась волна приятной дрожи. С этим надо что-то делать, и желательно как можно скорее. Нужно держать с альфой дистанцию и не подпускать к себе слишком близко, иначе омега просто свихнется.

*

      — Арс, нужно поговорить, — медленно ведя машину, начал шатен.       — Я не хочу, — выдыхает омега, смотря в окно. — Давай просто забудем это. Мы не больше чем просто знакомые. Возможно, станем хотя бы приятелями, если же повезёт, то и друзьями, — Попов замолкает на несколько секунд, решаясь обрубить верёвочный мост. — Не больше, Шастун. Не больше.       Антон дёргает плечом, и губы искажаются, будто он съел кислый лимон. Значит, не больше? Альфа всё же решает не брать этих слов всерьёз, потому что это говорит беременный омега, у которого бушуют гормоны. Вообще Арсений странный: то он подпускает Шаста к себе, позволяет касаться, то отталкивает с такой силой, что из лёгких весь воздух выбивает. Антону всё больше кажется, что омега просто боится потом пожалеть, думает, что Шаст исчезнет сразу же после родов. Альфа же тогда сказал это лишь для того, чтобы омегу успокоить, он и не собирался отступать и оставлять брюнета один на один с проблемами.       А Попов же строил план отражения нападок шатена. Не хочется омеге почувствовать все прелести разбитого сердца. Для Антона эти его прикосновения может ничего и не значат, а вот омегу уже просто ведёт от запаха ореха, от лёгких ненавязчивых касаний. Хочется уткнуться в шею, глубоко вдохнуть этот приятный запах, чтобы почувствовать на языке этот привкус. Но Арсу остаётся лишь стоически строить план обороны своего сердца и не допускать того, что альфа подошёл слишком близко. Иначе брюнет не выдержит, кинется на шею, обнимет сам, прилипнет, как жвачка, что хер отдерешь. Не хочет Попов этого, вот просто не хочет.       — Может, в кино съездим, или же в парк? Чего дома-то тухнуть? — остановив машину у подъезда омеги, спрашивает шатен, чуть наклонившись вперёд.       — Не хочу, — отвечает Арс и выходит из машины, тут же полной грудью вдыхая свежий воздух. В салоне авто все буквально пропахло хозяином. — Сегодня погода плохая, — рассматривая серые тяжелые тучи, поясняет свою «нехочуху» Арс и открывает дверь подъезда.       — Как хочешь, — пожимает плечами альфа и придерживает тяжёлую дверь, пока Попов заходит. — Тогда можно фильм посмотреть... — Антон догоняет Арса, который уже зашёл в лифт. — Я придумал! — резко воскликнул Шаст и взъерошил волосы омеги, довольный тем, что тот привычно недовольно зашипел. — Тебе же детскую нужно обустраивать! Сегодня мы будем смотреть варианты оформления детской, а если остановимся на чем-то одном, то завтра поедем за необходимыми материалами! — когда лифт остановился, шатен выскочил вперёд и открыл дверь квартиры. Попов впал в ступор: откуда у альфы ключи от квартиры? Арсений свои держал в руке. — Прошу!       — Ты взял ключи Серого, — кивнул сам себе брюнет и прошёл в прихожую. — А предупредить? Спросить: можно взять ключи или нет? — лениво возмущался Арс. Почему-то он устал, хоть ничего особо и не делал.       — А зачем? Я бы так и так их взял, даже если бы запретил. Мало ли что. На всякий пожарный, так сказать, — сбросив обувь, альфа прошёл в кухню.       Арсений уже устал удивляться наглости и бесцеремонности альфы. Тот вел себя как-то странно после вчерашнего: стал ещё наглее и все время норовил обнять, взять за руку, да те же волосы вечно взъерошивал. Последнее раздражало неимоверно: каждый раз приходилось поправлять это гнездо, что устроил альфа, да и, что скрывать, было приятно. Но признавать это брюнет отказывался категорически. Пройдя в кухню, Попов лениво следил за бегающим по кухни Антоном. В этой маленькой комнатке он казался большим, занимал все свободное пространство и дополнял уютную картину. Что тоже не нравилось омеге. Слишком быстро Антон вписался в его жизнь и, как видно по веселым глазам и улыбке от уха до уха, чувствовал он себя здесь очень даже неплохо.       — Для альф крепкий кофе, а для беременных омег ароматный какао! — воскликнул Шаст после тридцати минут беготни по кухне и сгрузил на стол две больших кружки, от которых поднимался пар.       Арс сел на стул и снова начал наблюдать за суетящимся альфой. Он не выделялся на фоне кухни и вообще жизни Попова, будто Шастун всегда был в его жизни. Важная ее составляющая. Константа, так сказать. Наконец Антон успокоился и поставил на стол шоколад, сложенные ломтики которого лежали в блюдце, зефир с печеньем, которые лежали в вазе, о существовании которой омега даже не знал, а сам плюхнулся на стул напротив Арсения.       — Я тут подумал, что ты меня совершенно не знаешь, и надо бы это как-то исправить, — спустя минут пять молчания, начал шатен, смотря на омегу и отпивая кофе. — Поэтому я решил просто рассказать о себе, — закинув ломтик молочного шоколада, продолжил альфа. — Меня зовут Шастун Антон Андреевич, и мне двадцать пять лет. Работаю я в компании отца аудитором. И устроился я туда не по блату, а благодаря своим умениям и навыкам, а-папа всегда говорит, что мне можно было и в другую компанию устроиться. Но мне хотелось помочь отцу, поэтому я и пошёл к нему, — Шаст прерывается на то, чтобы отпить из кружки. — Живу я с родителями, но имею свою квартиру, кстати, в соседнем подъезде, но не живу там, потому что одиноко как-то. Решил, что лучше уж с родными, чем одному тухнуть и помереть от холостяцкой жизни, — альфа замолк, а после продолжил, весело улыбаясь. — Ну, ещё потому что кроме яичницы и жареной картошки я готовить больше ничего не умею, — Арс хихикнул, понимая, что так и будет готовить всё сам, даже имея чью-то помощь. — Ну, увлекаюсь скейтбордингом, люблю разные украшения: браслеты и кольца, умею играть на гитаре и прошёл майнкрафт, — Шаст хохотнул, закончив свой коротенький монолог. — Ну, в общем на этом всё, спасибо за внимание! — альфа шуточно поклонился, прижимая руки к сердцу.       — Очень занимательно, конечно, — протянул Попов и допил остатки какао, — но что насчёт выбора детской? Предложение всё ещё в силе?       — Я и забыл совсем! — воскликнул шатен и, подскочив, допил одним глотком кофе. — Пойдём, нам нужно многое сегодня посмотреть! — обхватив рукой плечи вставшего омеги, Шаст потянул его в его же спальню, где стоял компьютер. — Садись, я за вторым стулом сгоняю, — сказал альфа, усадив Арса на мягкое офисное кресло.       У Шаста сердце на кусочки разрывалось каждый раз, когда Арсений не отталкивал его от себя, когда альфа то обнимал, то волосы лохматил. Это грело душу, даря надежду на то, что Антону удастся добиться расположения Попова. Взяв стул с кухни, Шастун пулей вернулся в комнату брюнета и, поставив стул поближе к креслу, уселся, прижимаясь своим плечом к плечу Арсения, а руку закинув на подлокотник кресла.       — Ну, поехали! — выдохнул альфа, и началось увлекательное путешествие в мир мебели.       Уже спустя час рассматривания дизайнов, альфа понял, что омега ему достался из прихотливых и капризных. Арсению все не нравилось: то слишком ярко, то слишком серо, то вообще из-за одной детали омега закрывал вкладку и отказывался от этого варианта, стоя на своём и защищая своё мнение до посинения. Поэтому Шастун быстро устал и отдал мышку Арсу, сказав, что тот невыносим и может выбирать один, альфа же под дулом пистолета не будет помогать.       — Ну и ладно! — насупился омега и, зло щелкая мышью, выбрал предыдущий вариант, в котором ему не понравился цвет тумбочки возле кровати. — Раз тебе понравился этот вариант, то его и выбираем. Только эту тумбочку я не потерплю: или без неё или другой дизайн! — заявил Арс и отдал мышку обратно Шасту.       — А-а-арс, — тихо тянет альфа, щекой потершись о плечо злого и обиженного омеги, — Се-е-еня, не дуйся, — Арс в ответ бубнит что-то о том, что он не дуется, просто тумбочка ему правда не нравится. Антон хмыкает и в голову в этот момент приходит одна странная мысль. — Арс? — тихо зовет Шаст, все ещё не поднимая головы с чужого плеча.       — М?       — Можно... потрогать? — жалобно смотря на омегу, оторвав голову от плеча, просит Шастун, а рука сама невольно тянется к маленькому животику, скрытому под тканью чёрной футболки. — Пожалуйста... — уже практически положив ладонь на животик, добавляет Антон, и не решается без спроса положить ладонь.       Арсений удивлённо вставляется на шатена, хватая ртом воздух. Страшно. Омега инстинктивно кладет свои ладони на округлый живот и машет головой в разные стороны, тут же вскакивая с кресла и скрываясь за дверью, оставляя Антона с по-прежнему зависшей в воздухе раскрытой ладонью, которая спустя несколько секунд сжимается кулак и ударяет по поверхности компьютерного стола. От осознания, что Арс по-прежнему не доверяет альфе, хочется кричать и выть своим предком на луну.       — Почему ж все так хуево-то! — рычит альфа и, найдя на столе какой-то листочек и карандаш в стакане, быстро записывает нужные предметы мебели, краску со списка ниже самого дизайна и вылетает из комнаты, как будто бежит от дикого зверя.       В прихожей он быстро натягивает кеды, мимоходом смотрит время на наручных часах, и, взяв с полки ключи от квартиры Попова, говорит, что поехал по делам, и захлопывает за своей спиной дверь. В груди, такое ощущение, будто коты насрали, да и скребутся когтями о грудную клетку. Что ж этот омега такой недотрога! Странный этот Арсений. Альфа никак не может понять, что же в голове у того, и всегда ли он был таким: чересчур замороченным? Или же это последствия... Шаст машет головой в разные стороны и быстро сбегает по лестнице вниз, вновь игнорируя лифт.       Арсений отходит от двери, в глазок которой наблюдал за Антоном. Тот выглядел очень озадаченным и даже немного злым. Омега нестерпимо хочется узнать, что же на уме у этого альфы, что же ему нужно от Арса! Ведь они не знакомы от слова совсем! Нет, теперь знакомы, но... ведь Антон просто появился из ниоткуда и заявил свои права на участие в жизни Попова. Ну не понимает его омега, от того и боится!       Арсений машет головой, и посмотрев время на телефоне, — без пяти минут четыре, — со вздохом, возвращается в спальню и снова изучает дизайны детских комнат. И как раз в этот момент в голову неожиданно приходит очень уместный вопрос: а где он будет жить во время оформления комнаты? Не будет же Арс дышать краской и растворителем? Обречённо вздохнув, брюнет роняет голову на сложенные руки. Всё-то у альфы схвачено, зараза такая, наверняка утащит в своё логово. Не желая больше об этом думать, Арсений снимает домашние штаны и заваливается в кровать, желая отдохнуть и не грузить свой мозг разномастными мыслями. Так и засыпает, даже не накрывшись.