Ментальные белые крылья

      Шастун устал. Руки уже просто ватные, поэтому злополучную кроватку пришлось катить, слава богу, у той имелись колесики! Уже на пятом этаже альфа пожалел, что не вызвал лифт. На шестом он прождал злополучную железную коробку минут десять, но плюнул, так и не дождавшись кабины. На девятом Антон молился всем богам, чтобы кроватка сама поднялась на последний этаж. По лбу катился пот градом, и Шаст решил, что с завтрашнего дня он идёт в качалку!       Закатив кроватку, которую он собрал ещё в своей квартире, считая, что так будет легче, в квартиру Попова, Шаст облегчённо выдохнул и захлопнул дверь. Вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, Антон снял кеды, наступая на пятки, и покатил кроватку в спальню омеги, стараясь быть тихим как мышь, а не слоном в посудной лавке. Картина, которая открылась ему, как только тот вошёл в комнату, немного повергла его в шок, а потом уже наступило умиление. Арсений, обхватив руками подушку, лёжа на животе поверх одеяла и в одной футболке и боксерах, приоткрыв рот, сопел, при этом смешно морща вздернутый носик. Рядом с правой ногой, свернувшись калачиком и мурлыча, спал белый кот, которого Шастун не помнил. Возможно, тот прятался, когда альфа приходил.       Откатив кроватку ближе к шкафу, Антон подошёл к спящему Арсу и сел на корточки напротив расслабленного лица. Тонкие губы были приоткрыты, выдыхая тёплое и влажное дыхание, а тёмная челка упала на закрытые глаза. Шастун протянул руку и невесомо провёл ребром ладони по гладкой коже скул, убрал мешающуюся челку, отчего омега во сне немного заворочался и снова смешно сморщил нос. Альфа замер, стараясь не дышать и быть тихим, дабы не разбудить Попова, иначе его точно убьют, а труп вынесут именно в этом ковре, на котором он сейчас сидит. Арсений снова поворочался и, выпустив подушку из цепких длинных пальцев, перевернулся на спину, и край чёрной футболки задрался, открывая цепкому и жадному взгляду Шастуна округлый животик со слегка натянутой кожей. Поддавшись своему порыву, альфа аккуратно и медленно опустил свою ладонь на животик, чувствуя гладкую кожу и тепло. Улыбаясь ярко, широко, Антон встал на колени из-за того, что ноги затекли, и положил вторую ладонь, медленно поглаживая. В животе альфы не просто порхали бабочки, а танцевали целым ансамблем плавный вальс! То, что он хотел сделать ещё вчера, когда омега, стоя по пояс обнаженным выбирал в чем идти к родителям Шастуна, наконец-то сбылось. Нестерпимо хотелось прижаться к округлости губами, послушать, может, у малыша уже есть сердечко, и его стук можно услышать, но Шастун изо всех сил держался. В конце концов он может разбудить омегу, а тогда пиши пропало! Точнее, можно писать завещание.       Вдоволь насладившись ощущениями под руками тугого животика, где сейчас развивается новая жизнь, шатен, убрав одну руку, а вторую оставив на прежнем месте, то есть на округлости, начал взглядом скользить ниже. Хотелось оттянуть резинку боксеров, но альфа лишь стиснул зубы и проскользил взглядом дальше, рассматривая длинные и изящные ноги омеги. Оторвав с большим трудом руку от живота, альфа потянул её к тонким и красивым ступням, аккуратно и еле ощутимо провёл пальцами по бархатистой коже от пальцев до колена, потом вернул руку вниз и провёл указательным пальцем по щиколотке. Сверху послышался судорожный вдох, и Антон резко повернул голову в сторону лица омеги, опасаясь, что разбудил его. Но Арс всё ещё спал, только грудь стала вздыматься реже и вдох стал глубоким, таким же, как выдох. Улыбнувшись, и уже не отрывая своих глаз от лица Попова, Антон снова провёл аккуратно по щиколотке, задевая уже большую площадь кожи. Реакция была незамедлительной: ресницы во сне дрогнули, а с приоткрытых губ сорвался еле слышимый стон.       — Что ж ты будешь делать! — жалобно взвыл Шаст и резко поднялся на ноги, ощущая, что ещё немного и он сорвется.       В шкафу Антон нашёл тёплый и не колючий плед, которым и накрыл крепко спящего омегу, а сам быстро скрылся за дверью. Возбуждение больно упиралось в жесткую ткань джинс, пришлось экстренно решать проблему. Представляя самые мерзкие на его взгляд картины, альфа успеха не добился: всё время перед глазами появлялся Арсений в одних чёрных боксерах, его изящные ноги, приоткрытые и блестящие от облизывания губы, челка, спадающая на лоб. Закусив губу, Шастун натянул кроссовки и выскочил из квартиры, намереваясь немного покататься и остыть.       Это подействовало и уже через час альфа сидел в кухне у Арсения дома, и ожидал пробуждения хозяина квартиры. От кружки с зеленым чаем поднимался пар, а длинные пальцы с кольцами медленно отогревались о керамические бока кружки. В кухню медленно вплыл тот белый кот и устроился у самых ног Шастуна, жалобно смотря на альфу.       — Ну чего тебе? — вздохнув, прошептал Шаст и отвернулся, смотря на пасмурную погоду за окном.       Попов для Шаста персональная загадка, которая, кажется, не имеет разгадки. То Арс отталкивает и выпускает свои колючки, прячется, то он просто не замечает вольностей альфы. Как это работает? Шастун вздыхает и отпивает чай. За окошком медленно начинает накрапывать мелкий дождик, а в комнате становится темнее из-за сгущающихся туч.       Когда Шаст уже мыл кружку, половицы заскрипели, а спустя секунды две на пороге появилась заспанная мордашка Арсения. Он, как маленький ребёнок, сонно тер глаза кулаком и смотрел мутным и расфокусированным взглядом. Реакция на присутствие Антона в квартире была поистине потрясающей: брюнет застыл в дверном проеме, сонно и удивлённо хлопая темными ресницами, потом опустил взгляд на свои ноги и, явно только сейчас вспомнив, что в одних боксерах, пулей умчался обратно в спальню, откуда позже возмущённо закричал:       — Что ты тут, твою мать, делаешь! — Шаст, до этого лишь сдержанно хихикая и хрюкая, не стал удерживаться и заливисто рассмеялся, запрокидывая голову назад.       — Я кроватку привёз, посмотри, как тебе! — отсмеявшись, крикнул альфа, все ещё посмеиваясь. — Ты же не против, что я сам её выбирал? — заварив чай, громко начал Антон, двигаясь к спальне омеги, где тот и скрылся. — Просто я ездил за некоторыми материалами, а она прямо как меня ждала, стояла в сторонке, никто её не брал, — шатен вошёл в комнату и привалился плечом к косяку, наблюдая за Арсением.       Он стоял рядом с кроваткой и увлеченно её рассматривал: проводил длинным указательным пальцем по резным узорам на дереве, окрашенном в нежно-салатовый, просто оглаживал материал и был словно не здесь. Омега вроде и рассматривал будущее спальное место малыша, но взгляд был затянут дымкой задумчивости. Он уже успел надеть штаны, но из-под не слишком длинных гач серых спортивок по-прежнему выглядывали голые стройные ступни. Шаст оттолкнулся от косяка и медленно подошёл к омеге, боясь снова спугнуть. А брюнет кинул короткий взгляд на шатена, потом вернулся к изучению кроватки. Шаст надеялся, что ему удалось угодить Арсению, ведь тот вариант детской, который им обоим более или менее понравился — не считая неприязни омеги к той тумбочке — был выполнен именно в нежных зелёных тонах. Оказавшись близко настолько, что в нос ударил запах омеги, Шаст положил подбородок на плечо брюнета, и тот его не оттолкнул! У альфы сердце в комок на секунду сжалось, а потом просто разорвалось на кусочки из-за радости такой мелочи, обдавая грудь теплом.       — Надень хотя бы носки, ноги же мерзнут, — тихо сказал Шаст, выдыхая в самое ушко Арсения, отчего тот немного дёрнул плечом, как бы ненавязчиво просит отстраниться. — Тебе хоть нравится? — альфа закусил нижнюю губу, с силой заводя свои собственные руки за спину, чтобы не обхватить ладонями бока Арсения. Подбородок с плеча он так и не убрал.       — Нравится, — так же тихо ответил омега, легонько кивнув. — Но эта кроватка скорее для омеги, а я даже не знаю, кто у меня родится. Вдруг это альфа? — Арс немного поворачивает голову в сторону Шастуна.       — Это из-за цвета что ли? — Попов кивнул. — И что, что она больше для маленького омеги? Что, если родится альфа, то все вокруг него резко должно приобретать нейтральные цвета, вроде чёрного и белого? — шатен всё-таки не удержался и положил одну руку на талию брюнета, отчего тот крупно вздрогнул и весь напрягся. — Я так не думаю и тебе советую тоже не заморачиваться об этом. Я вот, например, не люблю чёрный цвет, мне больше нравится как раз-таки вот такой, — Шаст проводит ладонью, которая лежала на талии омеги, по бортику кроватки, — нежно-салатовый. А у тебя какой любимый цвет?       — Нежно-голубой, — Арсений расслабился, когда рука с его талии исчезла.       — Ладно, — шатен нехотя отстраняется от теплого Попова и отходит на шаг назад, — ты надевай носки и выходи на кухню, есть одно предложение и очень-очень важное дело, — брюнет кивает, быстро подходя к комоду, который стоял как раз около кроватки, и начинает в нем нервно рыться.       Антон качает головой и, улыбаясь своим мыслям, выходит из комнаты, оставив Арсения одного. У того как камень с души, уж больно душит неловкость из-за присутствия Шастуна так близко. Либо это гормоны шалят, либо Арс просто сходит с ума, и ему уже мерещится то, что Антон пытается перевести их, так скажем, деловые отношение в некое другое русло. И эта его просьба, которая в голове крутится, как заевшая пластинка... Остаётся лишь гадать на кофейной гуще, что же нужно шатену и зачем все эти касания и жалостливые взгляды.       — «Носки надень»! Какие мы заботливые, — Попов дергано натягивает тёплые и мягкие носки, тут же ощущая себя более спокойным. — С этой его заботой недалеко и до ручки, — бубнит омега, выходя из спальни.

*

      — Нет, — хмуро смотря на альфу, в который раз отвечает омега.       — Да, — тянет альфа, скидывая чужие вещи в сумку. — Смирись, дорогой, у тебя нет выбора! — восклицает Шаст, доставая из шкафа тёплый свитер. — Может пригодиться, — бубнит он и кидает вещь на кровать. — Либо ты живёшь за время маленького ремонтика в родительской спальне у меня, либо ты живёшь здесь, дышишь парами краски и растворителя, клея, а потом едешь в больничку с плохим самочувствием, — Арс уже открывает рот, чтобы что-то возразить, как альфа опережает его ещё громче добавляя: — А к полторашке я тебя не пущу! Мне все равно, кто он там для тебя, у нас с тобой уговор, что я заменяю тебе всех, — Антон застегивает сумку и смотрит на удивленного Арсения. — И не удивляйся, я все ещё помню о своих словах и от них не отказываюсь. И ты тогда промолчал, поэтому я принял это за да! — подхватив сумку, восклицает шатен. — Всё, Арс, это пустой разговор, бери лохматый мешок и пошли, — кивая на кота, говорит альфа и быстрыми и большими шагами выходит из спальни.       — Это Луис, а не мешок! — вдогонку выкрикивает брюнет, внутренне кипя. — Наглый, бесцеремонный, невоспитанный... и вообще ты меня бесишь! — последние слова омега выкрикивает, поднимая Луиса на руки. — Я устрою тебе сладкую жизнь, зараза такая! Будешь знать, как не считаться с мнением беременного омеги, — обиженно бубнит Попов, выходя из комнаты в прихожую, где его ждёт альфа. — Я искренне надеюсь, что у тебя либо есть отдельная комната в твоей квартире, либо хотя бы отдельное от твоей персоны спальное место.       — Холостяцкий уголок на это не рассчитан! — весело хохотнув, отвечает альфа, и Арс так и замирает с котом на руках и в одном кроссовке.       — Ты сейчас серьёзно? — отпустив Луиса на пол, тихо спрашивает Арсений, зло смотря на шатена.       — Серьёзней некуда! — восклицает Шаст, прижимая ближе сумку. — Но если не раскладывающийся диван и маленькое, но мягкое кресло считаются спальными местами, то конечно есть! — прикрыв голову сумкой от маленького ураганчика в виде беременного омеги, выкрикивает Антон, гогоча от лёгких ударов не таких уж и маленьких кулаков.       — Ты невыносим! — обречённо восклицает Попов, садясь на тумбочку и натягивая кеды.       — Чья бы корова мычала... — бубнит Шаст, ставя сумку и наблюдая за скрючившимся Арсением.       — Я же и посильней ударить могу! — воскликнул омега, зло сверкнув глазами, и снова наклонился к ноге, чтобы надеть несчастную обувь.       — Молчу, молчу, — пустив смешок, Антон опустился на корточки и помог уже красному от напряжения и пыхтящему ругательства омеге натянуть обувь. Тот что-то буркнул о том, что и сам бы смог, только времени бы больше дал, и, схватив кота в охапку, поднялся на ноги, тут же выходя из квартиры первым.       Шаст выскочил следом и едва успел заскочить в лифт, в котором уже стоял недовольный Арсений, прижимая к груди кота. После того инцидента у кроватки уже прошла неделя, и все семь дней Шастун ходил вокруг омеги, напоминая, что в воскресенье, когда у альфы как раз выходной, Арсений должен быть уже собран для переезда на его квартиру. Но омега все время отказывался, в итоге Шаст сегодня просто завалился с утра к спящему Попову и начал собирать его вещи. Сонный Арс ему нравился больше: не кричит, не возмущается. А как только приходит в себя, как начинает рычать, грозиться убить и вообще включает режим маленькой ядерной бомбы. Но Антону нравится, он не жалуется.       — Арс, — лукаво тянет шатен, — а ты меня любишь? — и задерживает дыхание. Шастун не надеется на серьёзный ответ, ведь вопрос был для одного дела.       — Ты дебил? — ошарашенно уставившись на альфу, выдыхает Попов, чувствуя, как становится душно. — Я тебя ненавижу! — отвечает омега, скосив глаза на напряженного альфу. Тот, после ответа Арсения расслабляется и искренне улыбается.       — Приму за «да», — весело говорит Антон и выходит из остановившегося лифта. — Просто есть одно дело. Важное преважное: ты доверишь мне выбор другой тумбочки вместо той, которая тебе не понравилась? — Шаст только после того, как сказал, понял, что это звучит как предложение руки, сердца и дарственной на свою жизнь.       Придерживая для омеги дверь, шатен ждёт ответа, но Арсений ничего не отвечает, прибывая в какой-то прострации. Неужели на него так подействовал вопрос? Вот, значит, как, значит теперь главным оружием по усмирению непокорного омеги будет именно вопрос о любишь - не любишь.       — Ты что-то у меня спрашивал? — отмер омега, стоило только хлопнуть подъездной двери дома Шастуна. — Я просто задумался, не услышал.       — Да я про тумбочку в детской, — махнул рукой Шаст, поднимаясь по лестнице. — Можно мне самому выбрать, или всё-таки сам хочешь?       — Сам хочу, конечно, — отвечает омега и врезается в спину альфы, который остановился у двери. — Ты на третьем этаже живёшь?       — Как видишь, — открыв квартиру, отвечает Антон. — Входи.       Попов тут же жадно оглядывает новое местечко, в котором ему придётся жить около двух недель: тёмная железная дверь, под ногами маленький коврик, обои темно-серые бeз каких-либо рисунков, узоров; справа от двери стоит большой шкаф со стеклянными дверцами в полный рост, сам цвет шкафа был более светло-серым, чем обои; на полу был тёмный паркет. Всё лаконично и нет никаких деталек и признаков жизни. От квартиры, уже начиная в прихожей, веяло холодом и одиночеством. Одним словом — холостяцкое гнёздышко.